Исключая состояние чистой святости, в каждом узле жизни, в неразрывной связанности пребывают начала добра и зла. Попущением Божиим злое начало может временно возобладать, и тогда равнодушному к основной трагедии мира взору представляется картина длящегося зла. Тогда рождается едкое и сухое презрение к представлению о человеке, как образе и подобии Божием на земле. Тогда приобретает широкое распространение упрощенно-мстительный и гнусный (ибо диаволический) взгляд, что зло побеждается злом. Вместо расчлененного, отбирающего подхода к событиям жизни; вместо различения добра и зла; вместо того, чтобы поставить своею целью умножение добра и преодоление зла — ослепленные упрощенно-мстительной жаждой воздаяния люди занимаются (или пытаются заниматься) возвеличением и превознесением зла.

Евразийское учение, укорененное в религии, никаким образом не может разделить взгляд, что зло побеждается злом и что длящимся преобладанием зла исключается присутствие добра.

Поэтому евразийцы и русскую революцию не рассматривают как какое то сплошное зло, для уничтожения которого нужно начисто вытравить всё, что произошло в России за годы революции. Нет, не истреблять всё (да еще с помощью зла), но различать годное и негодное, умножать доброе, преодолевать злое, — таков наш общий подход, такова наша общая задача, цель.

В частности, движимые подобными же мыслями и чувствами, мы подходим к вопросу организации правящего отбора, которая должна исполниться в условиях СССР, в условиях диктатуры ВКП(б).

Об историческом происхождении и государственно-политическом призвании правящего отбора достаточно полно сказано в писаниях евразийских авторов. В настоящем очерке остановимся, по преимуществу, на духовных и психических обстоятельствах образования нового правящего отбора России.

Евразийцы считают, что место правящего отбора в системе государства формально и функционально совпадает с тем, какое занимает ВКП(б) в нынешнем СССР. Но будущий отбор, подобно исторически бывшим отборам Московского государства и Российской Империи, явится не только аппаратом власти, но так же сосредоточием государственной воли, организатором национального самосознания. Он будет одновременно: первым слугой и ответственным водителем государства и народов России-Евразии.

ВКП(б) должна или переродиться или подвергнуться замещению другой партией потому, что ее воля и ее задачи не совпадают с волей и задачей выходящей из революции Новой России.

В случае, если ВКП(б) переродится и займет положение соответствующее положению правящего отбора, — противникам ВКП(б) «нечего будет делать». О возможностях и признаках такого перерождения много и основательно писал Н. Устрялов (см. его книгу «Под знаком революции»). Но из мыслей Устрялова (довольно верных в плане историософском) не вытекают никакие нравственные и политические выводы, если не считать общего призыва к «не-деланию» в уповании, что «всё образуется». В устряловском национал-большевизме совершенно отсутствует воля к политическому действию. В этом отношении он противоположен эмигрантским «активистам», которые, не понимая, в чем состоит государственный смысл русской революции, всё же пытаются воздействовать на ход событий и что, вероятно, главное, «войти в историю». — Последние события в России и ВКП(б) опровергли устряловскую позицию «не-делания». Надо думать, что ближайшие этапы в судьбе ВКП(б), пойдет ли она по пути «военного коммунизма» или переворота в сторону преобразования в подлинный правящий отбор, — не будут носить характер политического и идеологического «постепенства». Скорее напротив: — возможно ожидать самых коренных перемен. И вопрос лишь в том: — чьи руки их произведут?

* * *

Как и всюду («в каждом узле жизни»), в составе ВКП(б) имеются разнообразные элементы, т. е. люди различных характеров и воззрений. Разделив их на два лагеря и значительно упростив проблему, можно сказать, что в составе ВКП(б) имеются «подданные зла» и «подданные добра».

— Надо ли говорить с кем мы и кто с нами?

— Подобно тому, как П. Верховенский (в «Бесах»), проповедуя революционный нигилизм, утверждал, что тот, кто усомнился в бытии Божием — «н а ш» и тот, кто оскучнел жить, тоже «наш» и т д.[17] — подобно этому, мы говорим: тот, кто сознательно взял на себя крест «парт-билета» во имя исторического и государственного самосохранения России — наш; тот, кто воевал с Богом и людьми во исполнение «коммунистического идеала», и разочаровался в этом идеале и ищет новых путей, отвергая старые заблуждения и раскаиваясь в них — тоже наш… — Нечего и говорить, что «нашими» суть и будут все те, кто с «парт-билетом» или без него, никогда не отлучали себя от Церкви, вообще религии и человечности, и всегда — с личиной или без личины — были служителями добра.

В конечной победе добра не должен сомневаться ни один «живой духом». Евразийство исходит из убеждения, что народы Евразии, давшие миру высочайшие образы подвижничества, любви и героического служения правде, — в основе и большинстве стоят на стороне добра. Вопрос в том — как, какими путями и средствами организовать и осуществить победу?!

И тут снова надо обратиться к понятию правящего отбора и к нынешнему (пусть искаженному) его выражению — ВКП(б).

Каждый исторический отбор воплощает в себе волю и сознание государственного целого.

Этот принцип государственного строительства и жизни является для Евразийства основным. Следовательно, для Евразийства проблема России совпадает с проблемой ВКП(б), поскольку ВКП(б) содержит в себе зерна будущего правящего отбора России-Евразии. Внимание и усилия Евразийства должны сосредоточиться на партии и вокруг партии.

Такая постановка сводится к ставке на живую современную Россию, выдвинувшую свой актив в партию и ее вольных и невольных сотрудников. «Беспартийные» в госорганах, «спецы» в госпредприятиях, крепкие государству чины Армии, «попутчики» в литературе и т. д. — все эти разряды людей несомненно примкнут к организаторам победы над коммунизмом и преобразования ныне правящей группы в духе подлинного правящего отбора.

Стало избитым местом, что продление комдиктатуры объясняется раздробленностью антикоммунистических сил. Но выводы, делаемые из этого всеми разделяемого положения, различны. Большинство толкует о необходимости «объединения», не указывая того «во имя», которое могло бы это осуществить; или говорит «общие места» («Борьба за Россию», «Патриотическое объединение», «Союз государствен, идеи» и пр.). Меньшинство (Евразийство) настаивает на необходимости «отъединения» тех, кто действительно решился понять революцию, включиться в нее и победить в ней. Победить во имя той идеи, подданными которой они являются и которая — по их вере — созвучна Новой России.

Первая цель Евразийства состоит в том, чтобы выносить и исполнить идею-правительницу, обладающую силой отъединения и объединения «подданных добра» по обе стороны рубежа.

Условия диктатуры ВКП(б) исключают возможность легальной правовой борьбы. Поэтому до образования исторически оправданного правящего отбора, главное усилие «подданных добра» должно быть направлено на раздробление и ликвидацию другого — противостоящего полюса «подданных зла» — всеми доступными средствами. В дальнейшем фактическим победителям предстоит трудная и благодарная задача государственного оформления правящего отбора.

Но тема организации правящего отбора выходит за пределы настоящего очерка.

К. А. Чхеидзе.