Десперо лежал на спине у подножия лестницы и ощупывал все свои косточки — одну за другой. Они были на месте. И что самое поразительное, все были целы. Мышонок поднялся на ноги и вдруг ощутил запах. Нет, не запах — ужасную, нестерпимую, оскорбительную для носа вонь.

Да, читатель, в подземелье воняло. Отчаянием, страданием и безнадёжностью. Иными словами — тут пахло крысами.

И, господи, как же здесь было темно! Никогда прежде не доводилось Десперо встречаться с такой непроглядной, такой бездонной тьмой. Она присутствовала в подземелье явственно, точно живое существо. Мышонок поднял лапку и поднёс её к лицу, к самым усикам. Но лапку свою не увидел. Он ужасно разволновался: вдруг его уже нет на свете?

— Ой! — сказал он громко.

Звук его голоса эхом раскатился в затхлой вонючей тьме.

— Предательство, — произнёс Десперо, просто чтобы снова услышать свой голос и убедиться, что он ещё жив. — Горошинка, — сказал Десперо, и имя любимой тут же кануло в черноту подземелья.

Он дрожал. Кашлял. Чихал. Зубы его громко стучали. Ему очень не хватало носового платка. В конце концов он ухватился за собственный хвост — просто, чтобы хоть на что-то опереться в этой жизни, — но за долгие секунды, пока он нащупывал его в кромешной тьме, он почти решил, что хвоста у него больше нет.

Он было собрался потерять сознание, поскольку в сложившейся ситуации ничего лучшего придумать не мог. Но потом ему вспомнились слова Ниточных дел мастера:честь, благородство, преданность, отвага.

«Я буду отважен, — решил Десперо. — Я постараюсь быть таким же отважным, как рыцарь в сияющих доспехах. Я буду отважен во имя принцессы Горошинки».

С чего же начать? Как тут быть отважным?

Он откашлялся. Отпустил свой хвост. Распрямил плечи.

— Однажды жил да был… — сказал он в темноту. Он произнёс эти слова, потому что они были самыми лучшими, самыми волшебными из всех, которые он знал. Они были надёжнее хвоста. — Однажды жил да был… — сказал он снова. Десперо по-прежнему чувствовал себя маленьким, но отваги у него стало чуть больше. — Жил да был рыцарь, и он всегда носил сияющие серебряные доспехи.

— Однажды жил да был? — прогрохотал из темноты чей-то голос. — Рыцарь в серебряных доспехах? Да разве мыши знают о подобных вещах?

Таким неслыханно громким голосом, наверно, может говорить только самая большая крыса на свете!

Уставшее за день сердечко Десперо снова замерло.

И он снова бухнулся в обморок.