РОЛЬ СВЯЩЕННИКА В ЖИЗНИ ОБЩИНЫ

Епископ Пантелеимон (Шатов):

– Община взращивается Христом, а не человеком, но священник поставляется для соучастия в этом делании. При рукоположении архиерей вручает пресвитеру дискос с Телом Христовым и произносит очень страшные слова: «Прими залог сей и сохрани его цел и невредим до последнего твоего издыхания, о немже имаши истязан быти во второе и страшное пришествие Великого Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа». Священник призывается к сохранению Тела Христова, которое есть Церковь, к трудам по устройству церковной общины.

Настоятель должен объединить прихожан, а в многоклирном приходе – и священников. Объединить любовью, а не диктатом, объединять не вокруг себя, а вокруг Христа. Быть пастырем – главная задача собственно священнического служения (участие в Евхаристии – главное общее дело не только для священников, но и для мирян). При рукоположении дается дар пастырской любви, которую священник должен возгревать и приумножать в себе. А если он бегает от людей, ему лучше уйти в монастырь.

Действительно, община складывается не на всех приходах, потому что не все живут со Христом и во Христе. Быть христианином – это подвиг. Если ты совершаешь этот подвиг хоть в малой степени, иногда ошибаешься, быть может, даже падаешь, но всё же встаешь, каешься, каждый день начинаешь сначала и не отступаешь от Христа, Он покроет все твои ошибки и Сам поможет в правильном устроении приходской жизни.

Иерей Вадим Воробьев:

– Я не думаю, что наша община такая благодаря мне. Над ней трудился и много лет ее созидал предыдущий настоятель. Просто я не стал ничего ломать и со временем все больше убеждаюсь, что когда ты к людям с добром, с любовью, то и они тебе тоже любовью отвечают.

Протоиерей Алексий Батаногов:

– Настоятель храма и вообще духовенство играет ключевую роль в общине. Это не значит, что у меня есть какие-то заслуги – я, скорее, больше вижу своих ошибок.

И все-таки если священник вовлечен в жизнь общины (это не значит, что он всё организует сам, совсем наоборот!), тогда и люди будут собираться. Если он в стороне, то и общины не будет. Ведь если приход – это семья, то священник – это отец.

Быть таким вот отцом очень тяжело. Батюшка сам по себе может быть замечательный, хороший человек, но это у него может не получиться – из-за характера, личных качеств, из-за проблем в собственной семье, каких-то обстоятельств, которые препятствуют ему отдавать себя прихожанам.

Протоиерей Виктор Музыкант:

– Если настоятель живет общиной, то будет стараться делать всё возможное, чтобы ее объединять. Будет не только молиться за Литургией, но и приглашать в совместные паломничества, устраивать вечера и т. д. Изучая опыт разных приходов, вижу, что там, где священник старается, – и община складывается дружная.

Семейные проблемы прихожан разрешать проще, если священник семейный. И социальное служение, на мой взгляд, сподручнее строить человеку семейному, потому что оно того же порядка, что семейные дела, только направлений больше. Но, конечно, все зависит от самого человека, в этом служении есть иеромонахи, и справляются хорошо.

Протоиерей Вадим Агутин:

– Сложится ли община на приходе, будут ли дела милосердия – зависит от священника. Даже если будут инициативные прихожане, но они не будут получать поддержки от настоятеля, все заглохнет. А вот если у настоятеля есть желание что-то созидать, кому-то помогать – люди всегда найдутся, хоть один-два человека обязательно откликнутся.

Когда мне поручили заниматься социальным отделом в епархии, у меня не было никаких для этого возможностей: я был четвертым священником в соборе, у нас не было ­помещения, где собираться, не было людей для этого. Я взял у владыки благословение и проехался по всем храмам города с объявлением, что мы собираем добровольцев в службу милосердия. Рассказывал, какие у людей просьбы, что нужно делать. И сразу собралось 30 или 40 человек, из которых образовался наш костяк, который есть до сих пор.

