Вечерний день

«Вечерний день. Отклики и очерки на западные темы» — авторский сборник историко-философской публицистики Владимира Вейдле. Если даже не обращать внимания на содержание этой книги, чисто в литературном плане, «Вечерний день» Вейдле — один из лучших образцов русской эссеистики. По наполнению же очерки, составившие «Вечерний день», представляют собой взгляд русского европейца (причем верующего, что немаловажно) на Запад. Очерки о Франции, Италии, Англии, о XIX веке, тех или иных исторических событиях, о европейских писателях. Главная тема Вейдле — Европа как христианская культура и ее срыв в XX веке; Россия как органическая часть Европы; «вестернизация» России как (парадоксальным образом) лучший путь выявления ее своеобразия; петербургская Россия — как «вполне Россия», высшая фаза развития ее; и наконец — Советская Россия как «азиатская рожа» России, ее срыв. Вейдле пишет: «Россия тоже — страна христианской Европы и что для нас русских не будет безразлична святыня шартрского холма, пока мы не обернемся к ней «своею азиатской рожей», тем самым перестав быть русскими. В те годы, после первой войны, когда разливалось по западному миру обманчивое послевоенное благополучие, Россия обреклась на страшную жертву не за свои только, но и за европейские грехи. Очищаться от этих грехов придется не одной России, и если чего не хватало в списке мерзостей русского коммунизма, список дополнила гитлеровская Германия. Нет в мире ни одной страны, вполне неповинной во взрощении этой двойной отравы, и тем, кто одолел одно воплощение ее и хочет бороться с другим, гораздо более могущественным и труднее одолимым, надлежит прежде всего очиститься самим. Если это совершится, если наследники христианской Европы пробьются сквозь ночь к неведомому дню, тогда в его свете восстанет и Россия, возвращенная тому миру, в чей состав она вросла душою, с тех пор, как была рождена и крещена. Когда я смотрел, столько уже лет тому назад, с чем-то близким к отчаянию на черные дыры в Сен-Кантене, вышел священник из ризницы с дарами, зазвучал орган, понеслись к высокому своду детские, легкие голоса. Начиналась служба; и сразу рассыпалось, уползло то страшное, что было здесь и что казалось так неизгладимо. Вернулась и надежда, как она возвращается всегда, когда начинается то, что не может кончиться иначе, чем обетованием нового начала, ныне, присно и во веки веков. Аминь».