Все вещи, сущия в мире сем, создал Бог обще для всех людей, как–то: солнце, от коего получаем свет, воздух, коим дышим, пастбища для скотов в лугах и на горах и другое все обще всем, чтоб каждый пользовался тем на свою потребу, а не завладевал, как господин. Но превзошло в жизнь нашу, как тиран какой, любоимание, и то, что Господь Бог дал обще для всех, разделило одним рабам своим, состоящим в его власти, иным таким способом, другим — другим, обгородив участки оградами и башнями, с вратами и запорами, а прочих всех лишило пользования благами, кои Бог дал обще всем. И говорит еще оно развращенное: я госпожа всего и всем владею, все мое, а не обще, и спорит, будто оно никого не неоправдывает. А слуги и угодники этой тиранки, т. е. любоимания, бывают обыкновенно не господами и владыками тех вещей и денег, а их рабами и стражами. Как же теперь могут быть сочтены милостивыми, питателями Христа, делающими дело, достойное награды те, которые малость некую иждивают из так зле собранных денег и вещей, или хоть и все раздадут бедным, по страху мук, или в надежде получить в тысячу раз больше розданнаго, или от стыда пред самыми теми бедными людьми, которых так много всегда презирали и обижали? Нет, не будут они сочтены милостивыми, ни питателями Христа, ни сделавшими дело достойное воздаяния. Но, как я часто говорю, им надобно до конца жизни своей каяться, плакать и стенать и прочия совершать дела покаяния, за все вещи, которыя они удерживали столько времени в своей власти, не давая ими пользоваться братиям своим в нуждах их.

О, несмысленный! Что принес ты в мир сей? И сотворил ли ты что–либо из того, что видишь в нем? Не нагим ли вышел ты из чрева матери своей? Нагим выйдешь ты и из настоящей жизни, и обнаженным от всего предстанешь ты пред судилище Мое. За какия же это собственности требуешь ты от Меня награды? И какими это собственными вещами оказывал ты милость братиям своим, а чрез посредство братий Мне, создавшему все не для тебя одного, но обще для всех? Или думаешь, что Я желаю сам чего–либо из этого, или приемлю дары, подобно неправедным и сребролюбивым судьям людским? (По малосмыслию твоему можно ожидать, что ты и это подумаешь). — Это все (т. е. дела милосердия к бедным) заповедаю Я и повелеваю, не потому, чтоб Я желал иметь какия–либо вещи от вас, но потому что желаю иметь вас самих; не для того, чтобы взять что–либо из вашей собственности, но для того, чтоб избавить вас от осуждения, которому вы имеете подвергнуться из–за него. — Не подумай же, брат мой, что Бог беден и имеет нужду в нашем достоянии, чтоб питать бедных, и потому повелевает нам быть к ним милостивыми, и сколько сил есть, исполнять сию заповедь. Не так, брат мой, не так. Но человеколюбивый Господь то, что внесено в жизнь нашу диаволом чрез любоимание на погибель нашу, это самое хочет посредством милостыни обратить во спасение нам. Диавол усоветовал нам усвоять себе, считать своею собственностию и для себя сокровиществовать то, что Бог создал для общаго всех людей употребления, чтоб чрез такое любоимание привить к нам два греха и сделать нас повинными вечному мучению: первый — грех безсердечия и немилосердия, а второй — грех упования на имущество свое, а не на Христа. Ибо кто имеет запрятанныя деньги, тому невозможно веровать и надеяться на Бога. Это видно из того, что сказал Христос и Бог наш:идеже есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше(Мф. 6:21). Итак пусть и раздаст кто бедным запрятанныя у него деньги, ему не за что получать награду, напротив он ответен за то, что неправедно заставлял их терпеть лишения доселе; и не только за это имеет он дать ответ, но и за тех, которые померли во время его жизни от алчбы и жажды, которых он мог напитать и не напитал: он запрятал достояние бедных и оставил их умирать от холода и голода, почему будет сочтен убийцею всех тех, которых мог он напитать и не питал.

Но благий и человеколюбивый Господь наш, желая избавить нас от такого осуждения, заповедал нам раздавать стяжанное, и чтоб заохотить к тому, изъявляет готовность снизойти сей нашей немощи любоимания и не подвергать нас осуждению за то, что удерживали принадлежащее всем, и не только это, но соглашается признать имение наше собственно нашим и за раздаяние его обещает воздать не десятерицею, а сторицею, — все для того, чтоб только расположить нас раздавать доброхотно, с веселым лицом. Сия доброхотность требует, чтоб мы не считали имения своего собственным, а думали, что его дал в руки наши Бог для призрения сорабов наших Богу — христиан, чтоб мы доставляли им нужное с радостию и готовностию, а не с печалию, и как бы с некою нуждою и насилием.

