Ре-ортодоксия – это возвращение к самым истокам, к самому началу духовного пути: к пути Савла в Дамаск, к пути Нафанаила к Иисусу, к пути отца, возопившего к Нему о вере. Возвращение кссылке на личный опыт Бога[6]безо всякой идеи восстановления какого-то «золотого века» христианства.

Ре-ортодоксия предлагается как метод углубления православия. Любой религиозный тезис становится ре-ортодоксальным, если он начинается со слов«я решил, что...»или«моя культура и личная история обусловили моё убеждение (или мою веру) в то, что…»Это достигается поверкой данного тезиса простым вопросом – «кто и каким образом это установил?»

Если человек считает, что положения его веры определила его личная психо-история (путь травм, защит и преодолений) и культура, в которой он рос, то он непричастен своим верованиям, так как за него сделали выбор традиция и случай. Осознание этого не даст ему спорить о правоте и обвинять другого. Потому что он понимает, что у того (другого) примерно та же картина созидания мировоззрения. В свою очередь, если человек считает, что объявить нечто священным – его личное решение, то это святой волюнтаризм. И то, и другое – ре-ортодоксально, потому как в обоих случаях человек осознанно обнаруживает основания (или безосновательность) своих и чужих религиозных убеждений.

Очевидно, что классический ортодокс находится в иной ситуации – ему не нужно ничего осознавать и решать, за него уже всё решила «самая истинная» религиозная традиция. Для него истина очевидна или объективно доказана. В его картине мира обязательно положение об исключительности его религиозных истин, поэтому ему приходится всерьёз воевать за них и обвинять всех, кто им противоречит.

По своей сути, ре-ортодоксия – всего лишь погружение к основаниям. Это как открыть капот автомобиля и разобраться в том, как там взаимодействуют механизмы. Если это не вызывает психологического сопротивления (не девальвирует «магию движения» автомобиля), то неплохо бы это знать. То же и с психикой человека, и с его религиозностью. Даже в личном осознанном решении «личность» и «осознанность» в основном состоят из культурных паттернов и индивидуальной психологической истории. Это вовсе не означает, что человек полностью механистичен (о чём заявлял Ж.Ламетри[7]). Мы постулируем, что в человеке есть свобода воли. И хотя она минимальна, но для нас – предельно значима.