К концу XVIII в. в непроходимых лесах Саровской обители появился новый отшельник, живший в небольшой хижине. Ему было около 40 лет. Он Пыл высокого роста и сильного телосложения. Несмотря на то что до этого он провел многие годы в строгом воздержании, его лицо оставалось свежим. Прекрасные синие проницательные глаза смотрели из‑под густых броней. Длинные светлые волосы достигали плеч, и большая широкая борода обрамляла лицо. Весь его облик свидетельствовал о том, что он был внутренне и внешне сильным человеком. Хижина находилась в густом еловом лесу, поблизости от холма на берегу маленькой речки Саровки. Построенная ия простых, но крепких бревен, келья отшельника состояла из единственной комнаты и освещалась двумя маленькими окошечками. В ней не было ничего, кроме печки. Более двух часов требовалось отшельнику для того, чтобы но узкой тропинке в густом лесу дойти до монастыря. Зимой, когда бури нагромождали массу снега, сообщение с монастырем прекращалось. Тогда хижина погружалась в нескончаемое зимнее безмолвие…

Медленно и постепенно в отшельнике созревала сила, которая вела его по лествице христианского аскетизма ступень за ступенью, все выше и выше. Как Симеон Столпник, провел он три года, более тысячи дней и ночей, в молитве, коленопреклоненно, на большом камне. С простертыми кверху руками он сердцем и устами неустанно повторял: «Господи, помилуй меня, грешнаго!»

Это был иеромонах отец Серафим, новый Божий подвижник, «собеседник Ангелов», «сила Церкви и радость верующих», как именует его Церковь». И до сих пор остается отец Серафим совершеннейшим в ряду русских святых, прекраснейшей жемчужиной на богато украшенной одежде Восточной Церкви.

Прп. Серафим родился 19 июля 1759 г. в Курске. Его мирское имя было Прохор. С младенческих лет он находился под защитой Божьего Провидения. В семилетнем возрасте он упал с высокой колокольни, но остался ненре–дим. Спустя три года отрок тяжело заболел. Тогда но сне яиилась ему Божий Матерь и обещала выздоровление.

Он не любил, подобно другим мальчикам его возраста, участвовать и детских играх; больше искал одиночества, усердно читая Смящеипое Писание

443

и жития святых. Особенно его приплекало богослужение. Как сын купца, I Ipoxop должен был наследовать отцовское дело, но очень противился этому. I 1онже, став старцем, в беседах с учениками он часто приводил различные примеры из купеческой жизни для того, чтобы сделать более понятными трудные места в Священном 11исании. Но душа его была устремлена к совершенно иному миру.

Восемнадцати лет, простившись навсегда со своей матерью, он предпринял паломничество в Киев, в знаменитый Печерский монастырь, куда ежегодно устремлялись тысячи верующих. Здесь в тесной пещере жил старец Досифей, обладавший даром прозорливости. На коленях испросил у него Прохор благословения на монашество. «Гряди, чадо Божие, в Саровскую обитель и пребуди тамо, место сие будет тебе во спасение; с помощью Божией скончаешь там земное свое странствие; только старайся стяжать непрестанную память о Боге в постоянном призывании имени Божия, и вселится в тебя Дух Святый и управит жизнь твою во святыни».

Поклонившись еще раз святыням Киево–Печерского монастыря, Прохор направился в Сэров. В Саровской обители монахи жили в строгой аскетической дисциплине. Здесь подвизались старец Назарий, старец Иосиф и другие.

Когда прошли первые восемь лет послушания под руководством старца Иосифа, Прохор был пострижен в монахи и вскоре посвящен в иеродиакона. Игумен Пахомий, знавший о его пламенеющей вере, дал ему при пострижении имя Серафим.

Вскоре после пострижения его постигла тяжелая болезнь — водянка, и он лежал в безнадежном состоянии. Игумен хотел послать за врачом, но больной повернулся к нему и сказал: «Я поручил себя истинному Врачу душ и телес — Господу и Его Пречистой Матери. Если же любовь ваша рассудит, снабдите меня, убогого, Господа ради, Небесным Врачевством». После этого он исповедался и причастился Святых Христовых Тайн. Много лет спустя, незадолго до своей смерти, рассказывал преподобный Серафим одному монаху, какое видение он получил после этого причастия. Пресвятая Дева Мария явилась ему в небесном свете; слева и справа от Нее стояли апостолы Петр и Иоанн. Божия Матерь повернулась к апостолу Иоанну и сказала: «Сей от рода Нашего». При этом Она положила Свою десницу на голову страдальца, и тотчас из раны в его правом боку начала вытекать вода, переполнявшая тело. Шрам от раны остался на всю жизнь. После исцеления прп. Серафим проводил долгие ночи в горячей молитве Божией Матери, Которую очень почитал.

Как иеродиакон, прп. Серафим почти каждый день участвовал в совершении Божественной службы. Оставшееся время он проводил в келье, стоя читал Священное Писание и св. отцов.

В это время ему было еще одно видение. За ранней литургией Великого Четверга, которую, как обычно, совершал игумен Пахомий, прп. Серафим, как диакон, вошел в Царские врата и возгласил: «Господи, спаси благочестивый и уелмши ны!» 11ри этом он должен был, по уставу, нанести орарем на присутствующих. I io прп. Серафим не смог поднять руки; выражение лица его изменилось, он остался стоять, не в состоянии произнести ни слова. Все

444

поняли, что он имел видение. Дна иеродиакона ваяли его под руки и ввели в алтарь.

Три часа отец Серафим был не в состоянии что‑либо сказать. Когда речь вернулась к нему, он смиренно сообщил игумену: «После малого входа и паремий возгласил я, убогий, в Царских вратах: «Господи, спаси благочестивыя и услыши ны», — и, вошедши в Царские врата, навел на предстоящих орарем и возгласил: «И во веки веков». Вдруг озарил меня луч как бы солнечного света. Взглянув на сияние, я увидел Господа Бога нашего Иисуса Христа во образе Сына Человеческого, в славе, сияющего неизреченным светом и окруженного, как бы роем пчелиным, Небесными силами: Ангелами, Архангелами, Херувимами и Серафимами. От западных церковных врат Он шел по воздуху, остановился против амвона и, воздвигши Свои руки, благословил служащих и молящихся. Затем Он, вступив в местный образ Свой, что близ Царских врат, преобразился… Я же, земля и пепел, сретая тогда Господа Иисуса Христа на воздухе, удостоился особенного от Него благословения. Сердце мое возрадовалось тогда чисто, просвещенно, в сладости любви ко Господу».

Епархиальный епископ Феофил, сам требовательный монах, зная о смиренном житии молодого монаха и заботясь о пользе церковной, посвятил его 2 сентября 1793 г. во иеромонаха. Облеченный благодатью священства, прп. Серафим продолжал прежнее аскетическое житие. После смерти престарелого игумена Пахомия прп. Серафим решил перейти к отшельничеству, вне монастыря. В холодное зимнее утро в конце 1794 г. преподобный Серафим оставил обитель и с трудом, через высокие снега, лесом пошел к маленькой хижине. Он ничего с собой не взял, кроме Евангелия и священных сосудов для литургии.