Протоиерей Андрей Савенков:

– Хочет священник или не хочет, он играет ключевую роль в формировании общины. Само рукоположение ставит его на роль лидера. Нести такую ответственность бывает трудно и болезненно, но как говорят, кто хочет – ищет возможности, а кто не хочет – ищет причины. Приходится всю жизнь заниматься самообразованием, учиться разбираться и в бухгалтерии, и в управлении, и в менеджменте.

Если у настоятеля нет организаторских способностей, то нужно честно признать перед Богом свою немощь, искать тех, у кого эти способности есть, и ценить людей, которых Он посылает.

К настоятелю начинают обращаться и спрашивать советов по всем вопросам приходской жизни, и его слово должно быть последним. Но желание самоутвердиться в таком положении авторитарными методами может только повредить делу – все развалится, не успев начаться. Мы должны не купаться в лучах похвал и лести со стороны некоторых прихожан, а стараться смирять себя ради общего дела, молиться и принимать тех, кого Господь будет к нам посылать. Тогда на приход потянутся люди, которые захотят помочь своими знаниями и умениями.

Особенно это важно помнить молодым или начинающим настоятелям. Знание и опыт придут со временем, не нужно бояться признать, что ты чего-то не знаешь или не понимаешь. Каждый приходящий хочет ощущать свою надобность, а если настоятель такой всезнающий и авторитарный, то вряд ли ему кто-то захочет помогать.

УЧАСТИЕ СВЯЩЕННИКА В ПРИХОДСКИХ ДЕЛАХ

Епископ Пантелеимон (Шатов):

– Священник должен действовать активно, в меру своих талантов, но и смиренно, не подавляя свободу людей. Совсем без участия священника может быть только кружок по интересам, а община, по определению, должна иметь духовника. Наверное, не во всех приходских мероприятиях священник может и должен участвовать. Меня немного коробит, когда я вижу священника на приходском мотопробеге или вечере современных танцев.

Протоиерей Вадим Агутин:

– Священнику главное – правильно все организовать, а потом делегировать ответственность, чтобы дальше прихожане делали сами. Правда, у меня есть такой недостаток: когда появляются новые идеи – мне кажется, их обязательно надо реализовывать. И хотя я стараюсь не давить, но что-то и требую. Многие потом сами радуются. И все-таки боюсь, как бы не слишком злоупотребить этим.

В чем участвую сам? Дважды в неделю езжу в больницу: хожу по палатам, служу молебны, причащаю, исповедую, соборую, крещу. Исповедь в больнице иногда затягивается, переходит в беседу: иногда нужно с человеком просто посидеть, выслушать, поговорить. Но кроме нашего храма и больницы у меня еще три села, социальный отдел, епархиальные послушания…

Постоянно участвую в акциях на Рождество и Пасху: мы поздравляем взрослых и детей в приютах, больницах, передаем гостинцы в следственный изолятор. Мне очень нравится ездить к нашим бабушкам, которых я окормляю на дому. Мы приезжаем с детьми из воскресной школы, с добровольцами, привозим подарочки. Всегда очень душевно получается, бабушки встречают нас так радостно, сияют, как солнышки. Иногда останешься чай попить, пообщаться, и столько получаешь впечатлений, эмоций – действительно, твои родные бабушки и дедушки.

Протоиерей Андрей Савенков:

– Священник обязательно участвует во всех направлениях служений, которые ведет приход, но его задача – не делать всё самому, а найти тех, кто может это организовать, помочь руководителям направлений, направить их (но не диктовать!).

Любой волонтер, приходящий в храм, в служение, всегда живет своей идеей. Навязывать ему чужую идею бесполезно, он погаснет и уйдет. Волонтер живет и горит тем, что ему нравится и хочется. Задача настоятеля – помочь увидеть волонтеру его идею с церковной точки зрения, поддержать человека. Тогда вокруг него соберутся такие же энтузиасты, которые будут работать сами.

