Высокое богословие заключается в словах сих, братие мои, богословие и созерцательное и деятельное, успокоительное и всерадостное для тех, кои соображают с ним веру, дела и жизнь свою; грозное и всеобличительное для тех, кои небрегут о нем. Последуя гласу Церкви, мы тем охотнее предаемся ныне всей глубине сего богословия, что видим в этом средство, не прерывая нисколько собеседований о предмете, нас с вами занимающем, воздать подобающую честь настоящему празднеству в честь преблагословенныя Девы Марии. Ибо, вникая в смысл сего высокого песнопения церковного, мы паки встретимся с прародителями нашими в Едеме; а между тем восхвалим великую Заступницу нашу, Которая послужила Взбранною Воеводою не грекам токмо на поражение скифов и сарацин, а всему роду человеческому, на низложение оного древнего прегордого Кагана, который, обольстив и поработив себе прародителей наших в Едеме, мечтал вечно удержать в плену у себя весь род человеческий.

Солгася, то есть обманулся в своем ожидании и намерении, древний Адам, и Бог вожделев быти, не бысть.

Мы видели, откуда и как возникло в Еве и Адаме безумное вожделение, быть яко бози (Быт. 3; 5). Причиной и поводом к сему был змий-искуситель или, паче, дух злобы, действовавший в змие и клеветой на Бога и суетными обещаниями успевший возбудить в прародительнице нашей несбыточную надежду на мгновенное обожение своей природы. Видели далее, как Ева и Адам привели в действие свое преступное намерение и, по совету змия, вкусили от плода запрещенного. Во всем этом был жестокий обман со стороны змия, ибо это несчастное вкушение, яко противное заповеди Божией, было для человека средством не к тому, чтобы сделаться Богом, а прямо к противному, то есть чтобы потерять и ту часть богоподобия, которой Адам обладал уже, яко созданный по образу Божию. Горький опыт не замедлил, как мы видели, показать все это на деле. Прародители тотчас почувствовали свою, неведомую ими дотоле, наготу, стыд и страх; сделались неспособными не только быть яко Бог, но и сносить присутствие Божие, почему и сокрылись от лица Божия, в среду древ райских. Когда же воззванные потом пред суд Божий, обличены во грехе, то подверглись осуждению: жена на болезни чадородия и сугубую покорность своему мужу, муж на пот и труды над возделыванием земли, оба - на возвращение в землю, от неяже взяты. Не могло быть ошибки ужаснее, разобольщения более полного: солгася древний Адам!

Если бы дело осталось в таком виде, то какое бы было торжество для врага нашего, не только над нами, но и над Самим Творцом нашим! Он достиг, по-видимому, всего: ибо вот, план и намерения Всемогущего в создании человека расстроены и превращены (разрушены); земной образ и наместник Его унижен, поруган, ограблен и поражен смертью; земля и род человеческий отселе - царство греха и страстей, следовательно, подвластное духу злобы. Победа полная! И как это все достигнуто скоро, легко, верно, безвозвратно!

Мы говорим: и безвозвратно. Ибо средства к восстановлению падшего человека не представлялось никакого. Человек сам - что бы он сделал для сего? Тот, кто не устоял на высоте богоподобия, обладая всеми силами, как бы мог взойти обратно на сию святую высоту, разбившись от падения и потеряв силы?.. Ангелы и духи чистые? Они могли сообщить несколько света и теплоты помраченному и охладевшему к добру человеку, могли оказать ему некую помощь в известных случаях, но поднять его из глубины греха, смерти и тления -это было превыше и их сил. Для Самого Божества казалось невозможным оказать помощь падшему человеку и спасти его от погибели греховной. Ибо главное свойство греха в том и состоит, что он удаляет человека от Бога и Бога от человека. Для подания помощи нужна близость к тому, кому помогают, и некое соединение с ним; а святость существа Божия требовала не приближения, а удаления от нее человека, яко грешника: ибо кое общение свету ко тме (2 Кор. 6; 14), чистоте и святости к беззаконию?

Все сие, без сомнения, ясно видел всезлобный враг наш; видел - и радовался и торжествовал над нами. Но непродолжительно было торжество всегубителя! В неисследимых глубинах премудрости Божией от век уже обреталось средство не только восстановить человека падшего, не только посрамить диавола разрушением всех дел его, но сделать гораздо более: именно обратить в истину то самое, что искуситель, яко совершенно несбыточное, обещал Адаму, - дабы солгался уже не Адам, а враг наш. Он обещал, как мы видели, от вкушения плодов запрещенных совершенство Божеское, воображая, без сомнения, в уме своем, что это решительно невозможно. И вот, премудрость и любовь Божия положили эту невозможность обратить в действительность, то есть возвысить естество человеческое не до обладания только, как прежде было, образом Божиим, через отражение в себе некоторых совершенств Божественных, а до некоего действительного участия в самом естестве Божественном, да будем, как говорит святой апостол Петр, Божественного причастницы естества (2 Пет. 1: 4). Для достижения такой чрезвычайной цели необходимо было и средство чрезвычайное. И действительно, для сего употреблено такое средство, которое не могло прийти на мысль самому многоочитому Серафиму: «человек бывает Бог, да Бога Адама соделает».

