Начало XX в. было отмечено заметным расширением сферы деятельности Российской Духовной Миссии, что говорит о несомненной заслуге ее начальника — епископа Переяславского Иннокентия. Испытывая нехватку средств для воплощения планов по распространению православной проповеди на просторах Китая, он стал основывать подворья Миссии, чтобы таким образом получить дополнительную поддержку своим начинаниям. Так возникли подворья в Харбине, Дальнем, на станции Маньчжурия Китайско–Восточной железной дороги, Санкт–Петер–бурге[430] и, наконец, в Москве.

Нелегко было начальнику Миссии найти деньги для приобретения недвижимости в Москве. После долгой переписки с правительственными инстанциями он получил разрешение потратить остаток от компенсации, выплаченной китайским правительством. Святейший Синод получил эти деньги «на восстановление разрушенных во время боксерского восстания в Китае зданий миссии». Неистраченная часть средств в размере 200 тыс. рублей была отчислена по определению Святейшего Синода от 16–24 октября 1910 г. (№ 6752) в качестве неприкосновенного фонда Российской Духовной Миссии и положена в Русско–Азиатский банк. Синод дозволил взять из фонда 97 тыс. рублей для оформления купчей на землю и постройки будущего подворья в Москве с тем, чтобы имущество немедленно было заложено и деньги возвращены в банк. Можно было считать это большим достижением, ибо в тогдашней российской практике были часты случаи, когда средства, предназначавшиеся на нужды Церкви, подчастую направлялись на иные цели. Например, российский консул в Фучжоу (пров. Фуцзянь в Юго–Восточном Китае) собрал в начале XX в. 25 тыс. рублей на строительство православного храма в этом портовом городе, куда регулярно заходили суда нашего дальневосточного Добровольного флота. После смерти дипломата собранные им средства так до представителей Церкви и не дошли[431].

Приехав в Россию в 1913 г., очевидно, для участия в праздновании 300–летия правления дома Романовых, епископ Иннокентий завершил воплощение своей идеи: основал Московское подворье. Предполагалось, что здесь будет церковь, аудитория православного чтения для народа и братство трезвости. Собирались создать также специальную семинарию для китайцев, рассчитанную на 20 учеников[432].

Святейший Синод по представлению обер–прокурора от 17 июня 1913 г. (№ 7708) рассмотрел дело о приобретении Миссией земли с постройками и специальным указом (№ 12080 от 1 августа 1913 г.) дал на то свое разрешение[433]. Таким образом, с момента принятия 6 марта — 1 апреля 1908 г. синодального определения № 1631 об учреждении Московского подворья и подчинении его святителю Макарию, митрополиту Московскому и Коломенскому, прошло более пяти лет[434]. Заметим также, что выделенных Синодом средств оказалось недостаточно, и, как писал впоследствии архимандрит Авраамий, один из активнейших энтузиастов православного миссионерства в Китае, часть капитала была взята «из наличных средств Миссии»[435]. Факт сам по себе замечательный, если учесть, что годовой бюджет Миссии составлял всего лишь 32 тыс. рублей[436].

Епископ Иннокентий уповал на то, что Московское подворье со временем преобразуется в небольшой образцовый монастырь, где китайцы смогли бы постигать истины православной веры. С этой целью он в августе 1913 г. совершил поездку в монастыри Киева и Белгорода, дабы собрать братию, готовую подвизаться на подворье на началах строгого общежития[437]. К сожалению, нам ничего не известно о результатах этой поездки. Можно лишь сказать, что деятельность преосвященного получила поддержку бывшего главы Российской Духовной Миссии, митрополита Киевского и Галицкого Флавиана (Городецкого), пожертвовавшего Миссии одну тысячу рублей[438].

Купленная епископом Иннокентием земля с постройками принадлежала дворянке Агнии Ивановне Новицкой (в некоторых бумагах недвижимость числилась за ее покойным супругом Эдмундом Львовичем Новицким)[439] и располагалась на углу Покровской и Ирининской улиц (в советское время — Бакунинской и Фридриха Энгельса) поблизости от Гаврикова переулка. Усадьба имела площадь 1240 кв. сажен (2645,6 м²), состояла из двух дворов, на которых располагались 11 флигелей, вмещавших пять магазинов, 16 квартир и 77 отдельных комнат, в двух из коих находилась (как написано в документах) «фабрика Розе»[440]. Третьего августа 1913 года здесь иеромонах Леонид, заведующий Петербургским подворьем Российской Духовной Миссии, освятил часовню во имя Спаса Нерукотворного[441].

