Круг второй

Сам Сокуров писал о своем фильме: «Скорбный долг сына, единый для всех живущих — похоронить отца. Главное и единственное событие фильма “Круг второй”, запечатленное с эпической простотой и подробностью факта. Но именно в нем зримо выявились все разъятые связи нашей жизни, бессмысленная инерция распавшихся ритуалов, имевших когда-то и сокровенное содержание и значение… Мертвый отец, мертвый город, мертвые времена, и день неотличим от ночи, а жизнь — от небытия. Бесследный уход, ничтожное наследство — горсть фальшивых реликвий, подытоживших целую жизнь… Вот он, трагический исход исторического заблуждения нашего общества — общества, дерзнувшего оборвать связь времен и обойтись социальной догмой». Кинокритик комментировал сокуровскую картину так: «В “Круге втором” Сокуров особенно одержим философско-эстетической неразрешимой проблемой проникновения в иные пределы (правда, этот мотив возникал еще в “Одиноком голосе человека”), по ту сторону жизни и смерти, в некий мир, где есть возможность общаться с духом умершего человека, в данном случае — отца, у гроба которого проводит день и ночь сравнительно молодой парень, вероятно, впервые задумавшийся о бренности всего сущего. Режиссер на редкость сосредоточенно и самоотреченно занят напряженными духовными поисками смысла бытия, а в большей степени — инобытия, той самой бездны, которая, по определению Владимира Набокова, находится “и до, и после”. И в отличие от ряда других творений Александра Сокурова, “Круг второй” производит сильное впечатление благодаря минимализму выразительных средств и лаконичности художественного высказывания, не претендующего на назойливую многозначительность и метафизическую символику».