УЧАСТИЕ ПРИХОЖАН В СОДЕРЖАНИИ ХРАМА

Епископ Пантелеимон (Шатов):

– Содержание храма – дело всего прихода. Нужно регулярно объяснять прихожанам, что ответственность за жизнь храма – за освещение, отопление, зарплату клира и певчих – лежит на всех.

Обеспечить материальное содержание можно разными способами. Бывает, что в храме всё за деньги: просфоры, записки, свечи, вызов священника на дом, совершение треб. Мне больше нравится другой способ: когда члены общины регулярно жертвуют часть доходов на нужды храма.

Прихожане могут жертвовать либо одинаковую сумму вне зависимости от доходов, либо – десятую часть доходов, либо – кто сколько может и хочет в кружку для пожертвований. Мне очень не нравится, когда во время службы ходят с подносом, собирая деньги. Это и от службы отвлекает, и как бы вынуждает людей класть деньги, да еще и при всех. У нас в храме, когда мы объявляем сбор средств, казначей стоит с подносом на выходе из храма.

Настоятель может выбрать, что больше подходит, и напоминать прихожанам о нуждах храма, хотя эта тема деликатная, и многие прихожане ее не любят. Помню, когда я начал в нашем храме говорить об этом, кто-то из прихожан возмущался: «Отец Аркадий раньше всегда говорил о духовном, а сейчас о деньгах». Но если храм находится в тяжелом положении, не нужно смущаться, нужно объяснять, какие у прихода ежемесячные расходы и чем грозят всему приходу долги храма. Облегчить финансовое бремя могут добровольцы – люди, которые имеют возможность бесплатно трудиться на приходе (певчие, пономарь и т. д.).

Иерей Вадим Воробьев:

– У нас главная проблема – отопление, оно зимой съедает очень много средств. Но, что интересно, ни разу не было так, чтобы нечем было оплатить и не было возможности отапливать храм, как-то всё решается, даже без специальных обращений к прихожанам.

Протоиерей Алексий Батаногов:

– Самая главная наша статья расхода – это строительство храма. Но призывов с амвона жертвовать на строительство у нас не бывает или бывает очень редко.

Мне кажется, нельзя злоупотреблять этим, прихожане и так жертвуют на храм. Кроме того, они сами своими глазами видят, что храм строится, что погода портится, а крыши еще нет. Иногда я делаю объявления, чтобы люди просто понимали, на каком этапе мы находимся. Денег я стараюсь не просить, а прошу помолиться.

Больших спонсоров у нас нет, но может, это и хорошо: получается выстраданный храм, к нему больше любви, больше вовлеченности.

Поразительно, что некоторые совсем не богатые люди регулярно вносят значительную лепту в строительство. Это радует и повышает ответственность, потому что человек дает не от избытка.

Протоиерей Вадим Агутин:

– Некоторые понимают свою ответственность за храм и систематически помогают, но таких единицы. В основном на содержание храма собираем только с треб и свечей. Наш храм – на окраине города, «захожан» – тех, кто заходит купить цепочку, крестик, лампадку, книги – не бывает, а у прихожан всё это есть. Те, кто раньше много лет ходили в другие храмы (особенно если это бабушки), только свечку поставят, да и то порой не у нас купят, а из дома принесут. Но так уж сложилось, я не осуждаю.

На какие-то церковные приобретения: на плащаницу, комплект колоколов – мы поставили кружку и собирали всем миром. Кто-то выбирал колокол от семьи или от себя лично. Даже бабушки жертвовали. Но когда не хватает средств на содержание храма, я не могу сказать об этом с амвона. Не научился еще, стесняюсь. Слава Богу, пока всё обходилось. Правда, в связи с пандемией сейчас идет тяжелый период, доход уменьшился вдвое. Священникам рекомендуют сокращать зарплату сотрудникам храма на 50%. Я пока на это не пошел. На небольшие зарплаты хватает. У нас нет завхоза, старосты, но наш приход оплачивает зарплату сотрудника гуманитарного склада и епархиального работника. Мне кажется, в первую очередь надо выплатить людям зарплату, а потом решать другие проблемы. Например, сейчас поеду просить отсрочку платежа за электричество (наш временный храм отапливается электричеством).

Протоиерей Виктор Музыкант:

– У нас нет систематического сбора на нужды храма – скорее, как Бог на душу положит. Я не раз заводил разговор о том, что раньше приход брал на себя обязательства содержать храм и священника, все платили десятину. Ибо, по слову апостола, пастырь питается от дела проповеди. Но пока приходу это тяжело. Поэтому я просто обращался к совести людей, говорил: «Было бы хорошо, чтобы каждый прихожанин чувствовал, что это его храм, имел о нем попечение».

Решать этот вопрос сложно. Наверное, нужно обсуждать его на приходском собрании, чтобы все согласились: да, нужно десятую часть отдавать Богу – независимо от зарплаты. А если, например, у кого-то просто картошка на огороде уродилась, он может часть картошки отдать. Но приход должен быть готов к таким решениям.

Прихожане согласятся, если это крепкая община и авторитетный для всех священник. Как раньше, когда община выбирала себе священника из числа своих членов, и его рукополагали. Такая община жила как семья, по апостольским правилам. Сегодня, когда в храмах еще есть институт старосты и управление приходом выстроено по-другому, решение финансовых вопросов усложнилось.