Созидание Московского подворья проходило при активном участии одного из самых деятельных членов 18–й Миссии — архимандрита Авраамия [в миру Василий Васильевич Часовников (1864–1918)]. Он приехал из Пекина в Москву, чтобы, выступая с лекциями о миссионерской деятельности православных в Китае, собрать в Санкт–Петербурге и Москве средства на развитие Китайского православного братства и строительство в Пекине собора во имя 300–летия дома Романовых[442]. Так, выступая в Москве 16 марта 1913 г. в Обществе любителей духовно–нравственного просвещения в присутствии Священномученика Владимира, митрополита Петроградского, архимандрит Авраамий указывал на настоятельную необходимость подготовки миссионеров для работы в Китае. Он провидчески указывал на грядущий наплыв китайцев в Россию и на опасность наступления восточного язычества на Православие[443].

В конце 1913 г. Московское подворье возглавил иеромонах Досифей (в миру Димитрий Федорович Королев), уроженец Москвы, начинавший свой монашеский путь в 1864 г. послушником в Николо–Угрешском монастыре. В 1873 г. был пострижен в монахи, а вскорости рукоположен во иерея, после чего переведен в Высокопетровский монастырь в Москве. В дальнейшем три года состоял экономом Московской Духовной Академии. Иеромонах Досифей прославился своим замечательным голосом, П.И. Чайковскии признавал его четвертым лучшим тенором Европы[444]. В течение 27 лет отец Досифей подвизался в Чудовом монастыре, где был уставщиком. В 1901 г. перешел казначеем в Знаменский монастырь. Являлся кавалером ордена Св. Анны 3–й степени. В 1913 г. отец Досифей по неизвестным нам причинам сложил с себя обязанности заведующего подворьем[445].

Появление часовни на подворье Миссии вскоре было замечено, и благочинному 3–го отделения Сретенского сорока, настоятелю Софийской, что на Лубянке, церкви, протоиерею Сергию Садковскому 7 августа 1913 г. поступило донесение от священника Троицкой, что в Покровском, церкви Алексия Покровского, в нем, в частности, говорилось: «Будет открыта здесь Китайская семинария для приготовления миссионеров в Китай; построится пока деревянный храм, а со временем, — и каменный; а пока отделали одну комнату, — с Покровки, — под часовню, в которой и начали служить с 3 августа молебны, всенощные бдения и обедницы… Служат монахи и имеют ли право на это — неизвестно»[446]. Документ был приобщен к делу, ход коему был дан в связи со строительством, развернувшимся на подворье. Началось расследование. В ходе его выяснилось, что святитель Макарий еще 31 июля 1913 г. дал указание (№4004) «разрешить устроение временного храма при подворье Пекинской миссии».

Строительство началось летом 1914 г. В здании, выходящем на Покровскую улицу, были сняты перегородки в нижнем этаже и помост второго этажа. Размер часовни составлял 18 кв. саженей (около 38 м²), высота 2,5 сажени (примерно 5,3 м). Как докладывал церковным властям архимандрит Авраамий, архитектор–археолог В.М. Борин признал постройку прочной (акт от 15 июня 1913 г.). И вот тогда–то отец Авраамий, 30 сентября 1914 г., обратился к митрополиту с просьбой разрешить освятить храм. По сообщению «Китайского благовестника», освящение совершил 18 октября архимандрит Авраамий в сослужении иеромонахов Леонида и Паисия, причем пел хор китайцев–семи–наристов. Основанием для открытия храма послужила резолюция святителя Макария № 4668 следующего содержания: «11 октября 1912 г. Освящение поименованного храма разрешается отцу архимандриту Авраамию, для чего выдать ему антиминс»[447]. Было установлено расписание служб: литургия в 9 час., вечерня в 17 час., а всенощное бдение — в 18 час. Для служения в храме были приставлены один иеромонах и трое певчих — китайцев–семинаристов[448]. Бюрократический аппарат довольно долго разбирался в том, на каком основании проводятся богослужения на подворье Миссии. Проблема состояла в том, что насельники подворья не могли представить письменной резолюции Владыки. Как доносил 10 августа 1915 г. в Московскую Духовную консисторию благочинный столичных епархиальных монастырей архимандрит Феодосий, текст резолюции увез с собою в Пекин епископ Иннокентий[449].

