Безымянная страна

Помимо культурологии и искусствознания, главной темой Вейдле была Европа как христианская культура и ее срыв в XX в.; Россия как органическая часть Европы; «вестернизация» России как (парадоксальным образом) лучший путь выявления ее своеобразия; петербургская Россия — как «вполне Россия», высшая фаза развития ее; и наконец — Советская Россия как «азиатская рожа» России, ее срыв. Книга «Безымянная страна» как раз посвящена этой теме: место христианской России в истории европейской культуры. В. М. Толмачев писал, что в творчестве Вейдле: «30-х годов преобладала литературная критика, то в книгах, изданных в первые два послевоенных десятилетия, преобладала политическая тематика: «Вечерний день» (Нью-Йорк, 1952), «Задача России» (Нью-Йорк, 1956), «Безымянная страна» (Париж, 1968). Однако и в них угол зрения был таков, что политические оценки выступали продолжением историософии, основу которой вполне привычно для русской религиозно-философской критики составил литературный, а точнее сказать (в чем и заключается элемент его оригинальности), поэтический материал. Параллельно он возвращается к искусствознанию».

«Безымянной страной» Владимир Вейдле называл СССР: Россию в ее аспекте отречения от собственной задачи — задачи стать самобытной христианской культурой в ряду других великих христианских культур Европы. Он, в частности, писал: «Безымянная страна! То, что было Россией Пушкина и Толстого, как и Русью Троице-Сергиевской лавры, инока Андрея-иконописца, то нынче безымянно. Нет больше имени, которым назывались бы совокупно и Гоголь, и Селифан, и «шипенье пенистых бокалов», «Медный всадник», «дите», колея, плетень и поля. Не то чтоб пропало. Оно живо, оно все то же; все его знают; знают и там не хуже, чем здесь. Но страну лишили его, и потому оно стало тайным, а став тайным, стало святым — святее, чем в былые времена. Грех поминать его всуе. В стране четырех букв, если не всуе поминают его, то поминают с опаской, потому что знают: не тюрьма именуется им, а все то, что нынче в тюрьме. Нам же здесь, за рубежом, нужно помнить твердо: СССР не Россия; и столь же твердо: Россия — там, под этим никчемным ярлыком. Не мы, а новые поколения русских людей, те, что уже пришли или еще придут на смену старым, сделают то, чего мы сделать не можем, — не вернутся назад, но свяжут будущее с прошлым, буквы сотрут и скажут:

— Встань, безымянная страна,
Россия! встань и возвышайся!

Мы вернули тебе отнятое у тебя имя. Мы в душе все проведшие годы им называли твою душу. Отныне ты вся им будешь зваться, как прежде, вновь и навсегда».