Дикие пальмы

«Дикие пальмы» — роман Уильяма Фолкнера о странной структуре. Он сам писал:

«Поначалу это была одна история — история Шарлотты Риттенмайер и Гарри Уилберна, которые пожертвовали всем ради любви, а затем потеряли ее. И до тех пор, пока я не сел за стол, я и понятия не имел, что у меня получатся две отдельные истории. Однако когда я дошел до конца того, что стало впоследствии первой главой «Диких пальм», то обнаружил неожиданно, что чего-то не хватает; что рассказ нужно усилить, как-то приподнять его — наподобие контрапункта в музыкальном произведении. Тогда я начал писать «Старика», и писал его до тех пор, пока сюжет «Диких пальм» вновь не набрал высоты тона; тогда я оборвал «Старика» на том месте, где сейчас кончается его первая часть, и продолжал историю «Диких пальм», и разворачивал ее до тех пор, пока сюжет ее вновь не начал ослабевать…»

В одном из фильмов Годара цитируется фраза из «Диких пальм»: «Да, подумал он, если выбирать между горем и ничем, то я выбираю горе». Вот еще цитата, проясняющая христианский характер романа:

«К черту деньги. Я могу заработать столько денег, сколько нам будет нужно; и я определенно не вижу предела моим фантазиям на тему половых расстройств у женщин. Я не об этом, и не о Юте. Я говорю о нас. О любви, с твоего позволения. Потому что она не может продолжаться. Для нее в мире, даже в Юте, нет места. Мы уничтожили ее. На это потребовалось немало времени. Но человек неисчерпаем и безграничен в своей изобретательности, а потому мы наконец избавились от любви, как мы избавились от Христа. Вместо гласа Божьего у нас радио, а вместо того, чтобы месяцами и годами копить эмоциональное богатство и заслужить одну-единственную возможность расточить все его на любовь, мы теперь можем разлить его тонким слоем на кучку меди в наших карманах и пощекотать себе нервы у газетных стендов, торчащих по паре в каждом квартале, как палочки жевательной резинки или шоколадки из автомата. Если бы Иисус вернулся сегодня, нам бы пришлось быстренько распять его в целях самозащиты, чтобы оправдать и сохранить цивилизацию, которую мы выстроили и выстрадали, ради которой мы умираем с криками и проклятиями в ярости, бессилии и страхе вот уже две тысячи лет, чтобы воссоздаваться и совершенствоваться собственно в образе человека; если бы вернулась Венера, то в образе грязненького мужика из сортира подземки с пачкой французских почтовых открыток в руке… Маккорд повернулся на стуле и сделал движение рукой — резкий, короткий, яростный жест».

Кроме текста романа вы здесь найдете и его аудиоверсию (весь роман — Евгений Терновский, «Нигде не купишь». Часть романа «Старик» — Ирина Ерисанова, «Нигде не купишь»). Выкладываем также отдельно часть романа «Старик» в ином переводе.