Одиночество продолжалось недолго, ибо прп. Серафима стали посещать люди: одни — из любопытства, другие — по своим внутренним нуждам. Были между ними и женщины. Для прп. Серафима эти посещения были очень нежелательны, так как они отвлекали его от пути, который он избрал. Тогда он стал со всею силою молиться, чтобы тишина одиночества опять восстановилась. И вскоре увидел знамение того, что его молитва услышана: стволы елей склонились, защищая его.

На первый день Рождества он направился в монастырь, принял святое причастие, а к вечерне опять отправился назад. Когда он увидел, что стволы елей глубоко склонились и загородили проход по тропинке, он понял, что Господь благословляет его вновь начатое житие, и благодарил Его коленопреклоненно за этот новый знак Его благодати.

На следующее утро, на второй день Рождества, когда Церковь прославляет Пресвятую Богородицу, отец Серафим снова пришел в монастырь. По окончании Херувимской песни преподобный Серафим смиренно приблизился к служащему игумену и сказал:

— Отец игумен, дай благословение, чтобы в хижину, где я живу, не могли больше приходить женщины.

Игумен ответил строго:

— В какое время приходишь ты ко мне с таким вопросом, отец Серафим!

— Именно сейчас лай мне благословение, отче, — просил отец Серафим настойчиво, но смиренно.

445

— Как Moiy я из монастыря наблюдать, приходят к тебе женщины или нет?

— 11роизнеси благословение, отец игумен, и ни одна не осмелится приблизиться к моей хижине!

Игумен взял икону Пресвятой Богородицы, благословил ею отца Серафима и сказал:

— Я даю тебе благословение, чтобы ни одна женщина не приблизилась к твоему холму, ты сам, однако, бодрствуй!

Отец Серафим приложился к иконе, а затем причастился Святых Тайн. Этим было положено начало настоящему отшельничеству. Отшельник был одет несколько необычно: вместо черной монашеской одежды — белая; на ногах лапти и старая шапочка на голове. На груди носил он крест — благословение матери, а на спине мешок с камнями и Евангелием. На груди под рубахою он носил, кроме того, несколько железных крестов, которые вместе весили около 20 фунтов, а на спине такие же кресты весом около 8 фунтов. Он был препоясан железным поясом. Зимою рубил он дрова в лесу для своей печки, но топил ее так, что келья едва нагревалась. Летом разводил огород, от плодов которого питался…

«О, одинокое житие! убежище учености, школа Небесного и Божественного понимания, где Бог есть единственный предмет изучения. Пустыня — рай умиления, где благоухающие цветы любви пылают в огненном свете, становясь сверкающими и белоснежными. От этих цветов веет радостью и покоем. Спрятанные в глубине души, они недоступны никаким ветрам. Так возносится фимиам совершенного умерщвления и кадило непрестанной молитвы, которая, сладостно пылая, горит не сгорая, зажженная от огня Божественной любви!»!

Этими словами св. Василия Великого прославлял Серафим свое одиночество. Занимаясь делами, он молился, пел псалмы и тропари, которые знал наизусть. Особенно любил он песнь, прославляющую Пресвятую Богородицу. Ежедневно он прочитывал несколько глав из Евангелия и Посланий, а также аскетические писания св. отцов, просиявших в отшельничестве. Но основным его аскетическим занятием оставалась молитва. Его утреннее и вечернее правило было очень длинным и соединяло в себе смиренное покаяние пред Господом и прославление Его великолепия. Он всегда читал покаянную молитву Ефрема Сирина «Господи и Владыко…».

На первой неделе Великого поста прп. Серафим не вкушал никакой пищи; только по воскресеньям принимал он святое причастие и ел просфоры. Два года во время своего отшельничества он питался только одним растением, сниткой, летом — свежей, зимою — сушеной и сваренной в воде.

Иногда он рассказывал другим старцам о бесовских искушениях, которые посещали его среди ночи, когда он молился. Ему казалось, что стены хижины исчезали и дикие звери с рычанием нападали на него. Один монах спросил его: «Батюшка отец Серафим, видали ль вы злых духов, каковы они?» — «Они гнусны, — ответил старец. — Как грешнику невозможно перенести свет Ангелов, так очень страшно увидеть злых духов».

Однажды Бог дал старцу Серафиму возможность показать все свое человеколюбие. Осенним днем 1801 г. он рубил дрова в лесу. К нему подошли Трос мужчин в крестьянской одежде и начали дерзко требовать от него денег. Они

446

думали, что он много получает от верующих. Серафим ответил, что у него ничего нет, но это только разозлило разбойников. Один из них стал наносить ему удары палкой по голове и по телу. У старца полилась кровь изо рта и ушей, он упал. Несмотря на то что в руках прп. Серафим держал колун и был достаточно сильным человеком, чтобы защититься от разбойников, он, однако, не оказал им сопротивления. Мужики обыскали хижину и, не найдя ничего, удалились. До глубокой ночи лежал старец без сознания на земле. Рано утром он появился в монастыре, весь в крови. Он отказался от предложения игумена послать за врачами. Слабость от потери крови заставила его лечь и заснуть. Во сне ему было видение: с правой стороны подошла к нему Божия Матерь, увенчанная короной, справа и слева от Нее стояли апостолы Петр и Иоанн, так же как в первом видении. Небесная Царица повернулась к присутствующим и сказала: «Что вы трудитесь?» А потом обратилась к апостолам, сказав: «Сей от рода Нашего!» И в это мгновение больной пробудился.

Игумен просил его показаться врачам, но прп. Серафим повторял, что хочет отдать себя в руки Божий и Пресвятой Богородицы. Четыре часа лежал старец в изнеможении, но с тихой радостью в сердце. После этого он поднялся, вкусил немного хлеба и погрузился в молитву. Еще около двух недель он оставался в монастырской келье, после чего почувствовал себя здоровым. Но избиение не прошло бесследно: он навсегда остался сгорбленным и мог ходить лишь опираясь на посох.

Через пять месяцев старец вернулся в свою отшельническую келью. Прощаясь с игуменом, он просил, чтобы преступников не преследовали, причем сослался на евангельские слова: Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне (Мф. 10. 28).

Спустя год умер игумен монастыря. Братия избрали прп. Серафима новым игуменом. Но преподобный отклонил это избрание и наложил на себя новый аскетический подвиг — молчание. «Паче всего должно украшать себя молчанием, — поучал он, — вот и св. Амвросий Медиоланский говорит: молчанием многих видел я спасающихся, многоглаголанием же ни единого».

Три года жил старец в совершенном молчании. Он ни с кем не говорил, даже с монахом, приносившим ему хлеб. Когда кто‑нибудь к нему приближался, он скрывал свое лицо под платком.

«Когда мы пребываем в молчании, — объяснял он, — наш враг, сатана, не может приблизиться к молчащему. Но молчание должно быть и в сердце, и в разуме. От него возгораются в сердце различные дары Святого Духа: кротость и умиление. Это последнее действует в человеческом сердце подобно водам Силоама, текущим тихо (Ис. 8. 6). Пребывание в келье в молчании, упражнение в молитве и чтении Священного Писания день и ночь делает человека богобоязненным. Келья монаха, как говорят отцы, подобна вавилонской пещи, в которой три юноши увидели Сына Божия. Молчание приближает человека к Богу и делает его подобным земному Ангелу. Ты только сиди в своей келье во внимании и молчании и всеми силами устремляйся ко Господу, и Господь гогон сделать тебя из человека Ангелом».

