Бытие как общение

«Бытие как общение. Исследование о личности и Церкви» — главная книга Иоанна (Зизиуласа), вероятно, самого большого богослова нашего времени.

«Церковь является не просто каким-то институтом. Она есть «способ существования», способом бытия. Тайна Церкви, даже в ее институциональном аспекте, глубоко связана с бытием человека: с бытием мира и самим бытием Бога. В силу этой связи, такой характерной для патристического мышления, экклесиология представляет заметную важность и значение не только для всех аспектов богословия, но и для экзистенциальных потребностей человека в каждом веке. Прежде всего церковное бытие связано с самим бытием Бога. Исходя из того, что человек является членом Церкви, он становится «образом Бога», он существует, как существует сам Бог, он воспринимает «способ существования» Бога. Этот способ бытия не является нравственным достижением, чем-то, что человек совершает. Это — способ отношений с миром, с другими людьми и с Богом, событием общения: вот, почему это не следует рассматривать как достижение, какого-то индивидуума, это является церковным фактом. Однако чтобы Церковь представляла собой этот способ существования, она должна сама быть образом того способа, которым существует Бог. Вся ее структура, ее служение и т. д. должны выражать этот способ существования. И это означает, прежде всего, то, что Церковь должна иметь правую веру, правильное видение бытия Божия. Православие в отношении проблемы бытия Божия не является роскошью для Церкви и человека: это — экзистенциональная сущностная необходимость». «Экклесиальный опыт отцов Церкви играл решающую роль в прорыве онтологического монизма и избежании гностического «разрыва» между Богом и миром. […] Этот опыт открыл нечто очень важное; бытие Бога нельзя познать только через личностные взаимоотношения и через личную любовь. Бытие означает жизнь, а жизнь означает общение». «Бытие Бога есть относительное бытие; без концепции общения было бы невозможно говорить о бытии Бога. Тавтология «Бог есть Бог» ничего не говорит об онтологии, как логическое утверждение А=А является мертвой логикой и, следовательно, отрицанием бытия, которое есть жизнь. Было бы немыслимо говорить об «одном Боге», не говоря о Боге, Который является «общением», то есть о Святой Троице. Пресвятая Троица является изначальной онтологической концепцией, а не понятием, которое добавляется к божественной сущности или скорее, которое следует за этим». «Это общение не является отношениями, понимаемыми ради самих себя, какой-то экзистенциональной структурой, которая заменяет «природу» или «субстанцию» в ее исконной онтологической роли, нечто, напоминающее структуру существования, встречаемую в мышлении Мартина Бубера. Как и «субстанция» «общение» само по себе не существует; Отец является «причиной» этого. […] Тот факт, что Бог существует, потому что Отец показывает, что Его существование, Его бытие есть следствие свободного лица, что означает в конечном итоге, что не только общение, но и свобода, свободная личность составляют истинное бытие. Истинное бытие исходит только из свободной личности, из личности, которая свободно любит, то есть, которая свободно утверждает свое бытие, свою идентичность посредством акта общения с другими людьми». «Между бытием Бога и бытием человека остается пропасть сотворения, а сотворение, тварность означает именно то, что бытие каждого человеческого лица ему дается; следовательно, сам человек абсолютно не способен освободиться от своей «природы» или из своей «сущности», оттого что диктуют ему биологические законы, не уничтожив самого себя. И даже когда он живет событием общения или в форме любви или социальной и политической жизни, он в конечном итоге обязан, если он хочет продолжать жить, сделать свою свободу относительной, то есть подчиниться определенным природным и социальным «заданным». Стремление личности к абсолютной свободе подразумевает «новое рождение», рождение «свыше», крещение. И именно церковное бытие «ипостазирует» личность по способу бытия Бога». «Человек может достигнуть, приблизиться к Богу только через Сына и в Святом Духе. Экклесиология, в которой используется понятие «образ Божий» не может быть основана просто на триадологии. Тот факт, что человек в Церкви есть «образ Божий», обязан икономии Святой Троицы, то есть делам Христа и Духа в истории. Эта икономия есть базис экклесиологии, не являясь ее целью. Церковь строится историческим трудом божественной икономии, но в конечном итоге ведет к видению Бога «как Он есть», к видению Триединого Бога в Его вечном существовании». «Но как мы можем свести вместе бытие Церкви и бытие Бога, историю и эсхатологию, не разрушая их диалектические взаимоотношения? Чтобы достичь этого нам нужно снова найти утерянное осознание первоначальной Церкви относительно решающего значения в экклесиологии Евхаристии». «Евхаристия имела уникальную привилегию или преимущество объединить в одно целое в одном уникальном опытном переживании и дела Христа и дела Святого Духа. Она выражала эсхатологическое видение через исторические реальности путем соединения в церковной жизни институциональных элементов с харизматическими. Ибо только в евхаристии сохранились диалектические взаимоотношения между Богом и миром, между «эсхата» и историей, не создавая опасной поляризации и дихотомии».