На протяжении этих всех событий руководящей силой становится либеральное движение. Рабочие и крестьяне участвовали конечно, но они не находились еще в такой степени сознательности, что бы возглавить и активно повести за собой. Поэтому для нас, может быть странно, но когда мы учились в школе у нас складывалось впечатление, что рабочие, крестьяне и большевики - это такой передовой отряд, который двигает перед собой социальные изменения, или такой авангард революции. Но оказалось, что авангардом выступали либералы - представители крупной и средней буржуазии. Они начали выстраиваться вокруг Союза Освобождения, который сформировался за границей еще в прошлые годы, начали издавать свои журналы и вокруг этого печатного органа они и организовались.

И первый банкет нам в основном не известен, но начало революционных событий было ознаменовано банкетной компанией.

Конечно нам надо сказать еще о России: какая ситуация была в России тех времен. Россия была монархией, в России не было никакого представительного органа, который бы представлял интересы народа и других групп населения, и так же в России не было никаких прав и свобод: ни права собраний, ни права вероисповедания, свободы печати и т.д. Поэтому любое собрание, даже для того что бы что-то обсудить (вот как мы сегодня собрались) было по сути нелегальным, приходилось придумывать какие то методы маскировки, в нашем случае, можно сказать, что это благотворительность. Поэтому такая форма банкетной компании была придумана и стала основной на протяжении всего этого года вплоть до принятия манифеста.

Как собирались представители? Была назначена какая то дата, например, зачитаю вам, 40 годовщина юридического установления действующей системы судов, заказывался банкет в ресторане, банкетный зал и все приходили как бы отмечать торжественное мероприятие. Но на самом деле там они обсуждали политические вопросы, разрабатывали всякие резолюции, которые потом могли быть предъявлены правительству. Вот на этом конкретном банкете присутствовало до 600 человек литераторов, ученых, врачей и представителей других интеллигентских профессий. Вся идея был в том, чтобы одновременно во всех крупных городах провести такие банкетные компании, в рамках который выработать основные положения, которые потом представить царю. Резолюции призывали к созданию национальной ассамблеи, созданию демократической Конституции.

На протяжении всех событий главные требования, за которые боролись и которые объединяли представителей всех сословий, начиная с высших, включая интеллигенцию, включая рабочих, включая крестьян - все слои общества, - это первое требование: избрать учредительное собрание - народный представительный орган, что бы голос народа был услышан, чтобы представители народа принимали участие в законотворчестве, обсуждении законов. И второе требование: установление прав и свобод. Это были главные требования на протяжении всего времени этих событий. Ну и понятно, что разные социальные слои и разные группы добавляли еще свои собственные социальные требования.

Крестьянство в то время составляло основное население страны - в процентном отношении 77,1 %, в европейской части России 84 % составляли крестьяне в то время.

Что касается еще характеристики основных сил в революции: здесь тоже разные были представления. Ленин, например, выделял три лагеря в революции: отдельно выделял Заря с Правительством - антиреволюционная, реакционная сила; либералы и пролетариат с крестьянством. В западной историографии выделяется две действующие силы: с одной стороны, царь и царское правительство, как администрация, с другой стороны, народ и общество все целиком.

Мне кажется что как раз в этот период, а мы рассматриваем 1905 год, это разделение на два лагеря правомочно. Здесь получалось, что выступали разные слои, но выступали единым фронтом.

Нужно еще охарактеризовать: кто за что боролся.

Рабочие, точнее сказать не рабочие, а так называемые “освобожденцы”, которые вокруг союза “Освобождение” начали банкетные компании и постепенно к ним присоединялись представители разных слоев. И как правительство, а точнее администрация, боролись с банкетными компаниями: сначала правительство просто уговаривало, никаких особых репрессий не было. А потом был найден простой ход: просто запрещать администрации ресторанов эти сходки. И тут уже было понятно, в полиции узнавали о банкетных сходках, доносили всегда хорошо, везде были стукачи. Для организации сходок приходилось лавировать, менять места. Это общее место, когда читаешь документы тех времен, борцы всегда ездили, постоянно меняли города, заграницу выехать у них было, как будто сейчас в Петербург поехать. Они безостановочно ездили, скрывались, приезжали, меняли явки и пароли.