Священник только направляет, образно говоря – помогает чай организовать. Конечно, если, например, руководитель направления сам обратится к настоятелю, попросит помощи – прийти с кем-то поговорить, встретиться с администрацией, – священник во всё это включается. Но диктовать не нужно ни в коем случае! Тогда ты так и будешь делать всё сам.

Иерей Вадим Воробьев:

– С инициативой у нас бывает по-разному. Бывает, мне предлагают: «Батюшка, давайте сегодня вот это сделаем, вот это проведем». А бывает, я что-то предлагаю.

Например, как-то был день пожилого человека, и я предложил навестить наших стареньких прихожан, которые уже в храм не ходят, – приготовить им небольшие подарочки и объехать всех после воскресной службы. Меня с готовностью поддержали, и теперь это стало нашей традицией: по большим церковным и светским праздникам мы объезжаем наших престарелых прихожан.

Или однажды подошли ко мне две женщины из нашей общины: «Батюшка, можно мы возьмем последование Литургии и будем следить за ходом богослужения?» Мне это понравилось. Хочу теперь после службы объявить всем, может, кто-то еще захочет присоединиться, и так постепенно весь храм будет следить и молиться более осознанно.

Протоиерей Виктор Музыкант:

– Если у настоятеля не получается заниматься делами милосердия, если он этим не горит, – он должен поддержать тех, кто сам хочет этим заниматься. У нас был такой опыт: одна семья загорелась помогать бездомным. Важно было их благословить, дать возможность действовать – и они взялись за дело, вокруг них постепенно собрались помощники. В дальнейшем оставалось только поддерживать их вниманием, средствами, давать им понять, как ценны для нас и они сами, и их служение.

Протоиерей Николай Абрамов:

– В Корнилове, в нашем сельском приходе, я ощущаю, что всё идет и решается, как в семье. Например, больную нужно доставить в больницу. Кто будет доставлять? В городской общине милосердия мы включаем больную в список наших подопечных, ищем добровольцев, всё координируем. А в Корнилове мы просто думаем: кто из наших братьев Ирину с коляской погрузит в автомобиль? Я просто говорю человеку: «Алексей, вы как с Олегом, сделаете?» – «Ну да». Как мы дома бы это делали.

Личность – это тайна. Если мы общаемся постоянно, то всякая личность становится источником идей. Поэтому священник только отчасти определяет круг идей, которыми живет община, остальное рождается в тех удивительных, неповторимых личностях, которые рядом.

Протоиерей Алексий Батаногов:

– У священника не может хватить времени на всё, время нужно беречь и использовать рационально.

Мне близок такой выход: нужно больше доверять. Это дает хороший результат. Если появляется человек, которому интересно что-то организовать, у него есть здравое видение, которое он может четко сформулировать, я стараюсь поддержать такое начинание. В организации наших приходских мероприятий я принимаю минимальное участие. Можно сказать, не участвую.

Конечно, иногда бывают странные предложения, к которым не лежит душа. Или человек вызывает определенную настороженность. Тут нужен отбор. И когда я уже благословляю, я немножечко контролирую и чуть-чуть присматриваю: все-таки ответственность-то лежит на настоятеле. Конечно, бывают и ошибки, и недоразумения. Но на них мы стараемся учиться и делать правильные выводы.

СВЯЩЕННИК И ПРИХОЖАНЕ: ДРУЖБА ИЛИ ДИСТАНЦИЯ

Епископ Пантелеимон (Шатов):

– Священник, безусловно, может дружить с прихожанами, но не должно быть никакого панибратства и фамильярности, обязательно должна быть дистанция.

В дружбе с прихожанами важно различать душевность и духовность. В общении, дружбе с мирянами может быть душевность, но она не обязательна. Были и есть прекрасные пастыри, у которых душевности нет совсем, они строгие и сдержанные. Если же у пастыря есть душевность в отношении к духовным чадам, прихожанам, духовное должно преобладать. Душевность без духовного отношения в дружбе с прихожанами для пастыря неприемлема, особенно если речь идет о духовных чадах-женщинах.

