Яже ми бяху приобретения, сие вмених Христа радитщету(Филипп. III, 7). Обращение Саида было поворотным моментом по отношению к прошлому и началом дальнейшего христианского развиты со всем его содержанием. Здесь был дан тот «пункт, при котором прежние элементы должны были получить новый порядок, расположение и ценность; поэтому именно к нему сводится все богатство идей Павловых посланий и из него освещается»806. Так – и совершенно справедливо – утверждает западная наука, обязывая к принятию всех необходимых следствий формулированного тезиса. Но если видение Господа совершилось чисто психологическим путем, то оно и не могло сообщить ничего иного, кроме оригинальной точки зрения, не привнесло собственных стихий. Основные мысли сохранились в неизменности, и неожиданно возникшее убеждение способствовало лишь своеобразной их переработке. Не удивительно, что тогда благовестие св. Павла будет материально тожественно с верованиями Савла и окажется просто «богословием обращенного фарисея»807. Главнейшие камни «павлинизма» заимствуются из иудейской школьной теологии808, и все искусство Апостола заключается единственно в архитектонической отделке. «Иудейский коэффициент»809настолько значителен, что «ни одно из новозаветных понятий не остается без своего прототипа в синагогальном богословии»810, где мы находим «корни новозаветных положений, которые иначе являются в наших священных книгах детьми без родителей»811. Все индивидуальное, – хотя бы в качестве личного творчества, – исчезает бесследно812, и у св. Павла усматривают странную «смесь (ein Zwitterding) фарисеизма и фантастичности»813. Некогда «фарисей чистейшей воды»814, – и в христианстве он был таковым «с головы до пят»815. Теперь учение Павлово до незаметности растворяется в пучинах фарисейской мудрости, в ней почерпает все свои ресурсы и из нее объясняется во всем своем объеме.

Отсюда мы видим, что генетическое разумение существа Дамасской христофании влечет за собою и соответственное истолкование благовестия Апостола языков в смысле обычной комбинации старых начал. Нет надобности говорить, как важен этот момент и какого внимательного рассмотрения заслуживает он во всех своих подробностях. Достаточно сказать, что свободная научная мысль идет с логическою неуклонностью и, извратив христианское возрождение «иудейского школьника», неумолимо продолжает искажать его возмужание. Там был натуральный перелом фарисейского настроения, – здесь будет не менее естественное применение фарисейского наследства «по категориям иудейского духа и телеологического теизма»816, причем «Евангелие» Павлово – подобно Христову – комментируется из «имманентного развития иудейского самосознания»817.