Молчание, однако, было только ступенью к еще более высокому аскетическому подыигу. Вечером 8 мая 1810 г. Серафим снопа пояиился и обители

447

И стоял на вечерним богослужением; после этого молча прошел в свою келью. На другой день — это был день свт. Николая Чудотворца — старец пришел к ранней литургии, причастился Снятых Христовых Тайн и получил благо–словение игумена. После этого он вернулся в свою келью и там затворился. Так начал Серафим новый аскетический подвиг — затворничество.

Годами жил он в нетопленой келье, освещаемой только слабым, но постоянным светом от иконы Пресвятой Богородицы. Сперва он спал только в сидячем положении на деревянном полене. Позже — в сделанном своими руками гробе, который постоянно должен был напоминать ему о смерти. Тело его, как и прежде, было отягощено веригами; для того чтобы больше себя утомить, он перетаскивал дрова с одной стороны кельи на другую. Стоя или на коленях преподобный молился умом в сердце; часто читал он вслух Священное Писание: каждый день по евангелисту, апостольское Послание и Деяния св. апостолов. Ночи он проводил в глубочайшей отрешенности от мира, в умной молитве, в трезвении и хранении сердца. Тогда он имел много видений, из которых мы знаем лишь немногие. Преподобный сам совершал богослужения точно по уставу. По воскресным и праздничным дням он причащался Святых Христовых Тайн, которые ему по благословению игумена подавались через окошечко в двери после ранней литургии. Он никого не принимал. Когда епархиальный архиерей, обозревая Саровскую обитель, пришел к его келье, двери ее остались закрытыми и для него. Только через десять лет прп. Серафим позволил ему войти в свою келью и принял архиерейское благословение. Еще через пять лет его келья открылась совсем. Пятнадцать с половиной лет продолжалось его затворничество, закончившееся 25 ноября 1825 г. Затем началось старчество.

Внешний мир снова пришел с ним в соприкосновение; теперь старец принимал всех посетителей с равной любовью и вниманием. Бедный или богатый, крестьянин или дворянин, мужчина или женщина, приходившие к нему, — все бывали приняты с одинаковой приветливостью. Принимая, отец Серафим был одет в белую одежду с епитрахилью и поручами — знаками своего священнического достоинства. Он не переставал творить непрестанную умную молитву, требуя того же и от посетителей. «В этом да будет все твое внимание и обучение, — учил он, — ходя и сидя и в церкви до богослужения стоя, входя и исходя, сие непрестанно держи в устах и в сердце твоем. С призыванием таким образом имени Божия ты найдешь покой и вселится в тебя Святой Дух».

Часто после беседы старец полагал свою епитрахиль на голову исповедовавшегося, произносил разрешительную молитву и помазывал крестообразно его лоб маслом из постоянно горящей лампады, затем давал испить святой воды, целовал его на прощанье со словами: «Христос воскресе, радость моя!»

Последние восемь лет его благословенной жизни, когда он старчествовал, были одним смиренным делом любви.

Уже рано утром, после ранней обедни, на которой старец Серафим всегда причащался Животворящих Христовых Тайн и набирался новых духовных сил, к его дверям собирались толпы посетителей. Многие рассказывали о(>втих беседах со старцем. Они говорили, что его слова производили в их душе полную перемену, что сердце и разум их, обычно находившиеся в борьбе,

448

объединялись, и вообще вся их жизнь изменилась. Многие из тех, кто не мог посетить его лично, посылали письма, и прп. Серафим отвечал им, часто даже не раскрывая конвертов.

Некоторые старые монахи говорили:

— Ты принимаешь слишком много людей, не делая различия.

— Как бы я ответил Господу, если бы жаждущие ушли от моей кельи неудовлетворенными? — отвечал святой.

— Некоторые сердятся на тебя, — говорили завистники.

— А я не сержусь на то, что многие получают пользу и только немногие сердятся, — отвечал старец.

Это было незадолго до конца его затворничества. Однажды в Саров приехал помещик по имени Михаил Мантуров. В течение нескольких лет он страдал болезнью ног. Врачи не давали ему надежды на исцеление, отказывались лечить. По совету родственника Мантуров решил поехать в Саров к старцу Серафиму.

Когда слуга внес его в келью, старец спросил его с большим участием: «Зачем ты стараешься увидеть убогого Серафима?» Мантуров, лежа на полу, со слезами умолял об исцелении. «Веришь ли ты в Бога?» — спросил старец. Больной ответил твердо, что верит. «Ты, радость моя, если так веришь, то веришь также и тому, что верующий все от Бога получает. Верь тому, что Господь тебя исцелит, а я, убогий Серафим, буду за тебя молиться». С этими словами старец ушел в соседнее помещение и через некоторое время вернулся назад, велел Мантурову встать и помазал его больные ноги маслом. «Через тебя Господь даровал мне благодать исцелений, и я исцеляю тебя первого!» Затем старец надел на помазанные ноги исцеленного чулки из белой новой льняной ткани и приказал Мантурову идти. Мантуров попробовал и с удивлением и неописуемой радостью заметил, что твердо стоит на ногах и может двигаться. Исполненный благодарности и счастья, упал он перед старцем ниц и хотел поцеловать его ноги. Но старец поднял его и строго сказал: «Разве Серафим имеет власть умертвить или оживить, низвести во ад и опять вывести оттуда? Как ты думаешь, батюшка? Это все действия Господа, Исполняющего волю тех, кто Его боится, Он слышит их молитву. Принеси свою благодарность Всемогущему Господу Богу и Его Пречистой Матери!»

Время шло, и Мантуров не знал, как благодарить Бога. Полный страха, пошел он опять к старцу. «Радость моя, — сказал прп. Серафим посетителю, — мы должны Господа поблагодарить за то, что он нам вернул жизнь». Мантуров ответил: «Что вы мне прикажете?» — «Радость моя, отдай все, что имеешь, Господу и прими на себя добровольную бедность!»

Помещик пришел в смущение, так как не ожидал такого совета. Он думал о том, что дома у него молодая жена и он не знает, как ее прокормить, если все отдаст. «Оставь все и не беспокойся о том, о чем ты сейчас думаешь, — сказал старец. — Господь не оставит тебя ни в этой, ни в будущей жизни, ты не будешь богат, но хлеб насущный у тебя всегда будет».

По благословению старца Мантуров продал свое поместье, дал вольную крестьянам и купил маленький кусок земли вблизи (арова. Деньги, полученные от продажи, он пока хранил у себя, чтобы потом пожертвовать женскому

449

Монастырю, основанному старцем Серафимом. По pro аавещаиию к тому же Монастырю перешел и упомянутый участок земли.

