***
«Когда Бог создает святого, Сатана создает его биографа». Эта шутка Гюисманса содержит долю истины, как показывает случай св. Серафима Саровского. Не все жития преп. Серафима сомнительны, но многие; известно, что одним из его агиографов был не кто иной, как Сергей Нилус, печально известный благодаря публикации общепризнанной фальшивки под названием «Протоколы Сионских мудрецов». Так вот именно Нилус опубликовал и «Беседу». Поэтому никого и не удивляет, что эта подлинная жемчужина русской духовности дошла до нас в такой форме, где высказывания св. Серафима перемешаны с совершенно чуждыми ему теориями, источник коих следует искать в «Истории души» (1830) Шуберта, последователя Шеллинга, учение которого проповедовал в Киеве около 1840 года Феофан Авсенев. Следует весьма осмотрительно изучать данный текст, содержащий одновременно замечательное учение о Святом Духе и доктрину (сотворения мира и т. д.), восходящую скорее к натурфилософии, чем к традиционному учению Церкви.[20]
Становится понятным, почему отец Всеволод Рошко счел необходимым предпринять критическое исследование имевшихся в его распоряжении источников. Оно было предварительным условием для достойного разговора о св. Серафиме. Отнюдь не сомнения в святости преп. Серафима, но, напротив, как раз убежденность в его выдающейся святости побудила автора не страшиться исторической критики; он знал, что такое сопоставление, даже мелочное и детализированное, лишь возвеличит подлинного святого.
В ходе работы отец Рошко встретился с дополнительными трудностями: со времени канонизации преп. Серафима так и не были опубликованы подлинные свидетельства, но только их обобщение. И хотя данное обобщение представляет собой объемистый том, оно все же не в состоянии заменить собой первоисточники. Оригиналы же хранятся в СССР, и слишком мало шансов, что они будут опубликованы или станут доступны. Оставалось использовать под критическим углом зрения те источники, которые до нас дошли.
И здесь автор столкнулся с неожиданным сюрпризом, но на этот раз счастливым. В свидетельствах о преп. Серафиме столь велика доля чудесного, что историк не решался приводить факты, сомневаясь в правдивости свидетелей. Однако тщательное изучение различных свидетельств, собранных перед канонизацией преп. Серафима, доказало, что свидетели превосходны и к приводимым фактам следует относиться весьма серьезно. Это убеждение все более ясно вырисовывалось перед отцом Всеволодом Рошко и вдохновляло его исследование.
В продолжение работы историку стало очевидно и другое: центр тяжести жизни преп. Серафима переместился из Сарова в Дивеево. Чтобы быть точными, заметим, что большинство существующих биографий делает упор на Саровском монастыре, монахом которого был отец Серафим, в то время как исследование о. Всеволода показывает, что основной деятельностью святого были его труды по устроению Дивеевского монастыря.
Это изменение не столько географического, сколько духовного порядка. В своем собственном монастыре преподобный столкнулся с немалыми трудностями и даже подвергся гонениям. Понятно, что это не нашло отражения в житиях, опубликованных в Сарове. В то же вре>ія сверка с заповедями блаженства — включая блаженство быть изгнанными — лучший критерий святости, дополнительная иллюстрация этого — жизнь преп. Серафима. Отец Всеволод считал своим долгом руководствоваться этой мыслью.
Таков вкратце маршрут поисков о. Всеволода Рошко. Таковы некоторые основополагающие истины, одухотворившие его поиски и по мере продвижения работы ожившие перед ним во всей неопровержимости.
Что касается объединенных здесь этюдов, то первые шесть были опубликованы с 1983 по 1985 год в журнале «Пламя», в Центре русских исследований в Медоне. Они дополнены обобщающим эссе «Святой Серафим перед лицом исторической критики», опубликованном им в журнале «Христианский Ближний Восток» (ХХХШ, 1983).
