И рече Господь Бог змию: яко сотворил еси сие, проклят ты от всех скотов и от всех зверей земных: на персех твоих и чреве ходити будеши, и землю снеси вся дни живота твоего: и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем тоя: той твою блюсти будет главу, и ты блюсти будеши его пяту (Быт. 3; 14-15)

В прошедший раз мы видели, братие мои, как совершился допрос виновным прародителям нашим, как Вездесущий благоволил, яко един от нас, искать их в Едеме и вызвать из среды древ райских; как Всеведущий являлся, яко ничтоже ведый о происшедшем с ними, да не приведет их в смущение и предрасположит к искреннему исповеданию пред Ним греха своего, в надежде на помилование. Хотя прародители наши, по неразумию, от греха происшедшему, не употребили во благо сего благоснисхождения Божественного, но во всем этом, тем не менее, была бездна любви, великодушия и долготерпения к нам, недостойным. "Ибо много ли владык на земле, - вопрошает святитель Иоанн Златоуст, - кои сами приемлют труд расспрашивать подсудимых преступников? А здесь Царь неба и земли, Владыка Ангелов и Архангелов, оставив престол славы, ищет убегающего от Него грешника и предлагает столько вопросов там, где довольно бы сказать одно слово: ты - преступник, се казнь твоя! Во всем этом, - продолжает святитель Златоуст, - Господь подает пример, как нам должно поступать с виновными: не предаваться, то есть, безрассудно порывам гнева, позволять им говорить все, что могут, в свое оправдание, не оскорбляться, если они, по сродной грешнику наклонности к лукавству, сокрывают даже что-либо из дела, или представляют его не так, как оно было; вообще беседовать кротко, памятуя, что мы все таким же образом сами будем вопрошаемы и судимы в раю Господом.

Между тем, судя по такому великодушию в допросе виновных, надлежало ожидать, что и змий-искуситель не осудится и не накажется - невыслушанный. Но его вовсе не спрашивают, а прямо подвергают казни: и рече Бог змию: яко сотворил еси сие, проклят ты от всех... зверей земных. Откуда сия неожиданная суровость? От внезапно воспламенившегося в Судии гнева, который (как бывает нередко между нами), заставил забыть безпристрастие и кротость? Всего менее. Ибо и при этом наказании мы увидим в Судии то же величественное спокойствие и благость, какие видели прежде. Если змий не вопрошается, то потому, что, яко животное неразумное, он сам по себе не мог ни замыслить зла, ни искушать кого-либо; искушал в змие и заставлял его клеветать и лгать дух злобы, который, достигнув своей цели, вышел теперь из него; после чего змий, как животное, сделался вовсе неспособным к ответу.

Оставалось посему подвергнуть допросу не змия, а диавола, действовавшего в нем на пагубу человека; но и.он не вопрошается: почему?., потому, без сомнения, что Всеведущий не провидит в нем никакой надежды к обращению. В таком разе не для чего было, скажем словами Священного Писания, повергать бисер перед свиньями; оставалось токмо поразить нераскаянную гордыню казнью. Но как поразить?.. Человекоубийца во время искушения нисколько не был виден; он действовал не прямо, а из-под завесы; перед очами Евы был один простой змий с искушением; от змия, ни от кого более, производил, конечно, в своем уме искушение и Адам. Сообразно с сим и на предстоящем суде Божием дело сие будет оставлено в том виде, как оно происходило по внешности: главному виновнику зла попустят остаться невидимым во тьме, ему сродной; завеса, его сокрывшая, уцелеет, но не уцелеет за ней он, лукавый и всезлобный; слово суда и казни хотя произнесется, по-видимому, над одним змием чувственным, но, падая одной стороной на животное, в то же время - через него - будет всецело достигать духа злобы и поразит его смертельно в самую главу.

Посему, для полного уразумения казни, изрекаемой теперь змию, надобно представлять себе в уме, что слова, к нему обращенные, относятся не к нему одному, а вместе с тем и к змию духовному, или диаволу.

И рече... Бог змию: яко сотворил еси сие; поелику ты дерзнул восстать против человека, образа Моего и твоего повелителя, дерзнул клеветать перед ним на Меня Самого, и лживыми обещаниями увлек его к преступлению Моей заповеди, то проклят ты от всех скотов и от всех зверей земных, мирное царство коих унижено и посрамлено тобой навеки. Хотя невольно и одушевленный чуждою силою, но поелику ты взялся за то, что превыше тебя и представлял из себя в одно и то же время и клеветника и учителя, то отселе ты будешь последним из существ, движущихся по земле, и яко отребием всего живущего. У всех тварей отнимется часть совершенств, вследствие падения общего владыки вашего, но у тебя более всех, так что самые неразумные животные будут чуждаться тебя, как изверга: проклят ты от всех скотов и от всех зверей земных!

Действительно, у всех прочих животных есть между собой взаимные сообщения и связи, нечто похожее на любовь и дружбу; у одного змия нет ни с кем подобного. Все живущее или преследует его, или бежит от него.