Вот эти “освобожденцы” инициировали разворачивание профессионального движения в России. Они искал такие формы, которыми можно было работать с народом, когда все запрещено. Профсоюз - это внятное понятное мероприятие, когда люди собираются, объединяются что бы обсудить свои насущные проблемы, не обязательно политические, а заработную плату, продолжительность рабочего дня и т.д. Поэтому профессиональное движение стало таким движением, в рамках которого происходила вербовка новых членов в освободительные движения. И, как отмечают исследователи, эти профсоюзы хотя и организовывались везде, но очень редко занимались обсуждением и исследованием профессиональных вопросов. Они в большей степени обсуждали свои политические пристрастия и те изменения, которые должны быть осуществлены.

Так же профсоюзное движение разделялось на демократические, куда входили, например, железнодорожники, рабочие, крестьяне, и профсоюзы не демократические, куда входили представители более квалифицированного труда: инженеры, врачи и т.д. Этим профсоюзам, как это не странно, тоже нельзя было легально собраться и что-то обсудить. Эти тоже собирались под видом этих же банкетов. И правительство в первую очередь гоняло, конечно, демократические профсоюзы, а к не демократическим профсоюзам относилось вполне лояльно.

Профсоюзы множились по стране и собрались на свой съезд, собрали единый союз союзов. Уже собрались представители от 14 профессиональных союзов, 60 делегатов. И это союз союзов объединившись начал выполнять руководящую роль в профессиональном движении.

Мы замечаем, что начинаются другие процессы, что перевес начинает происходить силы от официальной власти к этим различным нелегальным организациям. Если мы говорим, например, о 9 января, то там правительство чувствовало что может опираться на армию, на флот, т.е. чувствовало силу во время расстрела демонстрации. Если мы говорим уже о мае и июне месяце, то в событиях Иваново-вознесенской стачки можно видеть двоевластие. Количество бастующих растет, оно становиться достаточно большим, этого уже нельзя не замечать. Бастующие начинают процесс самоорганизации и сила начинает перетекать в эту сторону. И в какой то момент в Иваново-вознесенской стачке возникает двоевластие, которое держалось. И реальная власть присутствовала не только у официальной власти, но и у совета, который был создан.

Если пойти дальше, то мы увидим, как ко времени всероссийской октябрьской стачки главной формой сопротивления становиться наличие реального двоевластия. И там уже реально возникает вопрос: кто сильнее? Советы уже начинают обладать такой силой, такими властными полномочиями что они в состоянии принизить власть царя, правительства, выполнить все требования, за которые боролся народ, и которые им предъявляются.

Преследования различных членов различных союзов начались в июле.

В то время правительство еще не очень понимало, как реагировать на то движение. Оно было в состоянии неведения, как будто думало, что все само собой рассосется. Не принимало все происходящее всерьез и поэтому никаких серьезный репрессий не было. Репрессии осуществлялись на местном уровне, на уровне местных администраций.

Но к лету правительство начинает задумываться, особенно после Иваново-вознесенской стачки, и уже пребывает в некотором недоумении: неужели надо как то реагировать. И свидетельством этого становиться такое событие, которое было 6 июня 1905 года, собирался Земский съезд. Этот съезд решил отправить депутацию к царю.

Мы должны помнить, во всяком случае мы все об этом читали в книгах и по школьной программе знаем, что было упование на царя. Царь не знает, что мы живем плоха, что нас такие проблемы, у ас низкие зарплаты, нас притесняют помещики, администрация, бюрократия. А царь не знает. И мы должны донести до царя эти проблемы.

Мне кажется, что такое упование до сих пор у нас присутствует. Оно, видимо, не вытравимо, не смотря на то, что меняется государственное устройство. И поэтому так радостно, когда с Путиным эти мосты, народ хочет донести, преодолеть, сами они уже не пойдут ходоками, но современные СМИ предоставляют такую возможность.

Но самое интересное, что не только на государственном уровне, но на низовом такое упование присутствовало.

И когда рассматриваем события стачки Иваново-вознесенской то там такая же точно история. Тоже народ думал, что губернатор не знает. Что эта прослойка, которая идет после губернатора - исполнительная власть - она не доносит никакой информации. Губернатор принимает меры, а они тоже рассасываются на этом промежуточном уровне.

