в которой говорится о внешней и внутренней свободе и о сущности золотой свободы

— Послушай сейчас слово о свободе, неутомимый витязь честного Креста и свободы золотой.

Все вещи имеют свои неизменные и неотъемлемые имена. Но на земле эти имена распространяются только на символы вещей и даже на символы символов — по неспособности языка и слабости человеческого видения. Также и слово свобода распространяется на многие связи и многие положения среди людей на земле. Хочу сказать об этом прежде всего, чтобы тебе стало ясно. Когда внешняя свобода в каком–то народе претворяется в рабство ближнего над ближним и позорится тиранией человека над человеком, безнаказанным законом земным, тогда Всемогущий, Всемилостивый отнимает свободу у такого народа и определяет его в школу рабства, чтобы он научился познавать и ценить свободу. Не ясно ли тебе это, благородный князь?

Ответил ему князь:

— Воистину ты говоришь мне вещи, которые должны быть ясны всякому разумному человеку.

Тогда Ангел продолжил:

— Но свобода золотая тесно связана с Честным Крестом. Через Крест Честной и явлена людям свобода золотая. Ибо золото — это символ истины. Свобода золотая, следовательно, означает: свобода истинная, непреходящая. Такую свободу имеем мы, бессмертные духи в Царстве Небесном, эту внутреннюю, духовную свободу. Кто из смертных приобретет такую свободу, тот, и только тот, воистину свободен. Свободен от забот и похотей земных; свободен от призраков мирской славы и проходящего блеска; свободен от мира, от людей, от демонов; свободен от самого себя, от низкого, недуховного своего бытия. Нося золотую свободу в своей груди, он ощущает себя свободным и во внешней свободе и во внешнем рабстве. Свобода государства не может эту свободу увеличить, а несвобода уменьшить. Это благо сокрыто внутри души, ворам его не украсть, тиранам не разрушить, огнем его не спалить, смертью не уничтожить. Истинная свобода — свобода и во дворце, и в темнице. Без этой внутренней свободы детей Божьих, свободы духа и сердца, человек — навек раб, какими бы ни были внешние обстоятельства его жизни. Она делает внешнее рабство не горьким, а внешнюю свободу не сладкой. Она — соль для внешней свободы и хранит ее от злоупотреблений и разложения. Это свет во временах внешнего рабства, согревающий и освещающий людей порабощенных.

Сказано нам Господом вашим и нашим: будьте, как дети. Ибо в вашем человеческом роде нет существ более свободных, чем дети. Покорность воле родительской нисколько не ограничивает их свободу, но дает ей правильное направление. И мы, живущие на святых Небесах Божьих, имеем эту детскую свободу, ибо мы — тоже дети, и делаем то, чего хотим, с радостным сознанием, что только любовь и мудрость Всевидящего Отца Небесного ограждает и ограничивает нас. Но это ограничение мы ощущаем не как зажимание, не как суживание, но как родительскую заботу о детях от падений. Свобода в Боге, а не от Бога — вот истинная свобода: непреходящая, животворящая, радостная, золотая. Сознавать себя зависимым единственно от Родителя, Защитника, Кормильца, от наиближайшего Родственника и самого верного Возлюбленного — самое высокое сознание и ощущение свободы, которое только могут иметь сотворенные существа на Небе и на земле. Золото есть золото, под ногами оно или на голове. Так и золотая свобода, в высотах она или внизу, при свете дня или в темноте ночи.

Посмотри на Сына Божиего, на Чадо Божие, принявшего плоть, чтобы нам, телесным, открыть тайны вечной жизни. Среди всех детей на земле и на Небе Сын Божий — самое свободное Дитя. Он был свободен, будучи плотником в Назарете, когда был Учителем народным и связанным Рабом пред римлянами и книжниками еврейскими. Его свобода ни на один момент не была связана или развязана. Рабами были они, которые Его судили, хлестали и распинали, плевали на него. А Он ни на минуту не был несвободен, ибо ни на один момент не прекращалось видение Им Своего Небесного Отца и Своего Небесного отечества. Эту Свою свободу принес Он с Неба людям и в эту свободу ввел тех, кто ее уразумел и возлюбил. Потому–то Его апостол говорит освободившимся от мира, демонов и от себя: «…стойте в свободе, которой вас Христос освободил». И этот апостол, и другие апостолы, братья его, и миллионы верующих христиан ощущали себя свободными детьми Божьими и в пустынях, и в городах, и за полной трапезой, и голодая, в оковах и среди друзей. Все — подобно Ему, Открывателю и Дародавцу золотой Небесной свободы, свободы детей Божиих в Дому Отца своего. Ибо Дух Отца, Святой Дух, свободно веял в их душах и спасал от всякого рабства.

