Молох

«Трилогия власти» (вместе с «Фаустом» — уже тетралогия) — вряд ли погрешим против истины, если скажем что трилогия — высшее достижения Сокурова. Сам режиссер описывал концепцию цикла так: «Во всех этих фильмах я стремлюсь показать, сколь важна очеловеченная власть. И что власть — не от Бога, она — от людей». «Молох» — фильм о Гитлере, о дошедшей до последнего края самообожествленной власти. Другая линия «Ади и Евы» — с понятными аллюзиями. 

Кроме фильма «Молох» мы здесь разместили сценарий («Мистерия горы») Арабова. Сокуров предпосылает «Мистерии горы» следующие слова:

«Не уверен, что режиссеру следует писать о сценарии Юрия Николаевича Арабова. “Мистерия горы” — произведение самодостаточное и, возможно, не нуждавшееся в экранизации. Несмотря на предварительно существовавшую режиссерскую экспликацию, сценарий получился совершенно оригинальным, является значительным развитием первоначального режиссерского замысла и открывает свое содержание и для режиссера.

И всё же “Мистерия горы” — произведение в первую очередь литературное со всеми соответствующими признаками. Современный читатель, достаточно знакомый с историческими фактами из жизни “героев”, возможно, подивится смелости автора — увидит психологически мотивированные, простые, в конце концов, вполне понятные человеческие отношения.

Подчеркиваю: простые и понятные отношения. Нацизму только на первый взгляд предшествуют социально-политические предпосылки — важно понять, что для его возникновения необходимо появление в человеческом обществе огромного числа несчастных людей и во главе этих несчастных должен встать самый несчастный из всех несчастных — Счастливый своим несчастием человек.

Видимо, необходимо предупредить наших возможных зрителей, что фильм “Молох” не является экранизацией предлагаемого вам текста — и по содержанию диалогов, и по некоторым драматургическим признакам вы найдете большие различия между сценарием и фильмом. В нашей совместной работе с Ю. Н. Арабовым так было всегда, ибо сценарист не раб кинематографического режиссера, а свободный литературный работник, и он вправе в пространстве своего художественного труда добиваться решения своих художественных задач».

Небольшой отрывок из сценария:

«— Сколько дивизий СС находится в моем распоряжении? — задал вопрос хозяин без видимой связи с контекстом разговора.

— Не имею понятия.

— Шесть, — сказал фюрер. — И ни один из этих солдат не ходит в церковь. А куда они идут, вы знаете?

Гость промолчал.

— На смерть, — сухо объяснил Ади. — Ваш племянник вместе с вами ходил в церковь. Но на смерть почему-то не пошел, хотя видел в церкви каждый день распятого Бога. Кто объяснит этот парадокс? Молиться распятому мертвецу и не хотеть умереть!..

— Ответ на это дает молодость, — попытался возразить пастор.

— Нет, — жестко отрубил фюрер. — Ответ на это дают личинки мухи. Гость нервно передернул плечами, когда услышал про мух. Он оглянулся и, вместо того чтоб следить за извилистой прихотливой мыслью хозяина, заинтересовался, а не подслушивают ли их. Ева сделала вид, что ничего не знает, взяла в руки тряпку и начала протирать большое зеркало.

— Сколько яиц откладывает муха? — спросил между тем Ади.

Пастор пожал плечами.

— Несколько миллионов, — сам ответил на свой вопрос фюрер. — Сколько яиц погибает?

Гость снова промолчал.

— Несколько миллионов. То есть все яйца, которые отложены, все погибли. До единого. Но мухи-то живы! Живы!.. Откуда, я вас спрашиваю?! Пастор стоял, опустив голову, как школьник.

— А живы они потому, что это кому-то выгодно. Кто-то заботится об их маленькой жизни и продлевает ее вопреки всякой вероятности, вопреки яйцам и прочей чепухе! Вопреки науке, логике и разумению! Я не знаю, кто это. Может, Бог, а может, мировой закон, космические излучения, судьба, эволюция… Не знаю. Но то же самое происходит с человеком. Если природе нужно, чтобы этот конкретный человек жил, его ничто не уничтожит, ни Восточный фронт, ни Западный. А если он ничего не стоит, если это фитюлька, тряпка на эволюционной лестнице, то и сгинет, исчезнет без всякой моей помощи!.. Глаза у Ади вылезли и налились голубой водой. Ева от смущения начала напевать под нос какую-то веселую песенку. Пастор опустил свою голову еще ниже. Пробормотал:

— Человеку свойственно питать иллюзии… И я здесь не исключение. Я довольно часто веду с вами разговоры в своем воображении. И каждый раз на что-то надеюсь. Вы ведь из католической семьи, и в некоторых ваших речах можно найти подобие духовности. Но на что мне надеяться, смешной я человек? Что я хочу услышать от того, кто не оставил от церкви камня на камне? Молодежи вы запрещаете бывать в храмах, старики боятся, тоже не ходят туда, священников сажаете и ведете за ними слежку. А я все рассказываю, все прошу вас о чем-то, будто вы Христос… Почему я так глуп?

— Христос был сыном римского легионера, и не надо у него ничего просить. Он умер и ничего вам не даст, — сказал Ади.

В голосе его послышалась усталость. После первых минут возбуждения фюрером начала овладевать апатия».