в которой говорится о превосходстве воли у тех, кто возжелал Небесного Царства

Слушая эти возвышенные речи, Лазарь чувствовал, как горело его сердце любовью к пречудному Творцу человека. После долгого молчания и размышления возникло в его уме некое недоумение, разрешение которого он не мог найти в себе. Тогда обратился он к Небесному вестнику с этим вопросом.

— Но, объясни мне, вестниче Божий, не может ли деятельность моего народа быть прервана рабством? Не угаснет ли его воля на совершение великих подвигов под гнетом неприятеля? Не зачахнет ли в нем творческий, художественный дар, данный ему от Бога, подобно таланту, зарытому в землю?

— Ты заботишься о своем народе и в смертный час, как отец о своем ребенке, о светильник народа своего? Отвечу тебе: воистину такую заботу не забудет ни Бог, ни народ. Но то, о чем ты меня сейчас спрашиваешь, показывает, что ты все еще находишься в плену плоти и не совсем освободился от земных призраков. Знай же, что на святых Небесах никакие человеческие дела не ценятся сами по себе, но только по побуждению на них и по качеству воли, с которыми те дела делаются.

Страны, законы, книги, города и дворцы, башни и дороги, машины, изобретения, приборы и механизмы — все это само по себе пусто, ничтожно и мелочно, оно подобно заброшенному муравейнику или пустому гнезду, покинутому ласточками. Величайшие города человеческие, видимые из ближайшего облака, сравнимы с дорожной пылью и ничуть не отличаются от нее. Крошечные пчелы и бездомные журавли могли бы посмеяться над вашими великими царствами и сказать им: «У нас больше порядка»!

Малюсенький сверчок, поставленный рядом с вашими расхваленными изобретениями, выглядел бы гораздо более великим чудом в сравнении с ними. Или ты думаешь, что нас, граждан Небесного Царства, изумляет то, что вас на земле приводит в восторг?

Чем могли бы удивить какие–либо дела человеческие нас, жителей духовного Царства, видящих вещи, немыслимые для вас, и миры бессмертных народов и творений Божьих, которых вы не можете себе представить? О, доблестный витязь, как трудно свободной птице гор объяснить что–либо птице, живущей в клетке! В делах, которые люди совершают, является добрая или злая воля, только это видится, ценится и судится в духовном мире. Дело не оценивается по делу, но только по вольному побуждению на это дело.

Любящие земное Царство бесконечно далеки от возлюбивших Царство Небесное как по проявлениям воли, так и по мыслям и чувствам. Они имеют либо смешанную, либо чисто злую волю соответственно влиянию духа природного или демонического. Также и дела их — смешение добра и зла или только зло. Своеволие — это проявление злой воли. И Ангелы Небесные не знают, чего хотят, доколе не вдохновятся желанием Бога. Всякая воля, выходящая за круг воли Божьей — воля злая. Если человек хочет своего, он хочет зла. Многие думали, что самовольством они утверждают свою личность, но, по сути, они этим свидетельствуют о неимении личности и о господстве над собой ада и земли. Как в Египте нет воды, кроме текущей из Нила, так и в душах человеческих нет никакого добра, ни доброй воли вне вечного и сладостного Источника всякого добра.

Истина ушла из памяти тех, кто всей душой влачится ко праху. Отпавши от воли Божьей, благой и всесильной, они бездумно и дерзко следуют за своей волей. А их ли это воля, как они думают, или воля каких–то стихий и духов, незнакомых им? Но они думают так, чтобы ходить по своей воле. И бесконечно долго, и скоро идя своими путями, они утверждают, что далеко ушли: и это называется прогрессом. А когда падают от усталости, видят, что стоят на том же самом месте, откуда вышли, на исходной точке их предков. Дела своих рук обожествляют, как свойственно тщеславным, предпочитая любить только богов, стоящих ниже себя. Но когда они пытаются найти счастье с помощью своих рукотворных божков, те их бесстыдно доводят до самоубийства как единственного выхода. Ибо смерть — бездонное жерло, в которое бесповоротно и непреодолимо сбрасываются и летят все мудрования, все чувства и дела человеческие, если они отделены от животворной жизни Вседержителя.

