Статьи

Собрание статей французского православного богослова Оливье-Мориса Клемана:

Космология, церковный гнозис и тайна тварного бытия
Власть и вера
Канон Андрея Критского — пробуждение души
Почему я православный христианин
Свидетели надежды в кризисном мире
Христианство и секуляризация
Памяти П. Н. Евдокимова

Приведем цитату из «Власти и веры»; Клеман описывает феномен власти в падшем мире через три характеристики:

«– сводящее с ума головокружение от смерти и власти убивать;

– нужда в рабах и во врагах;

– осуществление на массах некоего гипноза и магической одержимости властью, представители которой сами являются одержимыми (последнее звено соединяется с первым)».

А вот как он описывает «Христову революцию»:

«Евангельское учение, отделяя Царство Бога от царства кесаря, открывает пространство свободы духа, свободы индивидуума. Царство кесаря теряет свою сакральность, ограничивается и в то же время получает другую ориентацию. Оно является законным, когда вносит определенный порядок, но оно незаконно, когда требует себе поклонения, когда представляет себя как закрытую, псевдобожественную целостность. Что же касается Царства Бога, то оно «не от мира сего», оно не выражает себя в соответствии с понятиями мира сего, в соответствии с его властью смерти. Несмотря на это, оно таинственно, сакраментально преобразовывает сердца (то есть, выражаясь по-библейски, умы), оно оплодотворяет мир как создание Божие, оно протестует против него как сплетения иллюзий, лжи и гипноза и подрывает его.

По Евангелию, истинной властью является власть Бога распятого: власть, которая хочет изменения другого вплоть до того, что позволяет убить себя, чтобы даровать другому воскресение. Так абсолютная власть, власть Бога, “Пантократора”, отождествляется с абсолютным даром себя, с жертвой, которая дает людям жизнь и полагает начало их свободе. Воплощенный Бог — это Тот, Который «полагает жизнь Свою за друзей Своих» и молится за Своих палачей.

Власть Бога означает власть Любви. Благодаря Своей “безумной Любви” Тот, Который есть полнота Жизни, становится для нас жизнью в самом сердце у смерти».