И вот еще почему с радостию должны мы опорожнять свои сокровищницы, с таким тщанием набиваемыя и с такою опасливостию хранимыя, в надежде получить истинное обетование Христово, в коем обетовал Он за все воздать сторицею. Бог знает, что мы совсем завладены похотию любоимания и одержимы маниею к богатству, так что нам разстаться с ним и отцепиться от него крайне трудно: отчего если случится кому потерять его по каким–либо причинам, то он не рад бывает и самой жизни. Зная сие, Он и употребил сообразное с нашею немощию врачевство, обещая воздать нам за то, что раздадим бедным, сторицею, чтоб только расположить нас к такому раздаянию и чрез то прежде всего избавить от осуждения за страсть любоимания, а потом отучить возлагать надежду свою на богатство и освободить души наши от тяжких его уз; по освобождении же от них дать нам простор безпрепятственно исполнять заповеди Христа Господа и работать Ему со страхом и трепетом, не с тем, чтоб Богу сделать какое–либо одолжение, но с тем, чтоб самим от Него получить сию самую милость и благодать — быть рабами Его и служить Ему истинно.

И другим способом невозможно нам спастися. Богатым прежде всего надлежит по заповеди отложить богатство свое, как тяжелую ношу, препятствующую вести истинную о Христе жизнь, а потом взять крест на рамена свои и последовать Христу Господу. Ибо нет возможности, чтоб понес кто–либо то и другое, т. е. и богатство и крест. Но те, которые не связаны многоиманием, а довольствуются тем одним, что необходимо для поддержания жизни, нередко же и в этом терпят недостаток, — никакого не встречают препятствия, когда восхотят шествовать путем тесным и прискорбным: им нужно только приложить доброе произволение, чтоб тесное шествие их было богоугодным шествием, и продолжать его с терпением и благодарением, — и праведный Бог введет их в царство Свое вечное и утешит всеблаженным в оном покоем.

Но если кто раздаст все имение свое бедным, а потом не станет бороться благодушно со всякаго рода искушениями и скорбями, которыя за тем последуют, и не будет переносить всего не только безропотно, но и с благодарением, — тот, не уразумев спасительности сделаннаго им шага, малодушием своим сам губит плод дела своего. Ведать нам надлежит, что как железо, крепко заржавевшее, не может быть отчищено и приведено в надлежащий свой вид, если не вложишь его в огонь и не обколотишь хорошенько молотами: так и душа, запятнавшаяся скверною греховною, не может иным образом очиститься и восприять прежнее свое благообразие, если не подвержена будет многим искушениям и не внидет в пещь скорбей. Посему–то и Господь наш Иисус Христос после того как сказал:продаждь имение свое и даждь нищим, прибавил:и ходи в след Мене, взем крест(Мр. 10:21). Под крестом, который повелевается взять, разумеются здесь скорби, кои надлежит принимать благодушно и претерпевать с благодарением. Итак, никакой не получат пользы от раздаяния имения своего те, которые, раздав его бедным, не претерпят потом до конца искушений, скорбей и печалей Бога ради. И Христос Господь не сказал: в раздаянии имений вашихстяжите души ваши, а —в терпении вашем(Лк. 21:19). Что раздать имение свое бедным есть дело доброе и спасительное, это не требует доказательства; но одно это доброе дело не может сделать человека совершенным по Богу, без претерпения искушений. Что так есть воистину и что так Богу угодно, послушай, что говорит Христос, — кроме слов Его к богатому, приведенных выше:продаждь и раздаждь, — и ходи в след Мене, взем крест, где под крестом, как мы сказали, указывает Он на искушения и скорби.Царствие небесное, говорит Он,нудится и нуждницы восхищают е(Мф. 11:12), и ни одному верному нельзя войти в него другим способом, как тесными вратами искушений и скорбей.Внидите, говорит,узкими враты(Мф. 7:13); что св. Апостолы истолковали так:яко многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие(Деян. 14:22). Дающий от имений своих бедным, а скорбей не претерпевающий, надеясь получить за то награду, великую испытывает радость и довольство, и от этого может случиться, что иногда впадет он в тщеславие и тем погубит мзду свою. А тот, кто раздавая имение свое бедным, с благодарностию претерпевает все скорбное и безропотно переносит всякия искушения, которыя его преследуют, который чувствует всю горечь и тяготу прискорбностей, и однакож хранит свой помысл твердым и непоколебимым, таковый и здесь в настоящей жизни, и там в жизни будущей великое получит воздаяние, так как он подражает страстям Христовым, и терпя терпит Господа в дни скорбей и искушений, его теснящих.