Однажды — это было 14 сентября 1824 г. — княгиня Колончакова посе-.•гила св. старца, чтобы получить его благословение. У нее был брат, который находился в походе на Кавказе. Она беспокоилась, так как давно не получала от него писем. Старец Серафим встретил ее словами: «Ты не должна грустить, в каждой семье бывает печаль!» Три месяца спустя княгиня получила официальное сообщение о том, что ее брат пал на поле брани. t Две сестры пришли в Сэров. Одна принесла с собою небольшой подарок, а другая забыла. По просьбе сестры первая поделилась со второй, и, таким образом, обе пришли с подарками. Св. старец Серафим сказал забывчивой: «Когда ты мне снова захочешь что‑нибудь принести, то принеси от того, что сама имеешь. У тебя ведь есть пасека, так сделай мне свечу из воска и принеси как дар!»

У крестьянина Воротилова тяжело заболела жена. Воротилов уже бывал в Сарове и был известен старцу. Однажды вечером ее состояние резко ухудшилось. Воротилов поспешил в Сэров и достиг кельи старца около полуночи. К своему удивлению, он увидел, что стэрец Серэфим сидит на пороге кельи, как будто кого‑то ожидает. «Ну, радость моя, почему ты так поздно пришел к убогому Серафиму?» Воротилов рассказал, что жена его умирает, и просил помощи для больной. Старец ответил, что она должнэ умереть. Воротилов заплэкэл и упрашивал старца, говоря, что он может исцелить больную. Серафим закрыл глаза и погрузился в молитву. Через некоторое время он снова открыл их, поднял лежащего у его ног человекэ и скэзал: «Радость моя, Господь дарует жизнь твоей жене. Иди с миром домой!» Придя домой, Воротилов узнэл, что именно в полночь его женэ испытэла внезапное облегчение, ее состояние улучшилось, и вскоре она совершенно выздоровела.

В Дивеевском женском монастыре 8 сентября 1830 г. была освящена новая церковь в честь Рождества Пресвятой Богородицы, построенная на деньги помещика Мантурова. «После освящения, — рассказывал священник этой церкви отец Василий Садовский, — пошли мы с архимэндритом Иоакимом, совершавшим освящение, и с господином Мантуровым к батюшке Серафиму в Саров. Он был в своей маленькой келье в лесу. Радостно приветствовал нас св. старец и затем сказал отцу архимандриту: «Батюшка, чем же мне вас угостить? Не думайте, что у меня ничего нет. Для вас я имею, по случаю столь праздничного дня, совершенно особенное угощение!» При этом он подвел нас к кусту смородины, которого раньше я никогда не видел, показал мне три большие спелые ягоды и сказал: «Возьми и дай это нашим гостям!» Изумленный, стоял я, не понимая, что нужно делать. Наконец взял ягоды. Святой с улыбкой сказал: «Они дороги, очень дороги, потому‑то убогий Серафим радуется, что может вас угостить! Но это Небесная Царица вас угощала, мои батюшки!» «Еще никогда я не ел смородины подобной сладости, да еще в сентябре», — заключает священник Садовский свой рассказ.

Во время польского восстания 1831 г. проходило через Саровский монастырь воинское соединение. Командир его, горячо верующий человек, остановил своих солдат, чтобы получить благословение старца. Старец исполнил его просьбу и вдруг объявил, что никто из этих солдат не будет убит. Солдаты

450

с командиром совершили весь польский поход, приняли участие в штурме Варшамы и нее благополучно вернулись домой.

()дпа женщина рассказала следующее: «Я была еще девочкой, приблизительно двенадцати лет, когда мама взяла меня посетить отца Серафима. По пути мы встретили нищего, который выглядел таким бедным и страдающим, что я пожалела его и дала полтинник — все, что у меня было. Когда мы вошли в келью старца, он благословил меня и сказал: «Это хорошо, ваше высокоблагородие, что ты бедняку полтинник дала». Моя мама была тогда очень удивлена этими словами. Значение их стало ясно потом, когда я вышла замуж за генерала».

Жена Мантурова была немкой из Эстонии. Она не могла читать по–русски и мало говорила. Но она посещала старца Серафима, которого глубоко почитала. Он часто говорил ей:

— Матушка, ты должна прочесть житие святой Матроны и ей следовать.

— Батюшка Серафим, я не могу читать по–церковнославянски.

— Ты должна это прочесть! Ты должна! — повторял он много раз. «Удивительно, — рассказывала потом госпожа Мантурова, — что я, немка,

которая не могла читать по–русски, легко прочитала церковнославянский текст, как только взяла книгу в свои руки».

Однажды принесли к старцу Серафиму в келью больного. Отец Серафим обернулся к нему и сказал: «Ты, радость моя, молись! И я буду за тебя молиться, но, смотри, лежи смирно и не поворачивайся». Прошло некоторое время, нетерпение и любопытство больного все возрастало, наконец он обернулся и увидел: святой стоит на воздухе! Больной от удивления вскрикнул, а старец, закончив молитву, сказал ему: «Теперь ты будешь всем болтать, что Серафим святой и молится на воздухе! Боже тебя сохрани; никому не говори об этом до моей смерти, иначе болезнь вернется к тебе». После смерти старца Серафима исцеленный рассказал, что он видел.

Также и три монахини из Дивеева монастыря, проходя по лесу, увидели, как старец Серафим шагает по воздуху на порядочной высоте через луг, недалеко от своей хижины. Это было за год до его кончины.

В сентябре 1831 г. приехал в Саров судья Николай Мотовилов. Он очень любил отца Серафима. Три года он лежал больной с парализованными ногами и многими ранами на теле. В своем дневнике он пишет:

«5 сентября 1831 года я был привезен в Саровскую пустынь; 7 сентября и 8 на день Рождества Божией Матери удостоился я иметь две беседы первые с батюшкой отцом Серафимом, до обеда и после обеда в монастырской келье его, но исцеления еще не получил. А когда на другой день, 9 сентября, привезен был я к нему в ближнюю его пустыньку близ его колодца и четверо человек, носившие меня на своих руках, а пятый, поддерживавший мне голову, принесли меня к нему, находившемуся в беседе с народом, во множестве приходившим к нему, тогда возле большой и очень толстой сосны, и до сего времени (шестидесятые года истекшего столетия) на берегу речки Саровки существующей, на его сенокосной пажнинке, меня посадили. На просьбу мою помочь мне и исцелить меня он сказал:

— Да ведь я не доктор. К докторам надобно относиться, когда хотят лечиться от болеаней каких‑нибудь.

451

Я подробно рассказал ему бедгтния мои и что все три главных способа лечений испытал, а именно: аллопатией лечился у знаменитых в Казани докторов — Василия Леонтьевича Лельеи ректора Императорского Казанского университета Карла Феодоровича Фукса, по знанию и практике своей не только в Казани и России, но и за границей довольно известного медика–хирурга. Но будучи грешен и не имеючи дерзновения сам ко Господу Богу, прошу его святых молитв, чтобы Господь исцелил меня.

И он сделал мне вопрос:

— А веруете ли вы в Господа Иисуса Христа, что Он есть Богочеловек, и в Пречистую Его Божию Матерь, что она есть Приснодева?

Я отвечал:

— Верую!