СРЕДСТВА НА СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОЕКТЫ

Епископ Пантелеимон (Шатов):

– Все приходы решают проблему финансирования социального служения по-своему: где-то выделяют часть денег из общих доходов храма, где-то специально собирают на благотворительные проекты, где-то получают государственные и негосударственные гранты, занимаются краудфандингом (то есть собирают небольшие пожертвования у широких слоев населения) или находят богатых благотворителей.

Протоиерей Вадим Агутин:

– Наш приход активно участвует в грантовых конкурсах, мы научились писать проекты и вести отчетность, что немаловажно. Для этого есть штатная работница, зарплата которой как раз складывается из грантовых средств.

В храме постоянно стоит кружка на социальную деятельность, временами ставим кружки по необходимости – на акции, на погорельцев, на лечение, на помощь в похоронах.

Есть люди, которые жертвуют целенаправленно на конкретные проекты. Также идет небольшой сбор через интернет. Но не на всё хватает: на зарплату соцработникам и продукты для приготовления обедов бездомным берем уже только с прихода.

Протоиерей Андрей Савенков:

– Приход обязательно участвует в финансировании социальных проектов. Важно только правильно это организовать, чтобы люди чувствовали свою причастность.

Здесь, как и везде, большую роль играет честная отчетность: куда и как расходуются деньги. Важно периодически рассказывать о существующих потребностях, планах и трудностях. У нас в церковной лавке стоит четыре кружки для сбора пожертвований, на каждой подписано, на какие нужды собираются деньги. Фотографии дополнительно показывают, на что собираются средства.

Внутри храма мы принципиально не ставим таких ящиков, и во время службы или после Причастия никто не ходит с подносами для сбора пожертвований. Мне кажется, что жертва должна быть добровольной, иначе она теряет свой смысл.

Протоиерей Александр Копырин:

– Наш приход полностью содержит деятельность кризисного приюта для мам: все оклады, коммунальные платежи и прочее.

Когда мы начинали противоабортную деятельность, мы понимали: если нет жилья для «кризисных» мам, наша работа не увенчается успехом, что бы мы им ни говорили. Поначалу, пока не было нашего приюта, мы за счет прихода арендовали жилье в недорогих районах Сочи, где могли пожить наши мамы. Уже потом нашлись благодетели, которые узнали об этой нужде и помогли построить приют.

Конечно, на первых порах у нас бывало, что мам в приюте нечем кормить. Приходилось просить благодетелей, кто-то сам жертвовал. Но сейчас все как-то выстроилось.

Наш приют виден сразу при входе в храм: слева огромная вывеска «Приют "Нечаянная Радость"». Так что он сам за себя говорит. Люди интересуются, спрашивают, что это, – и становятся попечителями, потому что сразу видно, для чего нужна помощь. А когда ко мне приходит какой-нибудь критически настроенный молодой человек и начинает рассказывать про Церковь и священников, я беру его за ручку: «Пойдем, брат, я тебе всё покажу». И провожу для него братскую экскурсию по приюту, чтобы он увидел этих детей, мам, трапезную. Смотришь, в следующий раз уже приносит котомочку продуктов.

Бывает, что, с осторожностью, привлекаю к помощи кризисным мамам в качестве епитимии за грех аборта. Иногда состоятельные семьи страдают от того, что нет детей, а за этим – вот такая печальная история в прошлом. Если человека действительно мучает совесть за совершенный грех, предлагаю не каноны вычитать, а поучаствовать в помощи мамам. Допустим, попадает к нам кризисная мама на шестом месяце – говорю прихожанке: «Пожалуйста, помоги довести ее до родов, пообщайся с ней, чтоб она не сорвалась, не убила ребенка, не отказалась от него потом. А после родов – помоги встретить, покрестить ребенка, найти ему колясочку». Если женщина не имеет материальной возможности, я прошу хотя бы быть рядом, оказывать духовную и психологическую помощь, чтобы мама, живущая в приюте, чувствовала, что она не одна.

Так мы даем возможность покрыть совершённое зло реальными добрыми делами. Если мама не дала жизни своему ребенку – пусть поможет появиться на свет другому. Конечно, порекомендовать такое я могу далеко не каждому. Кого-то могу попросить разово помочь.

Иерей Вадим Воробьев:

– В последнее время мы стараемся привлекать грантовые средства, так что у нас было уже пять грантовых проектов. Для менее масштабных проектов обращаемся в благотворительные фонды.

Когда мы собирали средства на игровую площадку, мы попробовали платформу «Начинания». Нам нужно было собрать 420 000 рублей. Мы и сами поучаствовали, и я разместил объявление в интернете. Но народ у нас не богатый, мы смогли собрать только 30 000 рублей. Стали немного отчаиваться. Я предложил моей главной помощнице по приходским делам усилить молитву, чтобы Господь помог нам эту площадку построить.

Началась вечерняя служба, мы помолились, а после службы подходит ко мне девушка – не из Ярового, из Новосибирска. Мы поговорили, и она спросила, чем может нам помочь. Я говорю: «Может, вы нас как-то поддержите с нашим проектом для ребятишек. Давайте я вам ссылочку скину на наш проект, может, перешлете кому-то». Обменялись телефонами. Потом эта девушка мне перезванивает и говорит, что готова оплатить всю недостающую сумму. А это 390 тысяч! Вот так удивительно у нас появилась детская площадка.