Сего ради умоляю вас о Христе, братия мои, восподвизаемся, по слову Господа нашего Иисуса Христа, внити в царствие небесное узкими враты, т. е. отсечением плотскаго мудрования и своей воли. Если не умертвимся плоти, ея похотям и желаниям, то не можем обрести покоя и свободы от злых дел, которая водворяется в нас благодатию Всесвятаго Духа при усиленной с нашей стороны борьбе со страстьми и похотьми, к успешному ведению которой много способствует раздаяние имений. Когда раздаешь ты, брате, имение и деньги свои на бедных, делаешь доброе и богоугодное дело, но вместе с тем сам избавляешься от томительных забот и попечений об этих тленных вещах, и ум твой успокоивается от неизбежных по поводу их развлечений. Хвалю тебя за такое доброе действование, что раздаешь привременное и тленное добро свое, чтоб получить вечное и нетленное. Но надобно еще отбросить и всякое мудрование плотское, как разбрасываешь ты достояние свое, и облещись в светлое одеяние благодати Святаго Духа. А этому нельзя быть иначе, как всегдашним исполнением заповедей Христовых и перенесением скорбей. Когда душа находится под тяжестию скорбей и утесняема бывает искушениями, то подвигается на слезы, а слезы очищают душу и делают ее жилищем Всесвятаго Духа. Почему я и твержу, что недостаточно для спасения только раздать имение свое; надобно еще, как разбрасываешь деньги свои, отбросить и всякое мудрование плотское и душу свою одеять благодатию Святаго Духа; коротко выражаясь, надобно всего себя принесть в жертву Богу и душею и телом: тело свое надо упражнять телесным деланием в подвигах добродетели, приобучая себя ко всяким прискорбностям ради Бога, чтоб благодушно претерпевать горькость поста, тяготу бдения, суровость воздержания и всякое другое телесное злострадание; а душу обучать страху Божию благоговеинством в духе, заставляя ее мудрствовать, что подобает мудрствовать, и всегда помышлять о том, что относится к вечной жизни, быть тихою, смиренною, кроткою, сокрушенною и умиленною, да плачет и слезы проливает день и ночь, испрашивая себе молитвою свет и благодать Святаго Духа, обыкновенно приходящую в душу чрез посредство теплаго покаяния, после того как очистится она многими слезами, без которых невозможно ни одеянию души убелиться, ни взойти ей на высоту созерцания. Ибо как обыкновенную одежду, когда она запятнается и испачкается, нельзя убелить иначе как полосканием в воде и трением руками и ногами; так и одеяния души, когда она запятнается и осквернится грехами, нельзя иначе очистить, как многими слезами и терпением искушений и скорбей.

Все те, которые соделываются сынами Божиими по благодати чрез святое крещение, всеконечно суть последнейшие и беднейшие в мире сем: ибо ничего не хотят от мира сего.

Другой перевод:

Существующие в мире деньги и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, кото­рым мы дышим, как пастбища неразумных животных на полях, на горах и по всей земле. Таким же образом все является общим для всех и пред­назначено только для пользования его плодами, но по господству никому не принадлежит. Однако страсть к стяжанию, проникшая в жизнь, как некий узурпатор, разделила различным образом между своими рабами и слугами то, что было дано Владыкою всем в общее пользование. Она окружила все оградами и закрепила башнями, засовами и воротами, тем самым лишив всех остальных людей пользования благами Влады­ки. При этом эта бесстыдница утверждает, что она является владетель­ницей всего этого, и спорит, что она не совершила несправедливости по отношению к кому бы то ни было. С другой стороны, слуги и рабы этой тиранической страсти становятся не владельцами вещей и денег, полученных ими по наследству, но их дурными рабами и хранителями. И если они, взяв что-нибудь или даже все из этих денег, из страха угро­жаемых наказаний или в надежде получить сторицею, или склоненные несчастиями людей, подадут находящимся в лишениях и скудости, то разве можно считать их милостивыми или напитавшими Христа, или совершившими дело, достойное награды? Ни в коем случае, но как я ут­верждаю, они должны каяться до самой смерти в том, что они столько времени удерживали (эти материальные блага) и лишали своих братьев пользоваться ими.

Дьявол внушает нам сделать частной собственностью и превратить в наше сбережение то, что было предназначено для общего пользования, чтобы посредством этой страсти к стяжанию навязать нам два преступления и сделать виновными вечного наказания и осуждения. Одно из этих преступлений — немилосердие, другое — надежда на от­ложенные деньги, а не на Бога. Ибо имеющий отложенные деньги не может надеяться на Бога. Это ясно из того, что сказал Христос и Бог наш: «Где, — говорит Он, — сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Поэтому тот, кто раздает всем из собранных себе денег, не должен по­лучать за это награды, но скорее остается виновным в том, что он до этого времени несправедливо лишал их других. Более того, он виновен в потере жизни тех, кто умирал за это время от голода и жажды. Ибо он был в состоянии их напитать, но не напитал, а зарыл в землю то, что принадлежит бедным, оставив их умирать от холода и голода. На самом деле он убийца всех тех, кого он мог напитать.

[Цит. по Архиепископ Василий (Кривошеин). Преподобный Симеон Новый Богослов и его отношение к социально-политической действительности своего времени]