К 1915 г. на подворье уже имелся небольшой храм во имя Рождества Иоанна Предтечи. Точная копия старинной иконы Св. Иоанна Крестителя из Николо–Покровского единоверческого монастыря была подарена А.И. Новицкой[450]. Всего богомольцами было пожертвовано более 70 икон, из коих и составили иконостас новой церкви после предварительной перестройки здания[451]. В отчете отца Авраамия об иконостасе говорится несколько иначе: «Иконостас резной работы с позолотою, в нем всех икон три: посредине Нерукотворенного Спаса, по бокам Бо–жия Матери и Николая Чудотворца»[452]. Архимандрит писал также, что «богомольцев в течение дня бывает достаточно и производится продажа свеч, икон и книг религиозного содержания». Свечной доход составлял свыше 100 рублей в месяц, от заказных молебнов — около 40 рублей[453] Храм был теплый, но вряд ли мог, как сообщал «Московский листок», вмещать 300 молящихся при столь небольшой площади. Недовольство московских городских властей строительной деятельностью подворья было связано с тем, что большая часть строений находилась в запущенном состоянии, некоторые — были необитаемы, на грани разрушения и представляли опасность для людей. Российская Духовная Миссия планировала в дальнейшем эти постройки снести и на их месте возвести доходные дома.

Создание подворья в Москве было в значительной степени вызвано экономическими соображениями. Оно давало 17200 рублей годового дохода (при расходе 7479 рублей)[454], что, несомненно, являлось значимой поддержкой для Российской Духовной Миссии, постоянно испытывавшей материальные трудности и вынужденно сдерживавшей миссионерскую работу во многих провинциях из–за отсутствия денег. Однако была и другая причина, побудившая епископа Иннокентия открыть подворье в Москве. Дело в том, что при Российской Духовной Миссии в Пекине в начале XX в. была основана семинария, где обучались китайцы–катехизаторы. Требовалось посылать их в Россию для получения более основательного богословского образования. Еще в конце XIX века начальник 17–й Миссии — архимандрит Амфилохий (Лутовинов) — испросил у Святейшего Синода разрешение посылать учеников Пекинской православной школы (семинарии тогда ещё не было) на учебу в Иркутскую Духовную семинарию. Тогда родители не решились отпустить детей в далекую Россию, а потом положение на Дальнем Востоке резко осложнилось в связи с китайско–японской войной 1894–1895 гг., сократились наличные средства Миссии, и план был отложен в сторону[455]. К идее посылки китайцев–семинаристов на стажировку в Москву вернулись уже в начале XX в. Епископ Иннокентий стремился также к тому, чтобы в России, как можно шире, развернулось миссионерское движение, преследовавшее цель распространения Православия в Китае. Именно для этого было учреждено миссионерское общество под названием «Китайское братство». Устав его был передан на утверждение Святейшего Синода, а небесным покровителем избран Священномученик Гермоген, Патриарх Московский и всея Руси.

Во время первой мировой войны на территории подворья был открыт небольшой лазарет для раненых воинов на пять коек[456].

Писатель и исследователь истории московских храмов П. Паламарчук сообщает, что церковь на подворье была закрыта в 1920–х гг. Он указывает, что в этом районе имелось китайское население, исчезнувшее лишь после выселения китайской общины из Москвы в начале 1930–х гг. Изученные нами материалы Центрального государственного архива Московской области свидетельствуют о следующем. Вплоть до октябрьского переворота внутрицерковный административный статус подворья оставался неясным. Об этом свидетельствует то, что по вышеупомянутому решению Святейшего Синода от 1908 г. будущее подворье подлежало ведению местного архиерея святителя Макария, митрополита Московского и Коломенского. В то же время П. Паламарчук приводит указание «Московского листка» о подчинении церкви и подворья «моек. Синодальной конторе»[457]. Вся административная переписка по поводу подворья шла, таким образом, через епархиальный орган церковного управления — Московскую Духовную консисторию. Однако, как можно заметить, все рапорты отца Авраамия были адресованы монастырским благочинным, а потому становится ясно, что церковь во имя Рождества Иоанна Предтечи на Московском подворье Российской Духовной Миссии не значилась в списках ни одного из московских сороков. Подворье, видимо, рассматривалось как московское представительство Пекинского Успенского монастыря.