На персех твоих и чреве ходити будеши, и землю снеси вся дни живота твоего, то есть ты не поднимешь более главы для льстивых собеседований и клевет на твоего Создателя; самый образ движения твоего покажет всем, что ты существо низринутое и отвергнутое. Не будешь более предлагать в пищу и плодов запрещенных, сам питаясь брением и гнилостью.

Наказание сие показывает, что змий в первобытном состоянии имел некоторые качества, коих теперь нет в нем, - что он двигался и питался не так, как движется или, паче, пресмыкается и питается теперь.

И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем тоя: той твою блюсти будет главу, и ты блюсти будеши его пяту, то есть, если примем пока слова сии в смысле только буквальном, как бы так говорил змию Господь: вместо неестественной близости, в которую нагло вошел ты с женой неопытной, отныне так сделаю Я: начнется между человеком и тобою вечное взаимное отвращение и брань. Все рожденное от жены будет враждебно змию, и всякое порождение змииное будет враждебно для человека. Не имея возможности сделать большого зла, ты будешь блюсти за пятою человеческою, чтобы ужалить ее; а человек будет сокрушать самую главу твою.

Всегдашний опыт удивительным образом подтверждает все сие, братие мои. И все твари вышли, более или менее, из повиновения падшему человеку; некоторые сделались даже опасны для него, по своей силе и ярости; но ни к какому животному нет у человека такого естественного и непреодолимого отвращения, как к змию; один вид его уже возбуждает отвращение и страх; змий противен даже на картине. Все это тем примечательнее, что есть немало змей вовсе не ядовитых; есть змеи, отличающиеся красотой своего вида и своим убранством. С другой стороны, и змий ни от кого так не бежит, как от человека, хотя бы и не был преследуем. Особенно змий, как еще примечено древними, боится человека нагого, как бы памятуя первобытное состояние наше в раю.

Так наказан змий! Наказан и змий чувственный, потому что был орудием, хотя и невольным, нашей погибели, наказан для того, чтобы служить отселе для всех видимых символом гнева Божия за лукавство и гордость. Любовь Отца Небесного поступила в сем случае по обычаю отцов земных, кои, в избытке горести, проклинают и преломляют тот меч или нож, коим отнята жизнь у их любимого сына.

Но мы сказали, что в наказании змия чувственного заключались суд и казнь змия духовного - диавола. Каким образом? Тем, что под каждым словом, изрекаемым на змия, содержится острая и неотразимая стрела против диавола.

Змий видимый низводится на последнюю степень в ряду живых тварей, делается предметом всеобщего отвращения и проклятия; змий духовный, диавол, вследствие настоящего - нового преступления его в Едеме - низвергнется теперь еще глубже, нежели чем когда упал низринутый некогда с неба. Проклятие всех новопроизведенных и подчиненных человеку тварей, обременив их на время, все, наконец, со всего искупленного вместе с человеком мира, перейдет на его главу, вследствие чего он, яко зло более нетерпимое, извергнут будет из светлого сонма облаженствованных тварей Божиих вон - в езеро огненное (Откр. 19; 20).

Змию видимому суждено пресмыкаться по земле и питаться брением; змий духовный должен отселе пресмыкаться в преисподней, питаться грехами и тлением человеческим, - питаться и не насыщаться, поглощать, по-видимому, на время, устами смерти, некие жертвы, но с тем, чтобы в день воскресения паки возвратить все поглощенное великому Победителю смерти и ада.

Глава змия видимого осуждена быть целью ударов чувственных; глава змия невидимого поставлена в цель ударов духовных. Диавол мнил через грех сроднить с собой навсегда весь род человеческий, и таким образом поработить его своему темному владычеству; но вместо покорства встретил жестокую брань со стороны человека. От семени той же жены, которую обольстил он, непрерывной чередой будут восставать дивные ратоборцы на его поражение. Авель поразит его невинностью и чистотой. Енох - постоянным хождением пред Богом, Ной - упованием, Авраам - верой, Моисей - кротостью и смирением, Давид - необыкновенным покаянием, Иеремия - слезами, Креститель - постом и уединением. Наконец, явится обетованное Семя Жены, явится второй Адам, Господь с небесе, и родившись именно от одной только Жены, без мужа, всеконечно сокрушит самую главу адского змия крестом, разрушив державу греха и смерти, которую мнил он основать на падении человека.

Уразумел ли все это враг наш?.. Понял ли всю силу и лютость казни, его ожидающей? Едва ли... иначе не явился бы с такой наглостью для искушения второго Адама в пустыне Иорданской. Слишком много событий надлежало провидеть, дабы уразуметь вполне, что изрекалось теперь; и главнее всего надлежало предвидеть то, что, как чудо любви Божественной, выходило из всех пределов вероятия, то есть чтобы милосердие Божие к падшему человеку простерлось до того, что Сам Единородный Сын Божий, оставив славу, юже имеху Отца прежде мир не бысть (Ин. 17; 5), явится на земле в образе человека, соединит Свою судьбу с нашей судьбой, примет на Себя не только плоть, но и грехи наши, вознесет их с Собою на крест, претерпит смерть и сойдет в самый ад, дабы таким образом, возглавив Собою всяческая (Еф.1;10), соделаться владыкой не только жизни, но и смерти, самого ада. Мог ли, ослепленный гордостью и злобой Денница вместить в своем уме мысль о таковом чуде любви и смирения?

