Помыслих дни первые, и лета вечная помянух, и поучахся - так свидетельствует о себе богодухновенный певец псалмов. Если для того, кто избран был Самим Богом во всегдашние наставники царей и народов, воспоминание о летах древних служило поучением; то тем паче оно может быть вместо наставления для всех нас. И, если когда и где прилично всем нам поучиться от воспоминания лет древних, то в сей день и в этом храме. Ибо, обратим ли внимание на судьбу нынешнего празднества и сего храма, или устремим взор на знаки отличия, украшающие грудь вашу: - и то и другое воззывает мысль нашу ко временам прежде бывшим. Итак, последуя примеру святаго Давида, займем ныне наставление у прошедшего, дабы лучше устроить свое будущее.

Достойный сын и преемник равноапостольного Владимира, Ярослав Великий приближается к концу дней своих. Многоплодная для отечества жизнь его уже полна великим деяниями: мир и благоденствие отечества извне ограждены громкими победами, внешне - мудрыми законами; для умов, ищущих свет наук, воздвигнуты обители просвещения; для душ, жаждущих озарения горнего, устроены обители благочестия христианского. Уже и храм премудрости Божией вознес к небу верхи свои, как бы в знак того, что на земле русской вера и просвещение будут дружно вести почитателей своих к единому и тому же небу. Но на душе маститого героя-законодателя лежит еще одна святая мысль: воздвигнуть благодарственный памятник небесному покровителю своему, великомученику и победоносцу Георгию. Святым что посвящать, кроме святого? И вот, по манию самодержца, начинает воздвигаться храм во имя великомученика близ того места, которое было свидетелем бегства печенегов от мечаЯрославова из-под стен Киева. Щедро расточаемые сокровища царские поощряет охладевшее было усердие делателей; храм создан, украшен всем, чем тогда богата была Россия и страны чужеземные; митрополит Иларион, первый из сынов отечества, сделавшийся верховным пастырем его, совершает освящение храма, и в то же время предназначает его быть местом освящения всех верховных пастырей Церкви Российской. Небо и земля сорадуются святому торжеству державного храмостроителя; и целая Россия приемлет завет освящать ежегодно воспоминание сего дня торжеством священным. Таково происхождение настоящего празднества!

Завет цел и в силе, но где предмет завета? Где храм, коего великолепию дивились и соотечественники и чужестранцы? Ах, он и двух веков не пережил своего державного строителя! Тяжелая рука времени, гроза и бури общественных переворотов даже развалины его сравняли с землею, так что теперь просвещенной любви к древности предлежит отыскивать самые следы его в сердце земли.

Таков удел памятников земных! Что чаще и святее, как ознаменовать свою благодарность к Богу и святым Его сооружениям в честь их храма? Но и сии дары признательности и любви приемлются Господом от рук нас смертных только на время, а потом предоставляются власти того же времени. Для чего? Да ведаем, Но Вышний не в рукотворенных церквах живет (Деян. 7; 48), и что единый, вечный, и неразрушимый храм для Него тот, который воздвигается Ему в сердцах и душах наших.

Чтобы сия поучительная мысль не показалась вам, братие, только случайным применением к настоящим обстоятельствам, не отрекитесь взойти со мною вашей мыслью к самым первым временам человечества. Что там? Был ли какой-либо храм в раю? Не было. Почему? Ужели человек менее молился до своего падения, нежели сколько молится по падении? Нет, тогда вся жизнь его была богослужением; но, весь чистый, невинный, святый, он сам тогда был и жертвою, и священником, и храмом; в трехчастной скинии существа его, в теле, душе и духе, было и преддверие, и святое, и святое святых; здесь была и манна, и ковчег завета, и херувимы. После сего к чему бы служил тогда храм? Внешние храмы сделались необходимы тогда, когда человек сам перестал быть храмом Божества, и существуют не для чего другого, как для того, чтобы человек, входя в храмы и видя, что и как в них совершается, научился обновлять свой собственный, внутренний, трехчастный храм, для совершения в нем вечного, непрестающего богослужения во славу триипостасного Господа всяческих. Посему-то все внешние храмы, со всем их разнообразием и великолепием, существуют только на время, доколе продолжается воссоздание падшей скинии существа человеческого; а по совершении сего великого дела они должны уступить место навсегда одному храму внутреннему - в душах и сердцах человеческих. И видех, - свидетельствует тайновидец сего величественного будущего, - и видех небо ново и землю нову, и... видех град святый Иерусалим нов... сходящ с небесе: и храма не видех в нем (Откр. 21; 1-2, 22). Где же он? - В Боге. Яко Господь... Вседержитель храм ему есть и Агнец.