Самообман за самообманом всякий день дает пощечины любителям земного Царства, но наперекор всему они неутомимо созидают себе башню счастья из земных забот, доколе не сваливаются в жерло смерти, так и не увидевши лица счастья. Они объявляют своих предков сумасшедшими за то, что те тщетно шли к счастью своими дорогами, а не искали его на путях предшественников, провозглашая предков безумцами и тем самым свидетельствуя, что они — дети безумцев. И в конце концов ничего не совершив и не добившись ничего из желаемого, они оставляют своим потомкам завещание искать счастье на тех же самых путях, на которых сами ничего не нашли.

Знай же, о дивный ктитор Лазарицы, что этот день для твоего народа — поворот от зла к добру. Забыв волю Божью, безумное самоволье повлекло душу народа в жерло вечной смерти. С этого времени должен будет твой народ покориться воле чужой, чтобы научиться покоряться воле Божьей. Должен будет он покориться произволу тиранов, чтобы через это отвратиться от тирании над самим собой. И за время этих грядущих тяжелых, мучительных веков научиться ненавидеть две дурные воли, два своеволия — свое и своих поработителей. В тисках, угнетенный со всех сторон, он сможет расти только вверх, подобно дереву в густом лесу, которое тянется ввысь и только так находит свет. И там, высоко в небесах, будет искать светлую волю своего Творца и легко ее найдет, потому что не будет уже искать никакую третью волю, отвратившись и своей собственной, и воли своих господ. Легко найдет ее, как доброго старого знакомого, которого знал когда–то, но позабыл. А когда найдет и узнает ее, возрадуется этому, как радуется сирота украденный, а после возвращенный своим родителям.

Воля Творца станет для него слаще меда и молока, и чем больше он будет пить, тем слаще будет ему, С обнаженной головой, босоногий, будет кланяться он воле Всевышнего и все же испытывать большую радость и блаженство, чем его непокорные властители и золотом украшенные предки. Художественный талант, дарованный в большей или меньшей степени всякому живому существу от Художника, Чье есть и искусство, и все художества, не пропадет и не потускнеет: не бойся. Он, правда, не сможет себя сильно проявить в строительстве городов, башен, но в достаточной мере раскроется в семейном, личном кругу, в своих домашних рукоделиях. Эти изделия, трогательные по духу любви, с которыми они будут выполнены, своей красотой, возвышенностью и целомудрием приведут в изумление весь мир. Во всех его трудах будет видна таинственная рука Неба, Небесная гармония и милость будут выражать единство человеческой воли и воли Божьей.

Все дела твоего порабощенного народа будут посвящены Богу, всё подчинено Его безгрешной воле, и потому всё будет дышать Духом святыни, истины и красоты. Впрочем, дела сами по себе ничего не значат перед святостью Небес, как и никакие дела человеческие сами по себе ничего не значат для вечности. Но только обоженная воля, которая выражается в этих делах, наследует вечность.

Душа царская, живущая в ветхом теле, восстань и поклонись воле Бессмертного, Вечного, Которому день и ночь кланяются все народы Небесные. Не тужи о своем народе теперь, когда ты предаешь его воле Всевышнего. Его Воля будет народу твоему в рабстве слаще, чем своеволие при пустом господстве земном. Избрав Небесное Царство, ты дал своему народу возможность получить Небесное гражданство, бессмертное, ангельское. Как человек и как князь, ты не мог оставить ему лучшего наследства, сделав такой выбор и запечатлев его красной печатью своей крови. И теперь, на этом поле, как в своей Гефсимании, повтори спасительные слова: Отче, да будет воля Твоя и на земле, как на Небе! И будь готов через час–другой перейти с этого поля брани земной в место вечного покоя. Там ты узнаешь, как величественна воля Божия и какое наслаждение быть покорным этой воле.

В ней нет ни капли жестокости, ни мгновения немощи, ни тени усталости. Она сотворила бессчетное количество миров видимых и невидимых, чтобы они смогли вкусить эту доброту и сладость. От преизбытка своего она излилась через духовные миры в формы, связи, волны физического мира. Она создала то, что только ей одной было под силу, и все потопила в океане пьянящей радости и умиления своего. И то, чего Она хочет от своих детей, это чтобы они глубоко окунулись в бессмертные и животворящие воды его.