Вообрази себе Его говорящим, например, так: Отче, этот унижал Мою веру, этот преследовал Моих верных, этот гнал Мою церковь, этот оскорблял Моих, этот попрал Мое слово, этот посмеялся Моей проповеди. Говорит все это Судия не для того, чтобы научить Отца, которому и без того все это известно, но чтобы обвинением посрамить врага. Представь себе, что Судия говорит так, а перед Ним стоят славные земли — связанные и окованные [«заключать» — говорится — «царей их в узы и вельмож их в оковы железные» (Пс. 149:8)]. Или представь себе, что в качестве подсудимых перед престолом Владыки стоят и трепещут земные вельможи, — и Судия говорит о них: они презрели слово истины Моей, они нарушили Мой закон, они подавили Мое учение, они гнали Моих апостолов, они истязали Моих мучеников. Так говорит Царь, — и какими движениями отзываются на Его слова предстоящие ангелы! Как ужасно кивают они главами, как страшно угрожают, готовые одним взором своим истребить грешника! Представь себе, далее, что ангелы негодуют, архангелы волнуются, силы потрясаются, Отец негодует, Дух Святой гневается, а подсудимый с великим стыдом извергается, и не только извергается от части спасаемых, но и подвергается осуждению. Ведь нам угрожает не только то, что не спасемся, не будем царствовать, но и то, что будем преданы огню. «Кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я» (Мф. 10:32; Лк. 12:8). Представь себе, какая слава, какая похвала, сколько венцов, когда Судия скажет: этот соблюл Мое слово, этот проповедал Мою веру, этот утвердил Мое учение, этот не презрел Моего нищего, этот поборол корыстолюбие и предпочел справедливость, этот пренебрег ничтожеством мира и возлюбил грядущий мир, этот царство Мое распространил, этот слово Мое почтил: почти его, Отче! Необходимо оговориться здесь, что начертывая картину суда в таком виде, мы не вносим разделения в Божество, не унижаем власти, но самым способом обвинения показываем негодование Судии и то, как здесь все направлено к спасению исповедующих и к осуждению неверующих. Но что всего ужаснее, так это представить себе, что с одной стороны стоят Михаил и Гавриил, и все ангельские воинства, а с другой сидят из людей — сыны Зеведеевы, сидят Павел и Петр; ангелы со страхом предстоят, а люди с дерзновением сидят! Только представь себе — ангелов стоящими, а рыбаков и мытарей сидящими, и тогда невольно воскликнешь вместе с ними: «как много у Тебя благ» (Пс. 30:20)! Восседает Закхей, восседает Павел и Петр, и предстоит Михаил: не чуждые имена называем, но основываемся на том, что написано; имен ангелов мы не знаем, следуем только написанному. Нет зависти, нет ревности, — это ведь не земные дела, — не огорчаются ангелы тем, что они стоят, а люди сидят; они разделяют со священными их славу. Слушай, что говорит Господь: «Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся» (Лк. 15:10). Итак, возлюбим же славу Божию, а славу, преходящую как сонное видение, отвергнем. Вчера вам было уже сказано, как пророк славу мирскую назвал сном. И будет, говорит Исаия, богатство нечестивых «как сон» (Ис. 29:7). Настоящее положение наше ничем не отличается от сонного мечтания. Вчера здоровье, а сегодня болезнь; вчера власть, а сегодня унижение; вчера богатство, а сегодня бедность; вчера вершина славы, а сегодня полное ничтожество. Все колеблется, все изменяется; и не только человеческие дела, но и «небо и земля прейдут», только «слова Мои» — говорит Господь «не прейдут» (Мф. 24:35). Потому–то и блаженны христиане, смиренномудрствующие и тогда, когда они облечены высоким достоинством. Ты смиренномудрствуешь, имея высокие заслуги? Смирение нисколько тебе не вредит: в очах Божиих ты остаешься таким, каков ты на самом деле. Если ты смиряешь себя, не ожидая удара судьбы, тогда и уничижение, — откуда бы оно тебя не постигло, — не будет для тебя неожиданностью: ты выступишь на борьбу готовым. Хорошо говорил об этом Давид: «приготовился я без смущения» (Пс. 118:60). Итак, будем избегать высокомерия, будем избегать тщеславия, возлюбим Христа и ради Христа бедных, чтобы обогащающий всех, милующий всех по Своим щедротам даровал церковной пастве всегда цвести благочестием под водительством земледельца правды, недавно оставившего нас ради другого назначения, но всегда пребывающего с нами по силе духовного предстательства. Ведь здесь не народ иудейский, который — приходится сказать — был народом рассеянным, как овцы, не имеющие пастыря, но народ апостольский, имеющий евангельского пастыря, говорящего: «хотя я и отсутствую телом, но духом нахожусь с вами, радуясь и видя ваше благоустройство и твердость веры вашей во Христа» (Кол. 2:5). Ему слава и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.