— А веруешь ли, — продолжал он меня спрашивать, — что Господь как прежде исцелял мгновенно и одним словом Своим или прикосновением Своим все недуги, бывшие на людях, так и ныне так же легко и мгновенно может по–прежнему исцелять требующих помощи одним же словом Своим, и что ходатайство к Нему Божией Матери за нас всемогуще, и что по сему ходатайству Господь Иисус Христос и ныне так же мгновенно и одним словом может исцелить вас?

Я отвечал, что истинно всему этому всею душой моей и сердцем моим верую и если бы не веровал, то не велел бы везти себя к нему.

— А если вы веруете, — заключил он, — то вы здоровы уже!

— Как здоров? — спросил я. — Когда люди мои и вы держите меня на руках?

— Нет, — сказал он мне, — вы совершенно всем телом вашим теперь уже здравы вконец!

И он приказал державшим меня на руках своих людям моим отойти от меня, а сам, взявши меня за плечи, приподнял от земли и, поставив на ноги мои, сказал мне:

— Крепче стойте, тверже утверждайтесь ногами на земле… вот так! Не робейте — вы совершенно здравы теперь!

Взяв меня за руку одною рукой своею, а другою в плечи мои немного поталкивая, повел меня по траве и по неровной земле около большой сосны, говоря:

— Вот, ваше боголюбие, как вы хорошо пошли! Я отвечал:

^ — Да, потому что вы хорошо меня вести изволите!

— Нет! — сказал он мне, отняв от меня руку свою. — Сам Господь совершенно исцелить вас изволил, и Сама Божия Матерь о том Его упросила. Вы и без меня теперь пойдете и всегда хорошо ходить будете; идите же! — и стал толкать меня, чтобы я шел.

— Да этак я упаду и ушибусь! — сказал я.

' — Нет! — противоречил он мне. — Не ушибетесь, а твердо пойдете…

И когда я почувствовал в себе какую‑то свыше осенившую тут меня силу, приободрился немного и твердо пошел, то он вдруг остановил меня и сказал:"' — Довольно уже! Но так как трехлетнее страдание ваше тяжко изнурило вас, то вы теперь не вдруг помногу ходите, а постепенно: мало–помалу

452

приучайтге ь к хождению и берегите здоровье ваше, как драгоценный дар Божий!..

И, довольно потом еще побеседовав со мною, отпустил меня на гостиницу совершенно здоровым.

Часто в течение сего времени и подолгу бывал я в Сарове и неоднократно беседовал с сим великим старцем Серафимом и в одну из бесед его в конце ноября 1831 года имел счастие видеть его светлее солнца в благодатном состоянии наития Святого Духа Божия».

Кроме того, старец открыл Мотовилову многие тайны из будущей судьбы России.

Учение прп. Серафима о стяжании Святого Духа

Николай Мотовилов пишет в своем дневнике:

«Это было в четверток. День был пасмурный. Снегу было на четверть на земле, а сверху порошила довольно густая снежная крупа, когда батюшка отец Серафим начал беседу со мной на ближней пажнинке своей, возле той же его ближней пустыньки против речки Саровки, у горы, подходящей близко к берегам ее.

Поместил он меня на пне только что им срубленного дерева, а сам стал против меня на корточках.

— Господь открыл мне, — сказал великий Старец, — что в ребячестве вашем вы усердно желали знать, в чем состоит цель жизни нашей христиан! ской, и у многих великих духовных особ вы о том неоднократно спрашивали… Я должен сказать тут, что с двенадцатилетнего возраста меня эта мысль неотступно тревожила, и я, действительно, ко многим из духовных лиц обращался с этим вопросом, но ответы их меня не удовлетворяли. Старцу это

? было неизвестно.

— Но никто, — продолжал отец Серафим, — не сказал вам о том определи–тельно. Говорили вам: ходи в церковь, молись Богу, твори заповеди Божий, твори добро — вот тебе и цель жизни христианской. А некоторые даже негодовали на вас за то, что вы заняты небогоугодным любопытством, и говорили: высших себя не ищи. Но они не так говорили, как бы следовало. Вот я, убогий Серафим, растолкую вам теперь, в чем действительно эта цель состоит.

| Молитва, пост, бдение и всякие другие дела христианские, сколько ни хороши они сами по себе, однако не в делании только их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для достижения ее. Истинная же цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святаго Божьяго. Заметьте, батюшка, что лишь только ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Святаго Духа. Все же не ради Христа делаемое, хотя и доброе, но мзды в жизни будущего века нам не представляет, да и в здешней жизни благодати Божией тоже не дает. Вот почему Господь Иисус Христос сказал: Всяк, иже не собирает со Мною, той расточает (ср. Мф. 12. 30; Лк. 11. 23). Доброе дело иначе нельзя назвать, как собиранием, ибо хотя оно и не ради Христа делается, однако же добро.

Итак, Господь все Свои Божественные–средства употребляет, чтобы доставить такому человеку возможность до свои добрые дела не лишиться

453

Награды н жи. чни пакибытия. Но для итого надо начать здесь правой верой В Господа нашего И ж уса Христа Сына Божий, пришедшего в мир грешных Спасти, и приобретением себе благодати Духа Святаго, Вводящего в сердца наши Царствие Божие и прокладывающего нам дорогу к приобретению блаженства жизни будущего века. Но тем и ограничивается эта приятность Богу дел добрых, не ради Христа делаемых: Создатель наш дает средства на их осуществление. За человеком остается или осуществить их, или нет. Вот почему Господь сказал евреям: Аще не бысте видели, греха не бысте имели. Ныне же глаголете — видим, и грех ваш пребывает на вас (ср. Ин. 9. 41). Воспользуется человек, подобно Корнилию, приятностью Богу дела своего, не ради Христа сделанного, и уверует в Сына Его, то такого рода дело вменится ему, как бы ради Христа сделанное и только за веру в Него. В противном же случае человек не вправе жаловаться, что добро его не пошло в дело. Этого не бывает никогда только при делании какого‑либо добра Христа ради, ибо добро, ради Него сделанное, не только в жизни будущего века венец правды ходатайствует, но и в здешней жизни преисполняет человека благодатию Духа Святаго, и притом, как сказано: Не в меру дает Бог Духа Святаго. Отеи, бо любит Сына и вся дает в руце Его (ср. Ин. 3. 34—35).

Так‑то, ваше боголюбие. Так в стяжании этого‑то Духа Божия и состоит истинная цель нашей жизни христианской.

— Как же стяжания? — спросил я батюшку Серафима. — ^ Я что‑то не понимаю.