С одной стороны мы удивляемся, что есть такое упование, а с другой стороны это позволяет власти выглядеть прилично в своих глазах. Если я не знаю, как плохо живет мой народ, и вот в результате каких то событий я получаю эту информацию, то я с чистой совестью могу пойти навстречу, могу принять какие то акты. А если я знаю, что происходит, то я выступаю как злодей. А злодею пойти навстречу, совершить какие то добрый поступки достаточно сложно. То есть, если существует образ доброго руководителя, то такому руководителю легче совершить шаг навстречу, а если руководитель - отъявленный злодей, то что от него требовать и ждать. Народ уже не ждет, что он способен на шаг доброй воли. Поэтому тут определенная хитрость присутствует и дает возможность не потерять (мы уже говорили, что для ненасильственных действий, важно что бы оппонент не потерял свое лицо), не опустить, унизить оппонента, а постараться сделать так, что бы он сохранил свое достоинство. И здесь мы видим что это самый момент как раз присутствует в этом уповании.

Так вот 6 июня Земский съезд отправляет делегацию к царю, что бы донести, рассказать. На Земском съезде были представители крестьянских союзов, землевладельцы и аграрные вопросы они хотели донести до царя. Главой делегации становится князь Сергей Николаевич Трубецкой, про похороны которого я еще скажу. Похороны были удивительной акцией. И сама фигура Сергея Николаевича Трубецкого удивительная: он был достаточно молодой, он был ректором первым избранным Московского государственного университета, обладал очень большим авторитетом. И то что он пошел, возглавил эту депутацию, хотя он сам тогда был под следствием в качестве обвиняемого по статья 126 Уголовного уложения “Смута”, то есть обвинение в государственном преступлении. И он возглавил, как оценивалось это во всех источниках тех времен - это был шаг необыкновенной его смелости. Он так внутренне болел за судьбы народа, что он пошел на тот шаг и все понимали, что это может стоить ему жизни. Он мог быть легко казнен за такую дерзость, но, с другой стороны, за то что он пошел и донес пожелания народа, он получил грандеознейший авторитет по всей России, и его прочил на место руководителя всего освободительного движения. Вот кто должен был возглавить все освободительное движение - интеллигентный образованный человек, он сознательно выступал за мирное урегулирование всех процессов. При этом обладал личными чертами: смелостью - потому что не побоялся пойти к царю. Меня, когда я работала с источниками глубоко потрясло, что его портрет висел практически в каждой избе крестьян по всей России. А мы о нем даже не слышали. Вот такая была его популярность, люди видели в нем человека, который может сказать за них слово. Такой был удивительный человек.

И вот когда он пошел к царю, то ли власть уже ослабела до такой степени, что она допустила к царю человека, который находился под следствием, или ее уже как будто победили, или она хочет пойти на диалог - до конца было не известно.

Если говорить еще об участии например солдатских масс, если в начале года еще можно было положиться на солдат, то к лету они уже стали не благонадежными. Тут еще начинаются солдатские выступления, в частности на броненосце Потемкин, и по статистике: если летом было всего 34 солдатских выступления, то осенью уже было 195 выступлений, из которых 62 было вооруженных. О солдатах трудно говорить, что они были большими ненасильниками, потому то на руках у них было оружие, им было достаточно легко применить это оружие. И, естественно, большевики не дремали, они активно засылали своих пропагандистов. По воспоминаниям одного большевика - Василия Вьюжина - когда стало известно о событиях на крейсере Потемкин, Ленин настаивал на том, что бы ни в коем случае не останавливаться от бомбардировки правительственных учреждений, вооружать рабочих и крестьян, призывать их к захвату помещичьих и церковных земель. И когда он прибыл туда, то возмущался тем, что рабочие, которые восстали (а Потемкин уже ушел и там был Георгий Победоносец) не расстреляли офицеров, что их просто прогнали, а должны были расстрелять. Летом была уже конкретная установка - расстреливать все, кто против.

И к августу практически все участники освободительного движения были убеждены в том, что правительство ничего не хочет давать. Т.е. упование, которое присутствовало на протяжении долгого времени; мы сейчас донесем до царя, мы расскажем… - это упование сошло на нет. И все поняли, что никто ничего не хочет делать, никто не хочет ни в чем помогать, никто не хочет изменять ситуацию, которая существует.

