И рече Бог: се, Адам бысть яко един от Нас, еже разумети доброе и лукавое: и ныне да не когда прострет руку свою и возмет от древа жизни... и жив будет во веки. Иизгна его Господь Бог из рая сладости делати землю, от нею же взят бысть. И изрину Адама, и всели его прямо рая сладости (Быт. 3; 22-24).

После Божественного приговора над прародителями нашими, подлежало еще решению - где жить им? Оставаться ли по-прежнему в Едеме, или быть переселенными в другое место? Премудрость Божия предсудила (предпочла) последнее. В самом деле, человеку, по падении его, уже не в пользу было бессмертие, а надлежало возвратиться в землю, от неяже взят бысть; это, как мы видели, составляло и наказание за грех, и вместе врачевство от ожесточения во грехе, такое врачевство, которого не могло заменить для нас ничто. Но в Едеме, и по падении человека, оставалось древо жизни: вкушение от плодов его могло и грешника предохранить от смерти телесной. Между тем, кто самовольно дерзнул на вкушение от плодов древа запрещенного, от того трудно было ожидать, чтобы он не покусился на вкушение от плодов древа животного. После сего оставалось одно из двух: или уничтожить древо жизни, или переселить человека из рая. Последнее было естественнее уже потому, что Едем весь был приспособлен к обитанию в нем человека невинного и, следовательно, сделался неспособен для жительства в нем человека-грешника, который отселе должен был жить не плодами с древ райских, а доставать себе пропитание в поте лица, из земли, трудами рук своих, и по тому самому обитать уже вне рая.

Все сии мысли находятся, братие мои, в словах Моисея, вами слышанных; только они изображены у него не просто, а в виде некоего чрезвычайного совета, который держит Творец с Самим Собою. И рече Бог: се, Адам быстъ, яко един от Нас!.. Дважды токмо встречается такое самособеседование Божие в повествовании о прародителях наших: в первый раз перед их произведением на свет, где Господь говорит: сотворим человека по образу Нашему (Быт. 1; 26); в другой раз здесь, перед изгнанием их из рая. Так занимались не только судьбой, самим местопребыванием нашим, дабы мы знали, что если с нами сделано что-либо, то сделано не по мщению какому-либо и в гневе, а, так сказать, с полным рассуждением, и не по другой какой причине, а для нашего же блага.

И рече Бог: се, Адам быстъ, яко един от Нас, еже разумети доброе и лукавое. Явно, что речь Божия обращена здесь к какому-то лицу, или точнее, лицам. Каким?.. Не к Ангелам ли?.. Но Господь говорит: яко един от Нас, что несказанно выше всякого Ангела. Притом слова сии из уст Божиих имеют видимое отношение к тому обещанию, коим искуситель обольстил праматерь нашу, говоря: будете яко Бози (Быт. 3; 5). Простирая руку к плоду запрещенному, Ева думала сделаться через то подобной не Ангелам, а Самому Богу. После сего не остается уже никакого сомнения, что вышесказанные слова обращены не к Ангелам, а к Лицам Божественным и единосущным; то есть Бог Отец говорит сие к Богу Сыну и Богу Духу Святому. Что же говорится о нас в сем великом совете?.. Говорится нечто, как бы в укоризну нам; но поелику эта укоризна исходит из уст любви Божией, то и составляет не столько явную укоризну, сколько тайное сожаление о нас. Се, Адам быстъ, яко един от Нас, еже разумети доброе и лукавое. Адам, как бы так говорил Господь, сделал, со своей стороны, все для достижения того, что присоветовал змий; он знает теперь доброе и лукавое, уподобился Богу! То есть, другими словами, Адам так уклонился теперь от своего предназначения, так расстроился во всем существе своем, сделался так несчастен, что о нем надобно подумать снова столько же, сколько думано прежде, когда он получал бытие из рук Наших. Что же с ним теперь делать? Если предоставить ему самому определить дальнейшую свою судьбу до смерти, то он, неразумный, предпочтет, по легкомыслию, остаться жить в Едеме, воображая, что тут ему лучше; а оставшись в раю, он, без сомнения, не удержится от вкушения плодов с древа жизни, что было бы теперь крайне вредно для него, ибо это самое воспрепятствует Нашему благодетельному распоряжению о нем - возвратиться ему, на время, в землю, от неяже взят. Посему - и ныне да не когда прострет руку свою и возмет от древа жизни... и жив будет во век, - надобно назначить ему другое место жительства, где не было бы древа жизни, для него теперь вредного, и где скорее встретили бы его труд и печаль, для него теперь необходимые: и изгна... Господь Бог Адама из рая сладости делати землю, от неяже взят бысть. И изрину Адама.