— Стяжание все равно что приобретение, — отвечал мне он, — ведь вы разумеете, что значит стяжание денег? Так все равно и стяжание Духа Божия. Ведь вы, ваше боголюбие, понимаете, что такое в мирском смысле стяжание? Цель жизни мирской обыкновенных людей есть стяжание или наживание денег, а у дворян сверх того — получение почестей, отличий и других наград за государственные заслуги. Стяжание Духа Божия есть тоже капитал, но только благодатный и вечный, и он, как и денежный, чиновный и временный, приобретается одними и теми же путями, очень сходственными друг с другом. Бог Слово, Господь наш Богочеловек Иисус Христос уподобляет жизнь нашу торжищу и дело жизни нашей на земле именует куплею, и говорит всем нам: Купуйте, дондеже прииду, искупующе время, яко дние лукави суть (ср. Еф. 5. 16), то есть выгадывайте время для получения небесных благ через земные товары. Земные товары — это добродетели, делаемые Христа ради, доставляющие нам благодать Всесвятаго Духа. «Святым Духом всяка душа живится и чистотою возвышается, светлеется Трой–ческим Единством священнотайне». Сам Дух Святый вселяется в души наши, и это‑то самое вселение в души наши Его, Вседержителя, и сопребыва–Ние с духом нашим Его Тройческого Единства и даруется нам лишь через всемерное с нашей стороны стяжание Духа Святаго, которое и предуготовляет в душе и плоти нашей престол Божиему всетворческому с духом нашим сопрсбыванию по непреложному слову Божиему: Вселюся в них и похожду, и буду им в Бога, и пши будут людие Мои (ср. 2 Кор. 6. 16).

Захотели бы вы, например, в церковь сходить, да либо церкви нет, либо Служба отошла; захотели (>i>i нищему подать, да нищего нет, либо нечего дать; Вахотели бы девство соблюсти, да сил нет этого исполнить по сложению

454

вашему или по усилиям пражеских коаней, которым вы по немощи человеческой противостоять не можете; захотели бы и другую какую‑либо добродетель ради Христа сделать, да тоже сил нет или случая сыскать не можно. А до молитвы ато уже никак не относится: на нее всякому и всегда есть возможность — и богатому и бедному, и знатному и простому, и сильному и слабому, и здоровому и больному, и праведнику и грешнику. Так‑то, ваше боголюбие, велика сила молитвы, и она более всего приносит Духа Божьяго, и ее удобнее всего всякому исправлять. Блаженны мы будем, когда обрящет нас Господь Бог бдящими, в полноте даров Духа Его Святаго.

Ведь молитвою мы с Ним Самим, Всеблагим и Животворящим Богом и Спасом нашим беседовать удостоиваемся. Но и тут надобно молиться лишь до тех пор, пока Бог Дух Святый не сойдет на нас в известных Ему мерах небесной Своей благодати. И когда благоволит Он посетить нас, то надлежит уже перестать молиться.

_ Ну а как же, батюшка, быть с другими добродетелями, творимыми

ради Христа для стяжания благодати Духа Святаго? Ведь вы мне о молитве только говорить изволите.

— Стяжавайте благодать Духа Святаго и всеми другими Христа ради добродетелями, торгуйте ими духовно, торгуйте теми из них, которые вам больший прибыток дают. Собирайте капитал благодатных избытков благости Божией, кладите их в ломбард вечный Божий из процентов невещественных и не по четыре или по шести на сто, но по сто на один рубль духовный, но даже еще того в бесчисленное число раз больше. Примерно: дает вам более благодати Божией молитва и бдение — бдите и молитесь; много дает Духа Божьяго пост — поститесь; более дает милостыня — милостыню творите, и таким образом о всякой добродетели, делаемой Христа ради, рассуждайте.

Так‑то, батюшка. Так и извольте торговать духовно добродетелью. Раздавайте дары благодати Духа Святаго требующим по примеру свещи возж–женной, которая и сама светит, горя земным огнем, и другие свещи, не умаляя своего собственного огня, зажигает во светение всем в других местах. И если это так в отношении огня земного, то что скажем об огне благодати Всесвятаго Духа Божия?

— Батюшка, — сказал я, — вот вы все изволите говорить о стяжании благодати Духа Святаго, как о цели христианской жизни, но как же и где я могу ее видеть? Добрые дела видны, а разве Дух Святый может быть виден? Как же я буду знать, со мной Он или нет?

— Мы в настоящее время, — так отвечал Старец, — по нашей почти всеобщей холодности к святой вере в Господа нашего Иисуса Христа и по невнимательности нашей к действиям Его Божественного о нас Промысла и общения человека с Богом до того дошли, что, можно сказать, почти вовсе удалились от истинно христианской жизни. Нам теперь кажутся странными слова Священного Писания, когда Дух Божий устами Моисея говорит: И виде Адам Господа, ходнщаш в рай (ср. Быт. 3. 8), или когда читаем у апостола Павла: Идохом воАхаию, и Дух Божий не иде с нами, обратихомся в Македонию, и Дух Божий иде с нами. Неоднократно и в других местах Священного Писания шпорится О яилении Бога челонекам.;

455

Вот некоторые* и говорят: «Эти места непонятны: неужели люди так очевидно могли видеть Бога?» А непонятного тут ничего нет. 11роиаошло это непонимание оттого, что мм удалились от простоты первоначального христиане кого ведения и под предлогом просвещения зашли в такую тьму неведения, что нам уже кажется неудобопостижимым то, о чем древние до того ясно разумели, что им и в обыкновенных разговорах понятие о явлении Бога между людьми не казалось странным. Бога и благодать Духа Его Святаго люди не во сне видели, и не в мечтании, и не в исступлении воображения расстроенного, а истинно, в яви. Очень уж мы стали невнимательны к делу нашего спасения, отчего и выходит, что мы и многие другие слова Священного Писания приемлем не в том смысле, как бы следовало. И все потому, что не ищем благодати Божией, не допускаем ей, по гордости ума нашего, вселиться в души наши и потому не имеем истинного просвещения от Господа, посылаемого в сердца людей, всем сердцем алчущих и жаждущих правды Божией.

Когда Он, Господь наш Иисус Христос, изволил совершить все дело спасения, то по воскресении Своем дунул на апостолов, возобновив дыхание жизни, утраченное Адамом, и даровал им эту же самую Адамову благодать Всесвятаго Духа Божия. И вот в день Пятидесятницы торжественно ниспослал Он им Духа Святаго в дыхании бурне, в виде огненных языков, на коемждо из них седших и вошедших в них и наполнивших их силою огнеоб–разной Божественной благодати, росоносно дышащей и радостотворно действующей в душах причащающихся ее силе и действиям. И вот эту‑то самую огнедухновенную благодать Духа Святаго, когда она подается нам всем, верным Христовым, в таинстве святого Крещения, священно запечатлевают миропомазанием в главнейших, указанных святою Церковью, местах нашей плоти, как вековечной хранительницы этой благодати. Говорится: «Печать дара Духа Святаго».

— Каким же образом, — спросил я батюшку отца Серафима, — узнать мне, что я нахожусь в благодати Духа Святаго?

— Это, ваше боголюбие, очень просто, — отвечал он мне, — поэтому‑то и Господь говорит: Вся проста суть обретающим разум. Находясь в этом разуме, и апостолы всегда видели, пребывает ли Дух Божий в них или нет, и проникнутые им и видя сопребывание с ними Духа Божия, утвердительно говорили, что дело их свято и вполне угодно Господу Богу.

Я отвечал:

— Все‑таки я не понимаю, почему я могу быть твердо уверенным, что я в Духе Божием?

Тогда отец Серафим взял меня весьма крепко за плечи и сказал мне:

— Мы оба теперь, батюшка, в Духе Божием с тобою! Что же ты не смотришь на меня?

