Основное историческое задание евразийства — это включение происшедшего в революции — в рамки русской и евразийской исторической традиции. Задание это не есть познавательное и созерцательное, но действенное заданье. Включение происшедшего в историческую традицию не может быть механическим. Им подразумевается установление некоторой существенной одноприродности между тем, что включает, и тем, что включается. На этом основано евразийское отбирающее отношение к действительности. Не всё, что произошло, и не всё, что возникло, войдет в русскую и евразийскую историческую традицию. Наряду с принятым, есть отвергнутое. И многое происшедшее и возникшее войдет в преобразованном виде. Процесс выделения жизнеспособного и устойчивого из преходящего и наносного происходит в развертывании исторических событий. Задача евразийства — теоретическим осознанием и действенным участием — направить и ускорить этот процесс.

Величайшая задача нашего времени — это насыщение современных социальных процессов религиозным содержанием. Коммунистический атеизм есть низведение человека в животное (бестиальное) состояние. Коммунистический атеизм порывает связь человека с Творческим Центром мира, связь, которая отличает человеческий род от остального органического мира. Коммунистический атеизм должен быть преодолен в пореволюционном процессе. Социальная же проблема, с чрезвычайною силой поставленная коммунизмом, — подлежит принятию и вместе с тем — дальнейшему и небывалому развитию. И не случайно, что проблема труда и царства трудящихся — с такою силою поставлена именно в России. Это — одно из проявлений мессианского призвания России. И задача дальнейшего развития заключается в том, чтобы идею царства трудящихся связать с религиозной идеей.

В замысле истории, для выполнения этого задания пред’избран культурно-исторический мир России — Евразии. Современная Россия болеет двумя вопросами, и движима двойным порывом. В одной своей части, она проникнута социальным пафосом. Пафос этот есть великое творческое и устрояющее начало. Но пребывая в отрыве от религиозного принципа, он лишается глубинного смысла, теряет объем и емкость, превращается в «дьяволов маскарад». Другая часть России, гонимая и подпольная, но тем ярче сияющая подвигами святых и мучеников, живет религиозным порывом. Но этот порыв не имеет социального приложения, который отвечал бы его обновленному и активному существу.

Каждый, кто умаляет или отодвигает в сторону религиозную природу евразийства — делает злое и неправое дело. Историческое задание евразийства — принести в существующее, в его наиболее насущные и передовые процессы — религиозную правду. И как раз религиозное и связанное с ним нравственное содержание евразийства есть наиболее ценная и важная его часть. Религиозная правда должна раскрыться, как правда социальная; и освятить социальное деланье. — Божеской правды (осознанно или неосознанно) взыскует душа наиболее глубоких и простых делателей современной России. Их тяготит отрыв от Бога, который наложен коммунистическим атеизмом. — Не может и не должен померкнуть идеал социальной правды, светящий России. Но должно быть расторгнуто то средостение, которое новую социальную Россию отделяет от Бога. И к тому, чтобы расторгнуть это средостение, должно быть направлено объемлющее их и нас, тамошних и здешних — общее дело.

П. Савицкий.