Первородный грех есть камень преткнове­ния, о который сокрушается гордость нече­стия; а между тем нет истины более очевидной в глазах разума, более твердой для веры, как несчастное падение наших прародителей. Все в нас и вокруг нас напоминает нам о нем; но, особенно, оно ощутительно в превратностях на­шей жизни, в переходах от счастия к несчастию, от здоровья к болезни, от веселья к страданиям, словом - от жизни к смерти. Мы чувствуем, что душа наша слаба, особенно когда бывает по­ставлена в необходимости выдерживать страш­ную борьбу, делая выбор между обязанностью и удовольствием, добродетелью и пороком, лю­бовью и ненавистью. Отсюда те бесчисленные преступления, которые со смерти Авеля ужаса­ют, тяготят и оскверняют человечество.

Мир во зле лежит. Но какое гибельное тор­жество зла, когда человек считает себя в праве создавать сам себе и религию, и правила нрав­ственности, хочет сам быть верховным судьей своей совести, своих действий! А это-то и про­поведуют, этого-то и хотят, к этому-то и ведут философы без Бога, умствователи безумные.