— Кто здесь? — снова окликнула Повариха.

Десперо предпочёл промолчать. Он замер.

На кухне воцарилась абсолютная тишина.

— Хм, — сказала наконец Повариха. — Никого. Должно быть, послышалось. Всё мои дурацкие уши: как разволнуюсь, они сразу слышат невесть что. И уши дурные, и сама я дура старая, дёргаюсь на любой шум! — Она снова повернулась к плите: — Просто боюсь, что застукают меня с этим супчиком.

Мышонок устало облокотился на катушку. Сердечко его колотилось, лапки дрожали, но тут произошло нечто совершенно удивительное.

Влетевший в окно ночной сквозняк заплясал над плитой и, подхватив ароматный парок, курившийся над кастрюлей, полетел дальше, в другой конец кухни, и донёс запах супа до самого носа Десперо.

Десперо поднял голову. Принюхался. Жадно втянул аромат супа в обе ноздри. Никогда в жизни не доводилось ему вдыхать столь восхитительный, неповторимый запах! Он словно пил его, и от каждого глотка становился сильнее и отважнее!

Повариха склонилась над плитой, окунула черпак в кастрюлю и вынула его полнёхоньким — с супом. Разок подув на суп, она нетерпеливо отпила с краю и проглотила…

— Хммм! — Довольно хмыкнув, она сделала второй глоток. — Чего-то не хватает. Кажется, соли.

Отложив черпак, она взяла огромную солонку с дырочками, перевернула и принялась вытряхивать соль в кастрюлю.

А оживший от запаха супа Десперо с новой силой упёрся плечом в катушку.

— Главное, идти побыстрее, — говорил он сам себе, отправляясь в путь через кухню. — И ни о чём не задумываться.

Повариха резко обернулась.

— Да кто здесь, в конце-то концов?! — возмущённо крикнула она, не выпуская из рук солонку.

Десперо снова замер. И спрятался за катушку, потому что толстуха решительно взяла в руки свечку и подняла её над головой.

— Гмм… гмм… — озадаченно хмыкала Повариха.

Неровный свет приближался.

— Что это? — ахнула она.

Свет упал на длинные уши Десперо, торчавшие из-за катушки с нитками.

— Так! Чьи это уши?

И тут свеча ещё немного сместилась и осветила Десперо целиком.

— Мышь! — возмутилась Повариха. — У меня на кухне мышь!

Десперо закрыл глаза. И стал готовиться к смерти.

Он ждал. Ждал… А потом вдруг услышал смех.

Тогда он отважился открыть глаза. И посмотреть на Повариху.

— Ха-ха-ха! — Она так и заливалась хохотом. — Это ж надо! Впервые в жизни я радуюсь, увидев на кухне мышь! Спрашивается — почему? Ха-ха! Да потому что мышь — это не королевский стражник. Она меня не накажет за то, что я сварила себе супчик! Мышь не сошлёт меня в подземелье за то, что я не выбросила свою ложку-поварёшку. Подумать только! Я, Повариха, рада видеть мышь!

Толстуха раскраснелась от хохота. Огромный живот её ходил ходуном.

— Ха-ха-ха!!! — не унималась она. — Ко мне пожаловала не какая-нибудь мышь! Особенная! С иглой на поясе! И без хвоста! Вот так мышка! Ха-ха-ха!!!

Она хохотала, закинув голову и оттирая выступившие на глазах слёзы.

— Ты кто: мальчик или девочка? Да ладно, не важно. Только вдумайся, мышаня! До чего ж чудные настали времена! А раз такое дело, нам с тобой надобно заключить мир. Нет, перемирие. Я не стану спрашивать, что тебе понадобилось на моей кухне, а ты за это никому не расскажешь, что я тут готовлю по ночам.

Она вернулась к плите, поставила свечку, снова сунула в кастрюлю черпак, вынула его до краёв полным супа и, причмокивая, отпила глоток.

— Чего-то не хватает… Пока чего-то не хватает… Только чего?

Десперо так и сидел на полу, не смея шевельнуться. Его парализовало страхом. Из его левого глаза выкатилась слезинка… Ведь он был готов принять смерть от руки Поварихи.

А она над ним посмеялась. Понимаешь, читатель?

Десперо даже сам удивился, до чего обидным показался ему этот смех.