Евхаристия. Таинство Царства

«Евхаристию» можно назвать главной, итоговой книгой отца Александра Шмемана. Главным задачей богословия Шмемана было выявить единство богослужения, вероучения и жизни Церкви. Отталкиваясь от литургической жизни Церкви, отец Александр Шмеман выявляет самую суть христианства. Что может лучше подойти для этой задачи, как ни сам центр, основа Церкви — Евхаристия? Как трудно писалась эта книга можно проследить по Дневникам Шмемана. В итоге долгих, трудных размышлений появилась эта книга — одно из лучших толкований Евхаристии, и больше — цельное, охватывающее основные реальности христианства богословие. По сути «Евхаристия» — это ряд очерков, рассматривающих Литургию как таинство Собрания, Царства, Входа, Слова, Верных, Приношения, Единства, Возношения, Благодарения, Воспоминания, Святого Духа (интересно, что эти аспекты — как бы «первопонятия христианской философии», основные реальности Церкви). «Евхаристия» писалась не в пустоте. Опыт христианства в XX веке: с одной стороны опыт диаспоры и гонений, аналогичный опыту первохристианства, с другой стороны — крах тысячелетнего христианского мира, вызывавший хаос как внутри христианства, так и во всей культуре — так или иначе нашел отображение в «Евхаристии» Шмемана. Отец Александр так пишет об этом во вступлении к «Евхаристии»:

«Чем реальнее становился опыт самой Евхаристии, Божественной Литургии, Таинства победы Христовой и Его прославления, тем сильнее становилось ощущение, своеобразного евхаристического кризиса в Церкви. В Предании Церкви ничего не переменилось, но переменилось восприятие Евхаристии, самой ее сущности. Суть этого кризиса — в несоответствии между совершаемым и восприятием этого совершаемого, его переживанием. До какой-то степени кризис этот всегда существовал в Церкви; жизнь Церкви, вернее, церковного народа, никогда не была совершенной, идеальной, но по мере времени кризис этот превратился в некое хроническое, нормативное состояние, в некую подспудную «шизофрению». И «шизофрения» эта отравляет Церковь, подкапывает саму основу церковной жизни. Между тем живем мы, без преувеличения, в страшную и духовно опасную эпоху. Страшна она не только ненавистью, разделением, кровью. Страшна она, прежде всего, все усиляющимся восстанием против Бога и Его Царства. Снова не Бог, а человек стал мерой всех вещей, снова не вера, и идеология, утопия определяют собою духовное состояние мира. Западное христианство с какого-то момента как бы приняло эту перспективу: почти мгновенно возникло «богословие освобождения», вопросы экономические, политические, психологические заменили собою христианское видение мира, служение Богу. По всему миру носятся монахини, богословы, иерархи, отстаивая — от Бога? — какие-то права, защищающие аборты и извращения, — и все во имя мира, согласия, соединения всех воедино. Но вот в том то и все дело, что не этот мир принес и возвестил нам Господь Иисус Христос. Многим, может быть, покажется странным, что в ответ на кризис я предлагаю обратить наше внимание не на обсуждение составляющих его элементов, а на Таинство Евхаристии, на Церковь, этим таинством живущую. Да, я верю, что именно тут, в этом святая святых Церкви — источник чаемого возрождения, в этом восхождении Церкви к Трапезе Господней, в Его Царствие. И я верю, как всегда верила Церковь, что начинается это восхождение с выхода из мира сего, прелюбодейного и грешного, с «отложения всякого попечения». Не идеологическая суета и шум, а дар неба — вот призвание Церкви в мире, вот источник ее служения».