Известно, братие мои, как совершилась сия тайна, как произошло это чудо. Несмотря на омрачение естества нашего грехом, на унижение его страстями, на нашу нечистоту, безобразие, бренность и тление, Единородный Сын Божий, со всей полнотой Божественных сил, нисшел до нас, падших, принял на Себя естество наше на всю вечность, соделался подобным нам человеком, усвоил Себе все наши немощи, кроме греха, и, в удовлетворение правде Божией, умер за нас на кресте. Примирив таким образом человека с Богом, Он возвратил нам все потерянные права, излил на род человеческий всю полноту Божественных сил, открыл каждому из нас вход на небо и доставил возможность не токмо приближаться к Богу, но и соединяться с Ним во един дух. Таким-то образом Бог Человек бывает, «да Бога Адама соделает!»

Вместе с сим чрезвычайным действием, по необходимости, долженствовало измениться в судьбе нашей все и навсегда. С вочеловечением Сына Божия человечество, в Лице Его, явилось обоженным и исполненным всей силой Божества; а по совершении дела искупления оно превознесено не только превыше первобытного нашего совершенства в Едеме, а превыше всякого величия Ангелов и Архангелов, так что теперь Бог и Человек во Христе - едино Лицо, Божественное и препрославленное. Вот к чему, сам не зная, вопреки своей злобе, привел человека искуситель! Он не потерпел видеть природы нашей в раю; а теперь, как ни поднимет очи на небо (если поднимает когда-либо), всегда видит естество человеческое, в Лице Искупителя нашего, сидящим одесную престола величествия на высоких (Евр.1; 3).

Но не этот один удар должен перенести враг наш, хотя и его вполне достаточно для сокрушения всей главы змииной. Нет, Сын Божий соделался Сыном Человеческим не для того токмо, чтобы в едином Лице Своем обожить воспринятое Им человечество, но чтобы через Себя и от Себя распространить, до известной степени, это обожение на всех потомков Адама, кои суть теперь единокровные, так сказать, братия Его. Вследствие Его воплощения и обожения Им в Лице Своем природы нашей, должно выйти столько же обоженных людей, сколько есть людей совершенно облагодатствованных, так чтобы враг наш на кого потом ни воззрел из них, в каждом увидел бы величие и славу Божества. Бог человек бывает, да Бога Адама соделает!

Не вдруг началось, не вдруг может и кончиться чудо столь великое; ибо не вдруг каждый из падших сынов Адама может быть возведен на сию высоту пребожественную. Потребно множество разных средств, а вместе с тем и времени, чтобы природа человеческая в каждом из верующих исцелилась, очистилась, просветлела, возвысилась и сделалась способной к тому, чтобы быть едино с Богом. Но премудрость Искупителя нашего сделала все, чтобы облегчить, сколько возможно, упрочить и обезопасить для каждого этот восход на высоту уже не Богоподобия токмо, а действительного обожения естества человеческого. И столько уже потомков Адама, кои могут сказать о себе, по примеру святого Павла: живу же не ктому аз, но живет во мне Христос! (Гал. 2; 20). Сколько еще до конца мира явится душ, кои возмогут сказать о себе то же самое! Степень совершенства, достигаемого истинно верующими, еще на земле так велика, что Сам Господь благоволит их именовать не людьми, а богами. Так, о Моисее прямо говорится: се, дах тя Бога фараону (Исх. 7; 1). Посему сии обоженные человеки и производят уже дела не человеческие, а, можно сказать, истинно божеские: тот единым словом останавливает солнце; сей разделяет жезлом море; другой воскрешает мертвых. Но в продолжение сей жизни слава обожения верных рабов Господних, как некогда слава Божия в скинии свидения, все еще сокрывается под завесой кожаной, то есть под грубой нашей плотью. Откроется же вся полнота сея славы и перед всем миром в последний день, когда паки предстанет, или паче приведется на суд с нами враг наш. Тогда-то, по величественному выражению Псалмопевца, Бог ста в сонме богов, посреде же боги разсудит! (Пс.81; 1), то есть Божественный Искупитель наш, вступив в полное соединение с богами, то есть человеками, Им искупленными и обоженными, вместе с ними произнесет суд над диаволом и его клевретами. Не весте ли, - пишет святой Павел, - яко святии мирови имут судити? (1 Кор. 6; 2).

К такой неизреченной высоте предназначены все мы, братие мои, вследствие воплощения для нас Сына Божия! Если высота сия изумительна и даже неимоверна, по сравнению с нашей бедностью и ничтожеством греховным, то, с другой стороны, она естественна и, можно сказать, необходима, по сравнению с достоинством и деяниями Божественного Искупителя нашего. Ибо какова причина, таково и действие. Поелику же воплощение для нас и смерть за нас Сына Божия суть события преестественные и неизмеримые, то таковы же должны быть и следствия сих событий. Коль скоро Бог во плоти, то самая плоть - в чистом виде ее - уже в Боге: «человек Бог бывает, да Бога Адама соделает!»

Но кого, после Божественного Искупителя нашего, должны мы более всех благодарить за такую честь и достоинство, как не Пресвятую Матерь Его, преблагословенную Деву Марию? Она, единая из всех дщерей Евы, столько обрела благодати у Господа, что возмогла вместить в пречистой утробе Своей Того, Коего не вмещают небеса небес; Она воспитала от непорочных сосцов Своих Того, Кто имел сокрушить главу змия и покорить его под ноги наши; Она вполне вознаградила то, что погублено было в Едеме Евой.

Достойно убо и праведно поется и славится имя Ее от конец до конец вселенныя. Достойно и праведно провозглашается Она высшею Херувим и славнейшею без сравнения Серафим. Ибо над кем скорее и во всей силе должна была выполниться высокая цель искупления, как не над Ней? Кому подобало более причаститься Божественного естества, как не Той, от Коей взято человеческое естество? После Сына Божия Пресвятая Матерь Его есть первый и высший образец воссозданного и обоженного искуплением Его человечества. Аминь.