Крестьянство в России тоже постепенно объединялось, возникали крестьянские союзы. Надо сказать, что крестьянство тоже изначально было нацелено на ненасильственные методы. Даже когда они собирались в свои профессиональные союзы они считали, что им надо рассказать царю, как они плохо живут, Они были нацелены на ненасильственные изменения, даже говорили: “ну хотя бы надо начать какой-то диалог”. Так е ненасильственная направленность была, что в своих резолюциях призывали не грабить помещиков, не громить усадьбы. Было осознанное внимание к ненасильственной составляющей. Мы должны хорошо понимать, что поменять власть хотели большевики, и в какой то степени эссеры, а крестьяне не хотели менять власть, у них не было таких требований. Они хотели улучшения своего экономического положения и что бы им дали землю.

И даже когда мы говорим о двух образах в нашей историографии и западной: почему наши историки не считают, что манифест 17 октября был положительный итог всей борьбы, потому что не были удовлетворены требования рабочих о 8 часовом рабочем дне и требования крестьян о земле.

Давайте зададимся вопросом: что мы имеем сейчас? Получили ли землю крестьяне даже в результате революции 1917 года? На сегодняшний день мы получили только 8 часовой рабочий день, и то это было только в Советском Союзе. Сейчас мы видим, что этот 8-часовой рабочий день хотят увеличить, сделать 10-часовым или еще даже больше. А землю крестьянам, землю народу вообще никто не дал. Ни Советский союз ничего не дал, и после сегодняшних реформ крестьяне землей не владеют. Все обещания слышим, что каждому дадут по гектару земли, по все опять тишина. Исходя из этого конечно требования манифестом 17 октября удовлетворены не были. Но крестьяне не были нацелены на смену режима. Так же он осуждали черносотенцев, настаивали на союзе с интеллигенцией, считали, что союз крестьянства и интеллигенцией сможет привести к тому , что учредительное собрание будет созвано самим правительством без вооруженного давления восставшего народа. Надо сказать, что большинство солдат были выходцами из крестьянских семей, и в их массе тоже не было никаких резких движений.

Это все происходило, конечно, благодаря агитации и пропаганде. Большевики, которые изначально ставили далеко идущие цели, как цели минимум, так и цели максимум. Это тоже очень важный момент: во всех ненасильственных компаниях очень важным является позитивной программы, потому что очень многие акции проводятся без позитивной программы, энергия не концентрируется у народа, энергия растрачивается, а потом приходит кто-то и поворачивает эту энергию на достижение собственных целей.

реплика из зала: Может быть вопрос мой потребует ответа в конце лекции, а не сейчас: вы, как историк, как расцениваете перспективы демократических изменений в обществе?

Спасибо, за предложение.

Получается что если у нас нет позитивных целей, то мы остаемся “на бобах”. Я тут в интернете видела призывы на марш “достоинства и гнева” (конечно очень странно, что туда вставлены слова гнев и марш). И предложение: ну напишите хоть кто-нибудь: куда, про что, зачем, смысл какой? И отвечают: не зачем, а просто что бы выплеснуть гнев. И я сразу подумала: вот пример, когда даже формально не проговариваются какие-нибудь позитивные цели. Это такая конкретная раскачка. И если мы идем на такие акции, то становимся пешками, играем на какую-то руку каких-то манипуляторов, которые хотят нас просто использовать для достижения своих целей.

И что мы видим с революционных событиях 1905 года, почему большевики так преуспели? Потому что у них (и об этом Ленин писал в своих работах, которые когда то мы много читали, например, о программе минимум и максимум) были определены и близкие цели, которые они хотели достичь, и дальние цели. А вот та замечательная либеральная интеллигенция, которая стала носителем ненасильственных методов борьбы, на ней, как на костяке, по краям держалось и рабочее и солдатское и крестьянское движение - там все-таки основой была либеральная поддержка, а у них были только пореформенные устремления. Они хотели реформ, прав и свобод. И когда получили они эти права и свободы, дарованные 17 октября, они успокоились. Они автоматически вышли из общих рядов, рядов борцов, там остались радикальные партии - у них были дальние цели, и радикальные партии стали работать на свои дальние цели. Конечно подвинули нашу страну на кровопролития, которые потом были.