Советская власть не сразу разобралась, что такое Российская Духовная Миссия в Пекине, и включила ее подворье в не имеющий даты «Список инославных (еврейских, магометанских и др.) зданий религиозного культа»[458]. Из документации отдела юстиции Московского совета рабочих и крестьянских депутатов явствует, что в 1918–1920–х гг. власти старались срочно ликвидировать домовые церкви, к которым относился и Предтеченский храм на подворье. Многочисленным эмиссарам отдела юстиции выдавались мандаты, разрешавшие им расправляться с церквями по собственному произволу[459]. Тем не менее, подворью удалось еще некоторое время сохраняться. Об этом свидетельствует документ… о распределении вина. 17 января 1921 г. был распространен циркуляр НКВД «О временном порядке распределения виноградных вин», в соответствии с которым каждому храму полагалось по три бутылки вина в год. В списке под № 23 значится «Церковь Пекинской Духовной Миссии, 1–я Лефортовская часть, Басманный район».[460]

Настало время изъятия церковных ценностей. В конце апреля — начале мая 1922 г. проводилось организованное ограбление храмов района Москвы, превратившегося из Басманного в Бауманский. К этому времени церковь подворья уже была опечатана. Как значилось в составленном по этому поводу 26 апреля протоколе, «…опечатана печатью Отдела Управления Московского Совета документов опричине опечатания церкви не оказалось» (нами сохранена орфография подлинника)[461]. Очевидно, это были последствия деятельности одного из бесчисленных уполномоченных, бесчинствовавших в городе. Пятого и шестого мая из храма, названного безграмотным писарем «Духовной миссией Пекинского подворья», а в другом месте — «церковью Святого Иоанна Предтечи Пекинского подворья Духовной миссии», было изъято 29 фунтов 73 золотника (примерно 12 кг 200 г) серебра и «один нательный золотой крест». Серебряных предметов было 39:18 различных окладов с икон, 5 венчиков с образов, 9 нательных крестов, 2 лампады и набор священных сосудов — чаша и дискос, звездица, лжица и дароносица. Свидетелями со стороны пострадавшей стороны стали священник Алексий Ефимов и представитель домового комитета Иван Леонтьев. Грабили — уполномоченный районной комиссии Симонов и заместитель начальника 5–го районного отделения милиции Яшин[462].

С тех пор в Предтеченском храме уже не совершались богослужения. В начале же 1923 г. здания подворья были отданы под склад имущества ликвидировавшихся домовых церквей[463].

В 1978 г. была снесена часть здания по Покровской (Бакунинской) улице № 30, где находилась церковь, а к 1990 г. на месте подворья образовался пустырь[464]. Московское подворье разделило судьбу многих храмов и монастырей России, подвергшихся осквернению и разрушению. По прошествии нескольких десятилетий была уничтожена и сама Российская Духовная Миссия в Китае.

* * *

В этой небольшой книге была сделана попытка под разными углами зрения рассмотреть историю распространения и современное положение христианства в Китае. Прошедшие века стали свидетелями ожесточенной борьбы между сторонниками и противниками этого вероучения в Поднебесной. И как показывают наши наблюдения, труды миссионеров и верующих не были напрасными. Ни официальное неприятие христианства в императорском Китае, ни зверства ихэтуаней, ни коммунистические гонения не смогли остановить тех, кто решил последовать за Христом. В настоящее время Китай является страной, где более ста миллионов человек считают себя христианами. Современные условия не позволяют иметь в этом вопросе точную статистику, тем более что многие верующие скрывают свое христианское вероисповедание. Очевидно одно: все это множество людей являются активными верующими. Конечно, в масштабах страны, население которой к 2050 г. достигнет 2 млрд., это, может быть, и не много. Но необходимо учитывать, что в среде верующих постоянно растет доля молодежи и интеллигенции. В более чем 260 вузах КНР имеются факультеты или кафедры, изучающие христианство, что свидетельствует о значительном росте общественного интереса к этому предмету (Далу цзунцзяо гайкуан. Положение религии в материковом Китае, 1996–2001 гг.. Тайбэй, 2002; с. 70). Интенсивно развивается богословское образование, как официальное, так и нелегальное. Весьма активно идет издательская деятельность, в том числе и неподконтрольная властям. Достаточно сказать, что с 1987 г. по 1999 г. было напечатано 20 млн экземпляров Библии, распространение которой официально не ограничивается (там же, с. 65). Наиболее динамично развиваются протестантские деноминации и католицизм, однако и в православной среде (в Пекине, Харбине, Синьцзяне и Внутренней Монголии) наблюдается оживление религиозной жизни.

Власти с настороженностью относятся к происходящим процессам, однако уже не в состоянии полностью их контролировать. Провозглашенные принципы государственной политики (соответствие деятельности религиозных объединений политике компартии, государственному законодательству и интересам социализма), безусловно, ограничивают свободу вероисповедания (хотя бы потому, что идеология компартии предполагает окончательное отмирание религии). И все же, как показывают наблюдения, деятельность верующих интенсивно развивается, несмотря на административные ограничения и даже репрессивные меры.

Нет сомнений в том, что третье тысячелетие принесет фундаментальные изменения в жизни Китая и идеалы христианства сыграют важную роль в формировании будущего этой великой страны.