Протоиерей Виктор Музыкант:

– Дистанция, конечно, всё равно есть. Так проще. Я порой замечаю: когда люди переходят какие-то границы и отношения становятся слишком дружескими, то сказать что-то твердо – что человек неправильно поступил, что здесь вот так нужно сделать и т. д. – мне становится неудобным. Я становлюсь слабовольным, вырастает некое человекоугодие. Поэтому для меня лучше держать дистанцию, чтоб было легче и сказать, и поправить.

Протоиерей Алексий Батаногов:

– Конечно, дружить можно. Христос в Евангелии говорит апостолам: «Вы друзья Мои» (Ин. 15:14). Но думаю, вопрос заключается в другом.

Священник должен быть открыт к своим прихожанам, но, как мне кажется, это не значит, что он должен вместе с ними играть в футбол или волейбол или вместе плавать в бассейне. Должна быть какая-то дистанция. Я слышал об этом от опытных пастырей и духовников и сам интуитивно так чувствую.

Если нужной дистанции нет, это может стать препятствием для исповеди, для духовного окормления: кто-то сможет подойти к священнику на исповедь, если слишком хорошо его знает, а кто-то не сможет. И получается, что дружить можно, но человеку тогда придется исповедоваться у другого священника. С другой стороны – чрезмерная дистанция не даст возможность собраться общине. Здесь нужна золотая середина.

Ни в коем случае не должно быть высокомерия или деления на своих и чужих. Для общины это очень губительно. Понятно, что кто-то ближе, но чужих в Церкви не должно быть. Если в общине кто-то чужой для священника – в сознании или в поведении, – это его ошибка.

Иерей Вадим Воробьев:

– Некоторые говорят, что священник дружить с прихожанами не может. Но я дружу. Я даже не требую, чтобы меня обязательно на «вы» называли, не делаю замечаний.

Протоиерей Андрей Савенков:

– Мой дом всегда открыт для прихожан. Я считаю, что с прихожанами нужно дружить. Правда, если прихожанин становится сотрудником, работает в церковной лавке или в приходском социальном центре, отношения немного меняются: в один момент – дружеские, в другой – рабочие, в третий – отношения духовника к своему чаду.

Мы договариваемся, что на работе у нас отношения руководителя и подчиненного, дружеские отношения ни в коем случае не должны мешать работе. Потому что, к сожалению, некоторые женщины из нашего актива (а женщин там большинство) пытаются и на работе переходить на личные отношения, начинают рассказывать о своих проблемах, манипулировать, жаловаться на других сотрудников. Это нужно пресекать.

Протоиерей Вадим Агутин:

– Я человек общительный, у меня не получается дистанции. С прихожанами общаемся семьями, вместе ездили в отпуск в горы, на море. Обычно я первый, кто всех зовет в походы, потому что в горных походах прошла вся моя юность. Каждый год мы выезжаем с прихожанами на Кавказ на машинах. В походе все на равных: готовим, работаем, это тоже сплачивает. И застолья бывали: шашлык, плов. Наверное, у этого есть минусы. Прихожанам ведь обычно кажется, что батюшка очень духовный и порой недоступный, а после личного, бытового общения – в походе, например, – они смотрят уже по-другому: оказывается, батюшка такой же человек. В походе ведь всякое бывает: и разногласия, и шутки, и обиды. Мне кажется, что это не страшно. Не надо священнику себя выпячивать: мол, я такой духовный.

Приходской священник обязательно должен быть в общении с другими священниками, а не только с паствой, нужна регулярная исповедь. Прихожане обычно возвеличивают священника, есть опасность зазнаться. А вот собратья, особенно те, кто постарше, всегда могут спустить на землю. К сожалению, известны случаи, когда священник попадал в сельский приход, и без общения с опытными пастырями у него происходил духовный и нравственный кризис, настоящие духовные трагедии.