Тем труднее было нашим прародителям войти тогда же разумением во всю глубину суда и казни над змием. Но в этом, на первый раз, не было и нужды. Произнесенное в слух их наказание коварного обольстителя, хотя бы сначала и не понятое ими вполне, - особенно с таинственной его стороны, -тем не менее достигало в отношении к ним своей цели. Предваряя собою их собственное наказание, оно долженствовало служить им в ободрение, показуя, что Господь дорожит ими и после их падения, и все еще продолжает взирать на них, яко на Свою собственность. Полагаемая Самим Богом вражда между человеком и искусителем давала знать прародителям нашим, что они не переданы в беззащитную жертву злой и враждебной силе, низринувшей их с высоты невинности и богоподобия, что, несмотря на постигшее их бедствие, у них осталась возможность восстать от своего падения, стать противу врага, сразиться с ним и победить его, заемля (заимствуя) для сего и силу и средства от Того, Кто является теперь не только Судией их, но и Отмстителем за них. Впоследствии, когда очи прародителей более очистятся слезами покаяния и просветлеют верой и упованием, без сомнения, открыто будет им и более, как о благословенном Семени Жены, так и о тлетворном семени змия; яснее ука-жется, кто враг их и Кто Искупитель, чем побеждать первого и как соединяться с последним. Но это не касается уже настоящего предмета нашего; нам должно теперь обратить внимание на другое.

Итак, у всех нас есть враг, ужасный, непримиримый, который коварством своим погубил нас в Едеме, и теперь непрестанно употребляет все средства, чтобы никто из нас не восстал от сего падения, а, следуя его внушениям, продолжал низвергаться все глубже - в пропасть адскую. У всех нас есть и всемогущий Искупитель, Который спас нас от смерти вечной еще в Едеме, и тогда же, по беспримерному милосердию Своему, принял на Себя изгладить все следы падения и возвратить нам с лихвой наше первобытное совершенство.

Далее - ни Искупитель, ни искуситель наш не могут действовать на нас без нас: Первый, несмотря на Свое всемогущество, не может преставить нас в рай, если мы будем противиться этому; последний, несмотря на всю злобу и хитрость его, не в состоянии увлечь нас во ад, если мы не будем содействовать тому. Посему от нас самих зависит благополучный или злополучный исход борьбы, за нас ведомой; прейти на небо или во ад, можно сказать, в нашей воле. Итак, что же мы делаем? кому помогаем? на чьей стороне остаемся?..

Увы, у нас множество споров, распрей и браней; а о великой брани между семенем жены и семенем змия, то есть между всеми нами и общим врагом нашим, многие из нас почти не ведают! Не ведают, что этот лютый дракон доселе непрестанно ходит по всему миру с темными клевретами своими, иский кого поглотити (1 Пет. 5; 8). Откуда это пагубное неведение?.. От собственного небрежения. Ибо Евангелие непрестанно возглашает о сей важной для всех нас истине. Другим она известна, но обращается ими не на пользу, а во вред себе и другим. Они ведают все, что Писание сказывает нам о злобном враге нашем, но не прилагают веры сказываемому. Можете судить, как должен быть доволен враг наш и как радоваться, находя между людьми такое неверие в самое бытие свое!.. Лучшего положения для себя не мог пожелать он сам. Ибо представляя его несуществующим, по тому самому нисколько не страшатся его и не берут мер противу козней его; а таким образом дают ему возможность действовать над собою, как ему угодно. Это воины, отдающиеся в плен без сражения! И действительно, посмотрите на тех людей, для коих дух злобы не существует! Для них не существует и Искупитель. Ибо для чего искать вождя, когда нет брани? Для них нет и заповеди с запрещенным древом: все позволено!

Блюдитесь, братие мои, подобных лжеумствователей, мудрых токмо на злое, - на свою и чужую погибель; закрывайте слух от их душетленных бесед и возражений, дабы не пострадать подобно прародительнице нашей. Памятуйте непрестанно, что у всех нас брань не с плотию токмо и кровйю, не с соблазнами токмо мира видимого, а и с духами злобы поднебесными (Еф. 6; 12), и памятуя о сем, никогда не слагайте с себя того святого всеоружия, коим слово Божие облекает христианина на сражение с врагом нашего спасения, то есть, как говорит апостол Христов, станните убо препоясаны чресла ваша истиною, и оболкшеся в броня правды, и обувше нозе во уготование благовествования мира: над всеми же восприимше щит веры, в немже возможете вся стрелы лукаваго разжженныя угасити: и шлем спасения восприимите, имечь духовный, иже есть глагол Божий: всякою молитвою и молением молящеся на всяко время духом (Еф. 6; 14-18). Аминь.