Я отвечал:

— Не могу, батюшка, смотреть, потому что из глаз ваших молнии сыплются. Лицо ваше сделалось светлее солнца, и у меня глаза ломит от боли…

Отец Серафим сказал:

— Не устрашайтесь, ваше боголюбие! И вы теперь сами так же светлы стали, как и я сам. Вы сами теперь в полноте Духа Божьяго, иначе вам нельзя было бы и меня таким видеть.

456

И приклонив ко мне спою голому, он тихонько, на ухо оказал мне:

— Благодарите же Господа Бога яа неизреченную к нам милость Его. Вы видели, что я и не перекрестился даже, а только в сердце моем мысленно помолился Господу Богу и внутри себя сказал: «Господи, удостой его ясно и телесными глазами видеть то Сошествие Духа Твоего, которым Ты удостаиваешь рабов Своих, когда благоволишь являться во свете великолепной славы Твоей!» И вот, батюшка, Господь и исполнил мгновенно смиренную просьбу убогого Серафима… Как же нам не благодарить Его за этот Его неизреченный дар нам обоим? Этак, батюшка, не всегда и великим пустынникам являет Господь Бог милость Свою. Эта благодать Божия благоволила утешить сокрушенное сердце ваше, как мать чадолюбивая по предстатель–ству Самой Матери Божией… Что ж, батюшка, не смотрите мне в глаза? Смотрите просто и не убойтесь — Господь с нами!

Я взглянул после этих слов в лицо его, и напал на меня еще больший благоговейный ужас. Представьте себе: в середине солнца, в самой блистательной яркости его полуденных лучей, лицо человека, с вами разговаривающего. Вы видите движение уст его, меняющееся выражение его глаз, слышите его голос, чувствуете, что кто‑то вас руками держит за плечи, но не только рук этих не видите, не видите ни самих себя, ни фигуры его, а только один свет ослепительный, простирающийся далеко, на несколько сажен кругом, и озаряющий ярким блеском своим и снежную пелену, покрывающую поляну, и снежную крупу, осыпающую сверху и меня, и великого Старца. Возможно ли представить себе то положение, в котором я находился тогда?

— Что же чувствуете вы теперь? — спросил меня отец Серафим.

— Необыкновенно хорошо! — сказал я. t

— Да как же хорошо? Что именно?, ' ^ а>.

Я отвечал:

— Чувствую я такую тишину и мир в душе моей, что никакими словами выразить не могу!

— Это, ваше боголюбие, — сказал батюшка отец Серафим, — тот мир, про который Господь сказал ученикам Своим: Мир Мой даю вам, не якоже мир дает, Аз даю вам. Аще бо от мира были бысте, мир убо любил свое, но якоже избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир. Обаче дерзайте, яко Аз победих мир (ср. Ин. 15. 19; 16. 33). Вот этим‑то людям, ненавидимым от мира сего, избранным же от Господа, и дает Господь тот мир, который вы теперь в себе чувствуете; мир, по слову апостольскому, всяк ум преиму–щий. Что же еще чувствуете вы? — спросил меня отец Серафим. t

— Необыкновенную сладость! — отвечал я. И он продолжал:

— Это та сладость, про которую говорится в Священном Писании: От тука дому Твоего упиются и потоком сладости твоея напоиши я (ср. Пс. 35. 9). Вот эта‑то теперь сладость преисполняет сердца наши и разливается по всем жилам нашим неизреченным услаждением. От этой‑то сладости наши сердца как будто тают, и мы оба исполнены такого блаженства, какое никаким языком выражено быть не может… Что же еще вы чувствуете?»

— Необыкновенную радость во всем моем сердце!

457

И батюшка отец Серафим продолжил:

— Когда Дух Божий снисходит к человеку и осеняет его полнотою Своего наития, тогда душа человеческая преисполняется неизреченною радостью, ибо Дух Божий радостотворит все, к чему бы Он ни прикоснулся. Но как бы ни была утешительна радость эта, которую вы теперь чувствуете в сердце своем, все‑таки она ничтожна в сравнении с той, про которую Сам Господь устами Своего апостола сказал, что радости той ни око не виде, ни ухо не слыша, ни на сердце человеку не взыдоша благая, яже уготовал Бог любящим Его. Предзадатки этой радости даются нам теперь, если от них так сладко, хорошо и весело в душах наших, то что сказать о той радости, которая уготовлена там, на небесах, плачущим здесь на земле?! Вот и вы, батюшка, довольно‑таки поплакали в жизни вашей на земле, и смотрите‑ка, какою радостью утешает вас Господь еще в здешней жизни. Что же еще вы чувствуете, ваше боголюбие?

Я отвечал:

— Теплоту необыкновенную!

— Как, батюшка, теплоту? Да ведь мы в лесу сидим. Теперь зима на дворе, и под ногами снег, и на нас более вершка снегу, и сверху крупа падает… Какая же может быть тут теплота?

Я отвечал:

— А такая, какая бывает в бане, когда поддадут на каменку и когда из нее столбом пар валит…

— И запах, — спросил он меня, — такой же, как из бани?

— Нет, — отвечал я, — на земле нет ничего подобного этому благоуханию.;,

И батюшка отец Серафим, приятно улыбнувшись, сказал:

— И сам я, батюшка, знаю это точно так же, как и вы, да нарочно спрашиваю у вас, так ли вы это чувствуете? Сущая правда, ваше боголюбие! Никакая приятность земного благоухания не может быть сравнена с тем благоуханием, которое мы теперь ощущаем, потому что нас теперь окружает благоухание Святаго Духа Божия. Что же земное может быть подобно ему?.. Заметьте же, ваше боголюбие, ведь вы сказали мне, что кругом нас тепло, как в бане, а посмотрите‑ка, ведь ни на вас, ни на мне снег не тает и под нами также. Стало быть, теплота эта не в воздухе, а в нас самих. Она‑то и есть именно та самая теплота, про которую Дух Святый словами молитвы заставляет нас вопиять к Господу: «Теплотою Духа Святаго согрей мя!» Ею‑то согреваемые пустынники и пустынницы не боялись зимнего мраза, будучи одеваемы, как в теплые шубы, в благодатную одежду, от Святаго Духа истканную. Так ведь и должно быть на самом деле, потому что благодать Божия должна обитать внутри нас, в сердце нашем, ибо Господь сказал: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17. 21). Под Царствием же Божиим Господь разумел благодать Духа Святаго. Вот это Царствие Божие тепери внутри нас и находится, а благодать Духа Святаго и отвне осиявает и согревает нас и, преисполняя многоразличным благоуханием окружающий нас воздух, услаждает наши чувства пренебесным услаждением, напояя сердца наши радостью неизглаголанною. \ 1аше теперешнее положение есть то самое, про которое апостол говорит: Царствие Божие несть пища и питие, но правда

458

и мир о Дусе Свите (ср. Рим. 14. 17). Мот что аначит быть и полноте Духа Святаго, про которую снятой Макарим [египетский пишет: «Я сам был в полноте Духа Сиятаго»… Этою‑то полнотою Духа Своего Святаго и нас, убогих, преисполнил теперь Господь… Ну уж теперь нечего более, кажется, спрашивать, ваше боголюбие, каким образом бывают люди в благодати Духа Святаго!.. Будете ли вы помнить теперешнее явление неизреченной милости Божией, посетившей нас?