Мне кажется, священнику надо быть проще. Ни в коем случае не подчеркивать свою значимость, не раздавать направо и налево благословения, послушания, поклоны. Хотя люди зачастую просят и жаждут этого, особенно женщины. Если их обличить, укорить, дать поклоны в качестве епитимьи – ты будешь для них самый правильный священник. Но я считаю, что так делать не надо.

Еще священнику в общении очень важна тактичность. И добрые шутки, юмор. Хотя моя матушка меня порой останавливает, когда ей кажется, что меня заносит с шутками и кто-то может их не понять. Я стараюсь прислушиваться к критике.

УЧАСТИЕ СЕМЬИ СВЯЩЕННИКА В ЖИЗНИ ОБЩИНЫ

Епископ Пантелеимон (Шатов):

– Когда семья священника участвует в жизни общины – это большая поддержка для него. В идеале так и должно быть, но в реальности далеко не всегда получается. Иногда в этом есть и риск: бывает, что вмешательство матушки в дела общины только мешает. Все-таки гораздо важнее, чтобы матушка была поддержкой и тылом для священника в семье, а ее участие в остальных делах необязательно, оно зависит от многих обстоятельств.

Протоиерей Виктор Музыкант:

– Бывает по-разному. Бывает, что матушка приходит петь на клиросе, но в приходской жизни не участвует. Этот опыт не кажется мне хорошим. Для меня пример – служение отца Владимира Чувикина в Николо-Перервинском монастыре в Москве. Я учился в Николо-Перервинской семинарии и видел, что его матушка Людмила всегда была ему помощницей на приходе, всегда подставляла плечо, помогала в устроении хозяйственных дел. И все их дети выросли в этой большой общине.

Когда меня только назначили в собор, моя матушка пыталась мне помогать, во всё вникать, подбадривать, поддерживать, организовывать какие-то праздники. Это было очень важно – и для нашей семьи, и для общины. Часть моих детей поет у нас на клиросе, участвует в общей жизни. Но потом мне дали приход, а матушка с детьми уже прикипели к собору. Дети там исповедуются, рядом с ним наш дом. И сейчас только вторая дочь приезжает в мой новый храм, поет на клиросе. Это проблема, когда священник получает новый приход, а дом его – около предыдущего.

Протоиерей Андрей Савенков:

– Моя семья полностью участвует в жизни прихода. Я знаю многих священников, живущих так же. Я считаю, что это правильно. Если мои дети – тоже прихожане и участвуют во всех мероприятиях, они учатся вере на жизни своих родителей.

Протоиерей Алексий Батаногов:

– Семья священника, думаю, имеет значение. Я очень рад, что мы с моей семьей и здесь вместе. Не могу сказать, что мои домашние – самые активные прихожане: у них нет ни специальных привилегий, ни специальных послушаний. Моя супруга, хотя и пела много лет, решила, что не будет петь в храме. Она очень музыкальный человек и болезненно воспринимает, когда кто-то фальшивит, может сделать замечание. Будет нехорошо, если жена настоятеля на клиросе начнет делать замечания и раздражаться. Зато, например, моя супруга всеми силами помогает в оформлении храма. И дизайн нашего антикафе – ее детище.

Старшая дочь тоже занята общим делом – возглавляет наше антикафе. Все боялись взяться, откладывали, думали. А она просто стала это делать.

Сын помогает в алтаре. Младшая дочь, подросток, помогает в антикафе.

Мне кажется, это важно: если семья у священника хорошая и она вовлечена в жизнь общины – это большой ресурс. Если священник не имеет семьи, монах – ему труднее собрать вокруг себя приходскую семью, хотя это не аксиома. Все-таки приходская жизнь – не монастырь. Конечно, есть хорошие примеры, но это исключения, которые говорят о духовных дарованиях человека.

ЧТО ПОМОГАЕТ И ДАЕТ СИЛЫ

Епископ Пантелеимон (Шатов):

– Священник получает вдохновение и силы в служении Литургии, чтении Священного Писания, в примерах жизни святых. Кроме того, когда священник отдает себя людям – они в ответ тоже отдают ему свою любовь. Это пастыря тоже поддерживает и утешает.

