Для начала следует сформулировать несколько тезисов, которые будут проясняться в последующем тексте.

1. Свобода, правда и добро — прекрасны; совокупность этих совершенств есть любовь.

2. Красота привлекает и приносит радость, она желанна и приятна, она просветляет и возвышает, поэтому все люди по своей природе стремятся к прекрасному.

3. Красота — дотеоретическое переживание: она открывается, когда мы встречаемся с ней, когда случается событие красоты, которое прежде разделения на субъективное и объективное.

4. Как прекрасное следует отличать от возвышенного, так возвышенное нужно отличить от величественного. Когда к прекрасному примешивается восторг или страх, возникает возвышенное или величественное, которое одновременно нравится и вызывает трепет. Через страх может проникать грех, так что сама красота может казаться двойственной и способной испортить; но красота рождает любовь, а потому в ней нет страха, ибо опасна не она, а мы сами.

5. Как измерение способно влиять на измеряемое, так человек может привносить в восприятие свои пороки и проецировать их на воспринимаемое, т. е. на саму красоту; однако похоть очей не есть порок красоты, поэтому она непорочна, — входящее извне не может осквернить нас.

6. Критерий прекрасного — чистота, благодаря которой красота, свобода, добро и правда сходятся воедино: чем ближе эти совершенства друг к другу, тем ярче сияет каждая из них, чем они разобщеннее, тем более тусклыми они становятся. Антагонизм между ними возникает лишь тогда, когда ошибочно думают, что сама красота может уводить от добра и правды, но уводит от них только грех. Поэтому плотская красота столь же чиста, как и духовная.

7. Красота есть основание христианской эстетики и культуры, искусства и творчества, ибо она примиряет небесное и земное: воплощая духовное и одухотворяя плотское — неслитно и нераздельно, ибо дух и плоть есть единое целое: Христос — камень примирения.

8. Красота, незамутненная грехом и страхом, очищает и освящает, ибо она есть явление божественной славы, самого присутствия Божия, поэтому красота священна. Стремясь к ней, человек движется к святости и возрастает в любви. Бог есть Любовь, которая явлена в образе Иисуса Христа: радость Рождества ведет к скорби Креста, но именно для того, чтобы исполниться торжеством Воскресения.

9. Деэстетизация богословия есть причина секуляризации, ибо она лишает перспективы, парализуя церковное творчество и свободу, которые преображают мир. Мирянство и монашество есть две руки, посредством которых созидается новая культура. Мирянское не отменяет монашеское, поэтому необходимо, чтобы отныне и монашество отказалось от эклезиологической дискриминации мирянства.

10. Задача христианства сегодня — создать новую культуру будущего, стать правдой жизни и добродетелью творчества, для чего монахи и миряне должны объединить свои таланты: мир и клир снова должны стать единым целым, иереи больше не должны быть крепостными у архиереев, ибо Христос отменил рабство и законничество: Церковь приемлет только власть любви и благодать свободы, отвергая власть насилия и подчинения.

Этим сказано многое, и одновременно — не сказано почти ничего. Ибо говорить о красоте и Боге — занятие безнадежное. В них следует пребывать. Тем не менее нижеследующее призвано прояснить сказанное и вдохновить на невыразимое. Читатель заметит, как прояснение постепенно переходит в манифестацию, или даже в танец и гимн. Так бывает всегда, когда человек становится ближе к Богу.

Манифест — как бы прожектор, который может подсветить что-то жизненно важное, чтобы уловить «мысленного волка», но каким бы мощным он ни был, он не сможет осветить все ночное небо: один столп света ничего не изменит, но когда их становится много, нам уже нечего бояться.