Когда мы выделяем из окружающего мира дополнительную фигуру Бога и выставляем её как бы отдельно, направляя на неё наше внимание, тогда мы не только творим себе кумира, обесцвечивая, девальвируя всё остальное, но часто и вовсе противопоставляем одну (духовную) часть себя другой (душевной или телесной), называя это движением к Богу или противостоянием дьяволу.

Бог глубже, чем внешний объект. Наше отношение к определённым событиям, объектам или людям, а также переплетение эмоций и впечатлений формируют в душе «лик Бога». Бог «воплощается» не как отдельный предмет, а как живое выражение нашего восприятия и отношения. То, как мне было тепло и душевно за беседой – это и есть Господь Бог, присутствующий в самóм этом отношении.

В нашем сознании существуют отпечатки (презентации) всяких предметов окружающего мира. Насколько качественно мы их себе представляем, можно удостовериться через наблюдение и эксперимент. Но Бог не существует в ряду других объектов как здание, гора или дерево. Его невозможно предъявить другому для сравнения и удостоверения подлинности. Между нами и Богом нет пространства, нет расстояния. Нам некуда идти, чтобы достичь Его где-то «там». Метафорически Бог есть красота/драма узора на поверхности нашего сознания, нашей души, переживаемого в нашем непосредственном опыте. Мы не можем представить этот узор каким-то отдельным объектом, чтобы к нему стремиться. На практическом уровне мы знаем о Боге только по этому индивидуальному узору или отпечатку.[25]

В этом же смысле Христос говорит о Себе: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин.14:6). Этот тезис Иисуса переворачивает все прежние высокие религиозные модели или идеологемы «истинного пути» («Дао»), «подлинной жизни», мечтая о которых, человек готов свернуть горы, переплыть пять океанов, чтобы потом догадаться (если повезёт), что всё, что он искал, находится к нему ближе, чем его дыхание. Люди, вопрошающие Христа, хотели заглянутьзавидимое и осязаемое,заСына Человеческого. Христос прорывает всю эту паутину грёз, исканий, шествий, обещаний и как бы хочет сказать им довольно простые вещи: «Вы видите Меня. И это всё, что вы можете видеть. Не нужно искать абстрактную истину. Вот, нам дано бытие, и это максимум, что мы можем найти в этом мире. Есть Я, и Я сейчас перед вами, а вы здесь передо Мной. И наше общение есть истина. Драгоценно лишь то, что Я вас люблю. Это всё, что есть, и этим надо дорожить. Если вы Меня любите, тогда Я есть всё – путь, истина и жизнь. Посмотрите ужена Меня, а не на свои грёзы о том, что будет потом. Всё, что вы можете знать о религии, это Я и вы». Это открывается Иисусом не в контексте того, что Он – великий и могучий Бог, а в том, что люди должны уйти от «великих» абстракций – к Нему конкретному. Так и мы должны обращать внимание друг на друга, а не на абстракции, стоящие за конкретным человеком. Мы не ищем в ближнем дополнительных сакральных величин, чтобы любить его.[26]