Еще хочу заметить, что если священник будет делать всё один – никаких сил действительно не хватит. Говорят, что начальник должен быть немножко лентяем и не пытаться всё делать сам. Нужно передавать часть дел, часть своих полномочий прихожанам, духовным чадам, которые готовы помочь. Это не только освобождает время для прямых пастырских обязанностей священника, но и вовлекает прихожан в общие дела.

Иерей Вадим Воробьев:

– Мне кажется, время от времени всех надо вдохновлять. Я чувствую, что и мне это очень нужно. Я искренне рад, что побывал на съезде, на стажировке, узнал священников и мирян, посвятивших себя больничному служению, – для меня это как пластырь на душевные раны. Ведь часто бывает, когда Господь приводит в храм, Он не дает человеку видеть ничего плохого. А потом постепенно отпускает человека, и ты начинаешь видеть и плохое. Когда у меня наступил этот момент, я стал даже немного унывать. А знакомство с замечательными людьми, с делами милосердия меня снова подняло и дало возможность жить дальше.

Для меня стало примером паллиативное отделение в больнице святителя Алексия. Там такая неофициальная, нетребовательная обстановка, что не понимаешь, где ты, и не верится, что ты в больнице. Просто молишься – и всё. Я тоже стараюсь делать так, чтобы как можно меньше было официальности в отношении с прихожанами.

Протоиерей Андрей Савенков:

– Наверное, в первую очередь, мне помогает чтение святых отцов. Где найти критерий для правильной оценки своих чувств или мыслей? Только у них.

Протоиерей Виктор Музыкант:

– Были разные трудности. Бывает, что и сам теряешь огонь ревности в социальном служении, когда что-то не получается и опускаются руки. Особенно если видишь, как много делается в других епархиях, а ты не можешь, не получается, порой нет помощников.

Как удается преодолеть? Уповаешь на Господа, Он – главный Утешитель, Он помогает. И люди есть, которые в трудный момент укрепляют, поддерживают тем, что идут и делают, и не опускают рук. Лично мне еще помогает, когда мы собираемся все вместе в Москве, на семинарах, друг друга поддерживаем, слушаем о разных практиках служения. Когда приезжаешь с семинара, со съезда, то чувствуешь в себе горение, чтобы продолжать работу, идти дальше.

Протоиерей Вадим Агутин:

– В социальном служении мне очень помогали мои поездки на съезды, стажировки, просмотр вебинаров. Конечно, помогает и очень поддерживает матушка. А еще – тот опыт, который я получил от моих духовных наставников еще в пору своего воцерковления.

Я вырос в Ташкенте. В 17 лет, в 1993 году, стал осознанно ходить в храм – в Успенский кафедральный собор Ташкента. Там и встретил двух духовных отцов, которые меня взрастили. Один из них – протоиерей Геннадий Чубарков (тогда иерей). В 90-е годы он собирал молодежь – иногда в воскресной школе, иногда – у себя дома. Он сам еще был молод, и его церковный опыт был похожим. Отец Геннадий был добрым, живым, простым в общении. Это он зародил во мне любовь к священнослужению и пастырству.

Другой мой наставник, Алексей Петрович Гречушкин, был из духовной семьи маросейской общины. Многие духовные чада праведного Алексия и священномученика Сергия Мечевых попали в ссылку в Среднюю Азию, в их числе – архимандрит Борис (Холчев). Его духовным сыном и был А. П. Гречушкин, тогда – псаломщик кафедрального собора. Он тоже собирал нас на чаепития, неформальные беседы, к нему тянулись люди всех возрастов. Он учил нас богослужебному уставу, чтению на церковнославянском, давал что-то делать при храме. Позже Алексей Петрович принял монашество, стал ­иеромонахом Варфоломеем. В 2014 году его не стало. Он прививал нам простоту в духовном общении, внимательное, чуткое, тактичное отношение к людям.

Не всегда при больших храмах получается создать общину. Но на ташкентском опыте я понял, что всё возможно и в большом соборе.