огатства он не имел; об этом сам он говорил: «Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся» (1 Кор. 4:11). Да что говорить о богатстве, когда он часто нуждался в необходимой пище и не имел одежды для одеяния себя? А что и по ремеслу он не был славен, и это показывает ученик его: «и, по одинаковости ремесла, говорит,остался уАкилы и Прискиллы; ибо ремеслом их было делание палаток» (Деян. 18:3). Не был он знаменит ни по предкам — как мог быть таким занимавшийся подобным ремеслом? — ни по отечеству, ни по своему народу. И однако, выступив и явившись только, он все у неприятелей приводил в смятение, все расстраивал и, подобно огню, попавшему в хворост и сено, истреблял дела бесовские и все изменял в то, во что хотел. И не только то удивительно, что он сам, быв таким, имел такую силу, но и то, что большая часть и учеников его были люди бедные, простые, неученые, терпевшие голод, незнатные и происходившие от незнатных. Об этом сам он свидетельствует и не стыдится говорить об их бедности и даже просить для них милостыни: «иду, говорит он,в Иерусалим, чтобы послужить святым» (Рим. 15:25); и еще: «В первый день недели каждый из вас пусть отлагает у себя и сберегает, чтобы не делать сборов, когда я приду» (1 Кор. 16:2). А что большая часть их состояла из простолюдинов, об этом он в послании к Коринфянам говорит: «Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много мудрых по плоти, не много сильных, не много, говорит,благородных»; и не только были незнатные, но и весьма уничиженные: «и немощное мира, говорит,избрал Бог, и ничего не значащее, чтобы упразднить значащее» (1 Кор. 1:26–28).