Последнее выражение: и изрину, - подает мысль, что удаление прародителей из рая соединено было с некоторым принуждением, а посему заставляет предполагать с их стороны усилие - остаться там, где были. И можно ли было скоро и с охотой оставить рай, чтобы пойти вон, на землю, уже проклятую, в ожидании от пота и трудов над ней - терния и волчцев? Но, без сомнения, это усилие - не расставаться с местом своего первобытного жительства - состояло не в чем другом, как в молении и слезах, как это бывает с детьми, когда их хотят удалить навсегда от какого-либо любимого места. В таком случае потребно бывает некоторое усилие руки отца или матери. То же последовало и теперь: невидимая сила заставила прародителей идти, куда повелено: и изрину Адама.

И всели его прямо рая сладости. Судя по той цели, для коей прародители удалены из рая, можно было ожидать, что для нового жительства их избрано будет место, совершенно удаленное от Едема, дабы не было перед глазами искушения - пожелать паки возвратиться в него. Но премудрость Божия поступает противным образом - вселяет Адама не вдали, а прямо рая, дабы он всегда имел его перед глазами своими. Для чего это? Для того, конечно, чтобы вид потерянного Едема непрестанно напоминал человеку о том, чего он лишился, и располагал его к покаянию. Это полезно было даже не для одного Адама и Евы, а и для потомков их, кои, без сомнения, не вдруг разлучились со своими прародителями, а долго жили с ними вместе - прямо рая. Таким образом, в их памяти и уме от самого взгляда на Едем утверждалось сказание Адама и Евы о первобытном блаженном состоянии человечества, о преступлении заповеди, о змие-искусителе, о суде Божием и наказании за грех. Все это должно было располагать потомков Адамовых к чувствам покаяния и веры в обетование Божие о победе над змием. И сему-то, конечно, должно приписать, что предания о первобытном невинном состоянии человека и его падении до того распространились и утвердились во всем роде человеческом, что, несмотря на столько веков, на истребление первого мира потопом, на рассеяние по столпотворении Вавилонском людей по всему лицу земли, доселе, хотя неясно, слышатся в священных верованиях всех народов.

Будем, братие мои, и мы чаще ставить себя в мыслях прямо рая; будем воспоминать то, что случилось с нами в Едеме: как мы преступили заповедь, как лишились образа Божия, как облеклись сначала листвием смоковничным, а потом ризами кожаными, как осуждены в поте лица снискивать хлеб свой и возвратиться в землю, от неяже взяты. Это будет стократ полезнее для нас, нежели перебирать и вращать в памяти пышные прозвания и титулы своих предков, отличия и права, ими для нас приобретенные. Ах, что значит все нынешнее, так называемое благородство человеческое перед тем, что мы все были и чем обладали некогда! Если бы мы устояли в невинности Едемской, то все наслаждались бы ныне таким совершенством, которое в настоящем бедственном состоянии нашем трудно и представить. Ибо не напрасно злобный враг наш позавидовал нам: великим обладали мы, и еще к стократ большему были предназначены! Теперь все это ниспровергнуто, попрано, рассеяно, изглаждено. Но и теперь есть средство все исправить, все паки приобрести, взойти на прежнюю высоту Богоподобия и блаженства. Второй Адам, Божественный Искупитель наш, для того и пришел с небес на землю, для того и воспринял на Себя плоть нашу, для того умер и воскрес, дабы восставить все падшее в Адаме первом, возвратить нам права наши, даровать все силы для победы над грехом и диаволом. От нас зависит воспользоваться сим Божественным благодеянием, усвоить себе наше искупление - употреблением в дело тех спасительных средств, кои нам доставлены. А для того, чтобы уметь оценить их как должно, чтобы научиться дорожить ими для своего спасения и немедленно начать употреблять во благо свое, нужно чаще всем нам воспоминать наше первобытное состояние и потерянное блаженство. Будем же, говорю, ставить себя в мыслях прямо рая и, взирая мысленно на Едем, сравнивать нынешнее наше бедственное состояние с первобытным, сравнивая, обращаться к Искупителю нашему за средствами возвратить потерянное, и блюстись от новых грехопадений. Аминь.