Помимо съездов рабочих в то время были многочисленные съезды врачей, учителей, инженеров. Интеллигенция принимала активное участие и на той стороне и на другой, и со стороны либерального лагеря и со стороны демократов. Надо сказать, что все общество пришло в движение, и студенты тоже. Вот “молодцы” студенты, они после событий 9 января объявили забастовку до 1 сентября. И начали принимать активное участие во все этих движениях. Не только студенты, но и средняя школа активно воодушевилась, включилась в этот процесс: они срывали уроки, взрывали петарды, устраивали химические обструкции - взрывали пахучие вещества, что бы срывать занятия, курили, пели песни, полностью расслаблялись. И такой же была форма снятия учеников, т.е. ученики одной школы шли к ученикам другой школы, снимали их с уроков и все вместе шли участвовать в какой-нибудь акции. Вопросы, которые обсуждали школьники, это в основном вопросы школьного распорядка и редко общеполитические вопросы. В женских гимназиях было больше выступлений о признании достоинства личности и за религиозную свободу. В основном девочки, представительницы женских гимназий такие требования предъявляли.

Еще было такое важное событие, которое происходило и позволило протестующим осознать свою силу, это было прием так называемых “Временных правил”. Они были приняты 27 августа 1905 года. И кстати Сергей Николаевич Трубецкой был одним из авторов записки, по которой эта свобода была осуществлена. В чем была история: в университетах разрешалось проводить эти собрания и встречи. И конечно все, кому не лень, представители всех партий и кругов, даже самых радикальных, направились в университеты. И в университетах вместо учебы и студенческого обсуждения шла активная жизнь, там осуществлялась свобода собрания, политических лозунгов и т.д. И вот 12 октября царь издает Правила о собраниях. Идет навстречу, ведь эти вопросы постоянно дискутировались, что людям надо собираться, и царь эти правила издает. Там было написано, что можно собирать собрания, только изначально предупредив администрацию, и что бы кто-то из администрации присутствовал при этом. Бастовавшие восприняли это как шаг назад - мы уже достигли, мы уже во всех университетах бастуем, выступаем, митингуем, а здесь нас опять в какие то рамки загоняют - разрешения спрашивать и т.д. В общем не оценил никто этого акта, в котором было разрешено проводить собрания. Считается, что именно этот период с 27 августа по 12 октября, когда в университетах началось мощное митингование, протестующие осознали свою силу, почувствовали свою силу. И именно в это время произошло сильное падение авторитета существующей власти и именно в это время события из освободительных стали больше революционными, даже стали называться революционными событиями. Произошел слом, изменение в самосознании: бастующие увидели, что они сила и могут провести необходимые изменения.

Еще был один интересный акт, который говорил о солидарности (нам тоже этой солидарности в нашей жизни не хватает): например, посадили, арестовали несколько адвокатов за то, что они участвовали в деятельности профсоюзов, и тогда союз адвокатов, председатель союза адвокатов предлагает форму присоединения: “об одинаковой ответственности”. И согласно этому призывы практически все адвокаты приходят в полицию, и не только они еще и инженеры, ученые, представители интеллигенции, и говорят: “Мы тоже участвовали, посадите нас тоже”. Был достигнут успех конечно, потому что всю адвокатуру посадить не возможно. Вот такое простое действие, но очень действенное и нам его тоже не хватает в современной жизни. Наши современники почему то считают, что они обязательно должны участвовать в митингах революционного содержания, что бы сдвинуть власть. В то время, как очень много площадок есть, что бы участвовать в мелких, частных, но необходимых событиях: слияние и реформа образования или медицины. Люди могут же вот так поступить: прийти, побастовать, что бы их не сливали, но они этого как правило не делают - солидарности нет. Мы видела, что когда, например, уничтожали академию наук совсем мало народу пришло - только те, кто работает в академических институтах. Больше реакция была, когда медицинские учреждения стали сливать, врачи выходили на митинги, но это все-равно было не в таких масштабах, что бы быть слышанными, для того что бы этот процесс можно было прекратить. Про школы - вообще никто, может только родители, когда сливали школы. И вообще каждый профсоюз каждой профессии говорит: “ну как же так”, пока это самих не коснется никто в поддержку и солидарность не играет. Это понятно почему в нашем обществе происходит. По моему мнению, это следа нашего коммунистического социалистического прошлого, когда был определенны перегруз такими вещами: демонстрациями и т.п. У старшего поколения еще эти осадки есть и они стараются оставаться в стороне. Правда, сейчас ситуация так меняется, что оставаться в стороне наверное не правильно.