Для меня всё это было очень важно.

Я вырос в довольно уставном православии. Ходил в очень консервативный приход, где ничего подобного даже близко не было.

На вопросы отвечали примерно так:

«Вот тебе книжка».

«Вот тебе катехизис».

«Иди спроси у батюшки».

А возможности понять, что вычитывают в этой книге и что вообще находят в религии обычные люди вокруг меня — те самые люди, которые стоят рядом со мной в храме, — практически не было.

Обсуждать это было не принято.

Система была довольно монологичной.

Кто-то стоит на амвоне или кафедре и оттуда вещает, а все остальные внимают.

Обратная связь, если и предполагается, то индивидуальная: знающий человек должен разрешить твои недоумения.

Предполагалось, что существует некое единственно правильное понимание. Задача — либо к нему прийти, либо с ним смириться: принять, что оно вот такое и по-другому быть не может.