Дробись, дробись, волна ночная,

И пеной орошай брега в туманной мгле.

  Я здесь, стою близ моря на скале,

   Стою, задумчивость питая.

Один; покинув свет и чуждый для людей

И никому тоски поверить не желая.

  Вблизи меня палатки рыбарей;

  Меж них блестит огонь гостеприимный;

Семья беспечная сидит вкруг огонька;

   И, внемля повесть старика,

   Себе готовит ужин дымный!

  Но я далек от счастья их душой,

  Я помню блеск обманчивой столицы,

Веселий пагубных невозвратимый рой.

   И что ж? – слеза бежит с ресницы,

И сожаление мою тревожит грудь,

Года погибшие являются всечасно;

  И этот взор, задумчивый и ясный –

   Твержу, твержу душе: забудь.

Он всё передо мной: я всё твержу напрасно!..

  О если б я в сем месте был рожден,

  Где не живет среди людей коварность:

Как много бы я был судьбою одолжен –

  Теперь у ней нет прав на благодарность!

  Как жалок тот, чья младость принесла

Морщину лишнюю для старого чела.

   И отобрав все милые желанья,

Одно печальное раскаянье дала;

Кто чувствовал как я – чтоб чувствовать страданья.

Кто рано свет узнал – и с страшной пустотой

Как я оставил брег земли своей родной

   Для добровольного изгнанья!