в которой говорится о видении Лазарю Небесного света и о двух вестниках, приступивших к умирающему царю

Терзаемый душевными муками умирающий Лазарь не чувствовал телесной боли. Примеренное со смертью тело его еще держалось силой жизни совершенно живой души. Как обычно бывает, тело человеческое более всего служит душе тогда, когда душа о нем и не помышляет, так было и в этом случае.

В это мгновение душе Лазаревой явился вдруг какой–то необычайный свет. Был тот свет ярче света нескольких солнц, слитых воедино: белый, белее снега, но умягченный тенью нежной голубизны. И увидел Лазарь некое пространство, которое было шире всего видимого мира. Там, где взгляд приостанавливался, как бы на границе того простора, внезапно раскрывалась завеса, подобная легкой дымке, и открывалось другое, такое же .пространство, на границе которого открывалось начало третьего, на границе же этого — начало четвертого, и так без конца. На тех просторах видны были цветочные поля, сады и луга с неведомыми растениями необыкновенных цветов, фруктовые сады с какими–то серебристо–белыми и золотисто–желтыми плодами. На ветвях деревьев — райские птицы. Чудные города с дворцами восхитительной красоты. Виднелись реки белые, как расплавленное серебро и голубые озера, по которым плыли многочисленные белые ладьи.

И все это пространство было заполнено множеством людей в разноцветных одеждах, чаще всего в белых, вытканных золотом и прекрасно сшитых. Нельзя было разглядеть их лиц, но чувствовалось, что нет на земле красоты, подобной их красоте. И тут полилась прекрасная, нежная, тихая песнь многих тысяч и тысяч голосов: «Буди имя Господне благословенно отныне и до века!» Песнь эта разливалась все шире и шире, подобно реке, выходящей из берегов. К поющим голосам присоединялись другие, сливаясь с ними, как сливаются волны, когда они находят одна на другую, пока песнь эта не превратилась в громогласный гимн победных войск. Но вдруг все стихло. И стали видны народы, облеченные небесной красотой, подобно колышущимся от ветра колосьям спелой пшеницы. И настала тишина без единого звука. Тогда появилось множество огней, от их пламени поднимались столбы голубого дыма. И разлился чудный аромат, дивное благоухание, от которого увеличивается в сотни раз в человеке сила жизни и которое ласкает человека, подобно солнцу, и питает более сладостно, чем молоко и мед.

Тогда заметил Лазарь, как некий человек в одежде, сияющей белизной, слетел с высоты и быстро пошел вдоль народа, пока не дошел до другого человека — в красной одежде. Дойдя до него, он взял его за руку, а затем оба, отделившись от всех, быстро подошли к Лазарю, От их сияния необычайный свет стал еще ярче, чем тогда, когда он впервые открылся Лазарю. С удивлением смотрел он на эту двоицу, приближающуюся к нему. Оба были прекрасными юношами, отличаясь только тем, что тот, в белом, сиял вечной славой ярче другого, одетого в порфиру. Подойдя к Лазарю, они остановились, и первый начал говорить.