Когда Мигг исполнилось семь лет, не было ни пирога, ни праздника, ни песен, ни подарков. Собственно, день остался бы самым обычным, не скажи Мигг с утра:

— Дядя, мне сегодня семь лет.

— Я что, спрашивал, сколько тебе сегодня лет? — отозвался Дядя. — Убирайся, а то в ухо дам.

Через пару часов Миггери всё-таки получила в подарочек на день рождения увесистую затрещину, а к вечеру отправилась в поле за Дядиными овцами. И вдруг на горизонте что-то засияло и засверкало.

Сначала Мигг решила, что это солнце. Но потом повернулась и увидела, что солнце на западе, там, где ему в это время и надлежит быть, и оно скоро совсем скроется. А сияние с другой стороны всё разгоралось. Нет, это не солнце, это что-то другое! Прикрыв глаза левой ладошкой, чтобы не ослепнуть, Мигг стояла посреди поля, а сияние всё приближалось и приближалось и в конце концов превратилось в короля Филиппа, королеву Розмари и их дочку, юную принцессу Горошинку.

Королевские особы.

Королевских особ окружали рыцари в сверкающих латах. Лошади, на которых они скакали, тоже были облачены в сверкающие доспехи. На головах королевских особ сияли короны, а одежду короля, королевы и принцессы украшали драгоценные камни и блёстки, которые отражали лучи закатного солнца и переливались всеми цветами радуги.

— Ух ты! — выдохнула Мигг.

Белоснежная лошадь под принцессой Горошинкой выкидывала длинные ноги высоко и изящно. Увидев на поле опешившую от всего этого великолепия Миггери Coy, Горошинка приветливо ей помахала.

— Здравствуй! — весело крикнула принцесса. — Здравствуй! — И она снова махнула рукой.

Но Миггери не махнула в ответ. Она просто стояла разинув рот и смотрела во все глаза на этих красивых людей, на эту идеальную семью.

— Папа! — окликнула принцесса короля. — А почему девочка не помахала мне в ответ? С ней что-то не так?

— Не обращай внимания, дорогая, — ответил король. — Это не имеет никакого значения.

— Но я принцесса. И я с ней поздоровалась. Она должна была хотя бы помахать в ответ.

Мигг же продолжала безмолвно пялиться вслед кортежу. Вид королевской семьи пробудил в ней какую-то глубокую, прежде дремавшую потребность, точно от сияния, окружавшего короля, королеву и принцессу, в душе девочки зажёгся огонёк надежды.

Впервые в её жизни, читатель, впервые в жизни.

А надежда… она сродни любви. Она тоже нелепа, чудесна и могущественна.

Мигг попыталась разобраться: что же с ней происходит? Она приложила руку к одному из своих измученных ушей и поняла, что внутри её расцветает, разгорается какое-то чувство — совсем иное, чем после привычных затрещин. Не просто иное, а ровно противоположное.

Миггери улыбнулась, отняла ладонь от уха и помахала принцессе.

— У меня сегодня день рождения! — крикнула она.

Но король, королева и принцесса её не услышали, они были уже далеко.

— Мне сегодня семь лет! — крикнула им вслед Миггери Coy.