За эту золотую и святую свободу, ты, воюя, умираешь, любимче и любитель Царства Небесного. Внешняя свобода, свобода в своем доме, в своей державе, под властью единокровных братьев — только символ Божественной свободы духа, оболочка, дающая понятие о сути, месяц, который предвозвещает солнце. Те, которые не имеют в себе этой истинной золотой свободы, разве не бывают рабами в своем доме, в своей державе, под властью единокровных и единоверных братьев? Разве это — не призрачная свобода, которая, по сути, ничем не отличается от рабства чужестранцу? За такую призрачную свободу незачем отдавать корону и, тем более, голову. А ты, князь, пришел на это поле, чтобы положить и корону, и главу за свободу — но за ту истинную, евангельскую свободу.

Кто душу свою отдает за земное Царство, делает то же, что и неразумный Исав — продает свое первородство за чечевичную похлебку. Люди обычно воспринимают внешнее рабство как потерю. Это и есть утрата, но чего? Не души, но вещей, земель, власти, господства. А если это не утрата для души, то это вообще не утрата. Ибо все остальное — только заставленная сцена, на которой показывает себя душа. Душа может превосходно сыграть свою драматическую роль и без всякой толпы и заставленной сцены. Когда человек возлюбит наше Небесное Царство, тогда для него всякая стопа земли, на которой он стоит, будет превосходной сценой, на которой он исполняет свою роль.

Два твоих сегодняшних видения поражения обратятся в две славные победы. Первое поражение — гибель твоя и твоих героев; а другое, как следствие первого, — рабство остального народа. За первое поражение даруется тебе и твоим героям святость на Небе и хвалебные песни на земле. За другое поражение твоему народу даруется внутреннее духовное возрождение, внутренняя золотая свобода через крещение огнем и кровью.

Человек, который бросает семена на ниву, в глазах неразумного наблюдателя обкрадывает себя, ибо опустошает свои житницы. Но расчет делается не при посеве, но при жатве. Нынешний день для твоего народа — великий посев на ниве времени. А когда придет время для жатвы этого семени, которое ты сегодня посеял, достойный сеятель, ты будешь смотреть с Небесных высот и радоваться радостью несказанной.

Много выше жертвой добыть Царство Небесное, чем лукавством — земное Царство. Нет такого лукавства ни на земле, ни в аду, которое смогло бы обмануть вечную Небесную Мудрость. Во многих поединках Она выглядела побитой в глазах тех, кто думает, что битва окончена. Но Она смотрит вдаль и видит день Своей победы. Когда противники ее кличут победу, Она молчаливо записывает кажущийся убыток Свой в прибыль. Высокомерные насмехаются над Ее малочисленными и босоногими силами, но в конце они, пораженные, разевают рты от ужаса. Надменные и самонадеянные всегда переживают что–то непредвиденное, Она — никогда. Мудрость Небесная в борьбе дает своим противникам все преимущества и отступает пред ними, как побитая, но в конце Она развеивает их, как солому. Ее прутики ломают железо противников. Слабые взмахи Ее рук поворачивают тучи летящих стрел назад на стреляющих. Одной мыслью Своей Она поднимает падающих и возвышает малых. Угнетенных поддерживает и сокрушенных милует. В Ее дыхании — неодолимая сила, в Ее слове — неугасимый свет. «В руках Ее — все концы земли». Она склоняется над родом человеческим, как мать над ребенком в колыбели — кто может воспротивиться Ей и остаться живым? В чашу свободных народов Она добавляет горечь, а в чашу порабощенных — мед, но то и другое умеренно, чтобы лекарство не стало отравой. Она любит тех, кто Ей служит и состязается в служении с возлюбленными Своими. Никто из сотворенных не может ни обыграть, ни пересилить Ее, ни превзойти в служении. Благо человеку, возлюбившему Небесную Мудрость и Ее Царство…

Но время твое почти закончилось, о, князь, решитель судьбы народа своего.