После сего должно ли удивляться, если всепремудрый в созидании спасения нашего Промысл Божий между прочими напоминаниями нам о сей важной истине заставляет свидетельствовать о ней пред нами самые храмы наши - их развалинами! Чем великолепнее разрушенное, чем менее остатков его, тем сильнее напоминание о состоянии нашего внутреннего храма, тем громче зов к его восстановлению. Посему, встречая развалины храмов древних, поспешайте, братие, переноситься мыслями не к одному началу и истории их, а и к судьбе собственного внутреннего храма; обращайте внимание на вашу душу и сердце, и смотрите, есть ли там хотя столько остатков храма, сколько видите их пред собою; не в таком ли состоянии наш храм внутренний, что надобно призвать опытных знатоков духовной древности и духовного зодчества, чтобы открыть самые следы, где стоял он? Если какой град представляет часто случаи на упражнение сей святой любви к драгоценной древности, то наш, столь богатый святыми развалинами.

Се первая часть поучения Давидова - первый урок от воспоминания лет древних храма сего!

Спросим теперь: что разрушило храм, освящение коего составляет предмет настоящего празднества, и не дало нам насладиться созерцанием его древнего великолепия? Свирепость монголов, - отвечает история. Свирепость монголов!., так, но не сия ли свирепость многократно сокрушалась потом, и, наконец, сокрушилась совершенно и навсегда о грудь мужественных сынов Церкви и Отечества? Что же воспрепятствовало ей сокрушиться тогда? Почему россиянин, который мог так победоносно восстать из-под развалин Отечества, не мог устоять и отстоять самой святыни, стоя и защищаясь на твердынях Церкви, еще крепкой, высокой, благоукрашенной? Был, был еще до нашествия врагов внешних, жестокий враг внутренний, который занял все входы и исходы земли русской, отнял всю силу и свободу у сынов ее, оковал цепями умы и сердца, превратил в них храмы и алтари, и таким образом, сделав нас неспособными защищать Церковь и отечество, открыл всюду путь врагам внешним, отдал им нас в поносное, двухвековое рабство. Разгните летописи времен, предшествовавших нашествию монголов: что там? Всюду развалины прежней веры и любви к Богу, развалины прежнего единодушия и мира гражданского, развалины прежних благих нравов и обычаев. Итак, вот что предало нас в руки монголов!.. С нами произошло то, что было с древними израильтянами: мы забыли Бога отцов, и наши храмы подверглись участи храма Соломонова!..

Что же должны мы извлечь из сего второго, горького воспоминания лет древних? Право осуждения предков наших за их недостатки? Всего менее! Смиренным перенесением тяжкой участи своей, горькими слезами раскаяния, добрыми подвигами среди уз и плена, самоотвержением, с коим они спасали потом среди потока бедствий ковчег завета - веру православную и любовь к царям своим, - всем сим они давно искупили пред судом потомства слабости свои; и отходя на небо нередко путем мучений, может быть, не раз низводили потом молитвами своими благословение Божие на ряды последующих защитников отечества. Не на предках должны мы останавливаться в подобных случаях, а на самих себе. С чем останавливаться? С тем великим и важным уроком, что внешнее благоденствие отечества и Церкви зиждется на внутреннем христианском благоустройстве сынов его; что посему, заботясь об устроении памятников величия и славы отечества, о созидании и украшении самых церквей Божиих, должно в то же время еще более прилагать попечение о том, чтобы внутри нас укреплялись и возрастали вера и добродетель, чистота нравов и отношений, праводушие и бескорыстие, смирение и трудолюбие. Без сего не порука за благоденствие отечества - ни многочисленные ряды мужей брани, ни умножение обителей наук и образования, ни самое великолепие храмов Божиих. Ибо Царь неба и земли, как не имеет нужды в жилище, то благоволит обитать благодатью своею в созданных для Него храмах дотоле, доколе они служат в духовное назидание и освящение для входящих и исходящих.

В противном случае, и сии домы молитвы оставляются пусты и, оставленные таким образом, предаются запустению. Благо, по крайней мере, если оставляются пусты не навсегда; если раскаяние, исправление нравов человеческих низводят паки на землю и во храмы благодать с небес: мановение свыше. Памятуйте же сие и не берите своей жертвы назад, с престола веры и отечества. Господь извел вас из среды, где вокруг вас пали тысячи; Он обратил для вас с Своей стороны в дар жизнь вашу, Ему принесенную: умейте воспользоваться сим даром! Мы не сомневаемся, что вы еще сто раз готовы нести жизнь против врагов внешних. Но не забудьте, что есть враги внутренние: не те несчастные жертвы самообольщения, коих ничего не стоит побеждать силою, а трудно только спасать от собственного их насилия себе самим, а те, кои с нами рождаются, возрастают, живут и только с нами умирают - наши страсти! Укрепляйтесь на брань и против сих врагов, не жалея для поражения их самой своей жизни. Молитвы великомученика и крест, украшающий грудь вашу, да будут для вас и побуждением к мужеству, и оружием на брани, и залогом победы. Аминь.