— Не знаю, батюшка, — сказал я, — удостоит ли меня Господь навсегда помнить так живо и явственно, как теперь я чувствую, эту милость Божию.

— А я мню, — отвечал мне отец Серафим, — что Господь поможет вам навсегда удержать это в памяти вашей, ибо иначе благость Его не преклонилась бы так мгновенно к смиренному молению моему и не предварила бы так скоро послушать убогого Серафима, тем более что и не для вас одних дано вам разуметь это, а через вас для целого мира, чтобы вы сами, утвердившись в деле Божием, и другим могли быть полезными. Что же касается до того, батюшка, что я монах, а вы мирской человек, то об этом думать нечего: у Бога взыскуется правая вера в Него и Сына Его Единородного. За это и подается обильно свыше благодать Духа Святаго. Господь ищет сердца, преисполненного любовью к Богу и ближнему, — вот престол, на котором Он любит восседать и на котором Он является в полноте Своей пренебесной славы. Сыне, даждь Ми сердце твое! — говорит Он. — А все прочее Я Сам приложу тебе (ср. Притч. 23. 26), ибо в сердце человеческом может вмещаться Царствие Божие. Господь равно слушает и монаха, и мирянина, простого христианина, лишь бы оба были православные, и оба любили Бога из глубины душ своих, и оба имели в Него веру, хотя бы «яко зерно горушно», и оба двинут горы. Так‑то, ваше боголюбие, все, о чем бы вы ни попросили у Господа Бога, все восприимете, лишь бы только было во славу Божию или на пользу ближнего, потому что и пользу ближнего Он же к славе Своей относит, почему и говорит: Вся, яже единому от меньших сих сотвористе, Мне сотвористе (ср. Мф. 25. 40). Так не имейте никакого сомнения, чтобы Господь Бог не исполнил ваших прошений, лишь бы только они или к славе Божией, или к пользам и назиданию ближних относились. Но если бы даже и для собственной вашей нужды, или пользы, или выгоды вам что‑либо было нужно, и это даже все столь же скоро и благопослушливо Господь Бог изволит послать вам, только бы в том крайняя нужда и необходимость настояла, ибо любит Господь любящих Его: благ Господь всяческим, щедрит же и дает и не призывающим имени Его, и щедроты Его во всех делах Его, волю же боящихся Его сотворит и молитву их услышит, и весь совет их исполнит, исполнит Господь вся прошения твоя».

В житии и делах прп. Серафима Саровского особое значение имела его забота о Дивеевском женском монастыре.

В конце XVIII в. одна благочестивая женщина устроила девическую общину. Для этого она выбрала местечко Дивеево, в нескольких километрах от Саронской обители. Игумен Сарона Пахомий был там духовным отцом. Незадолго до своей смерти он сказал предстоятельнице общины: «После моей смерти отец Серафим будет нас вести и охранить».

459

Случилось так, как предсказал игумен. С тарец Серафим по окончании своего затворничества стал снова бывать в своей лесной избушке и заботился О динеенских сестрах.

В 1825 г. он разделил эту общину на две части: на вдов и на девиц; последних он назвал своими серафимовскими сиротами. С помощью денег господина Мантурова старец смог построить для общины церковь. Позже, в 1861 г., община была признана монастырем, и в начале XX в. Серафимо–Дивеевский монастырь находился в состоянии расцвета, имел до 1000 монахинь и сестер, а строгостью жизни был известен на всю Россию.

'. Отец Серафим стал духовным отцом общины, образцом старца, с большой любовью и вниманием постоянно заботившимся о всех духовных нуждах сестер. Он воспитывал их в духе отречения от мира и послушания и в особенности старался привить им любовь к богослужению. Вся суть их аскетического подвига заключалась в служении Божией Матери, Пречистой Госпоже. Часто говорил он сестрам: «Не я вас избрал, но Небесная Царица Сама избрала вас, а мне передала».

Николай Мотовилов — «служка Серафимов» — рассказывает в своем дневнике:

«Это было в 1825 г., в день св. Климента, папы римского, и св. Петра Александрийского (25 ноября), когда прп. старец после многолетнего затвора снова прибрел в свою лесную избушку. Там явилась ему Божия Матерь. Пречистая Дева стояла между апостолами Петром и Иоанном. Она велела отцу Серафиму разделить Дивеевскую общину и указала место для новой церкви. Незадолго до этого один помещик подарил старцу Серафиму кусок прилегающей земли. Деньги, которые имел господин Мантуров, были истрачены на строительство церкви».

На месте явления Божией Матери находился родник, вода которого столетиями приносила облегчение многим больным и исцеляла их.

Духовно руководя сестрами, прп. Серафим неоднократно проявлял свою духовную силу. Особенно замечательна история «послушания» Елены Ман–туровой, сестры исцеленного помещика. Она отличалась цветущей красотой, скрытой в отдаленном уголке нашей страны. Елена Мантурова привлекла особое внимание старца и по его просьбе поступила в монастырь. В 1832 г. Мантуров опять заболел и написал св. старцу письмо, в котором просил

0 помощи. Отец Серафим велел ему съесть кусок свежеиспеченного ржаного хлеба, отчего тот выздоровел. Вскоре после этого старец позвал к себе Елену.

— Ты, моя радость, всегда была мне послушна. Теперь я хочу дать тебе еще одно послушание.

— Я всегда слушалась вас, батюшка, и готова вас и далее слушать.

1 — Так–так, моя радость, видишь ли, матушка, твой брат очень болен и наступило время ему умереть. Но он мне нужен еще для нашей общины. Итак, я даю тебе задачу: умри ты, матушка, вместо твоего брата!

— Благословите меня, батюшка, на смерть, — сказала она. После этого старец начал рассказывать ей о вечной жизни, но вдруг Елена сказала: «Батюшка, я боюсь смерти!»

— Радость моя, мы не должны бояться смерти, для нас там только вечная радость.

460

Собраншись уходить, она упала на пороге, обессиленная. Старец дал ей попить святой воды, и она снова пришла в себя. Придя домой, она тяжело заболела. Во время болезни она рассказала игумений о своем разговоре со старцем и принятом ею послушании. 28 мая 1832 г. Елена Мантурова умерла в возрасте 34–х лет. Одна сестра пришла к старцу и, плача, сообщила о ее смерти. «Почему ты плачешь? — спросил святой. — Надо радоваться! Как вы мало понимаете! Вы плачете! И если бы только вы видели! Ее душа полетела, полетела, как птица, кверху. Херувимы и Серафимы приготовили ей место. Как девственница, она удостоилась занять место недалеко от Святой Троицы. Она верная служительница Божией Матери… Она фрейлина Царицы Небесной!»

Священник Дивеевской общины отец Василий Садовский рассказывал:

«Через три дня после праздника Успения (1830) навестил я св. старца Серафима. Мы долго говорили о жизни святых, когда старец внезапно спросил: «Батюшка, есть ли у тебя чистый платочек? Дай его мне». Я протянул ему платочек. Старец взял из сосуда крошечный сухарик, который был особенно белым. «Ну, батюшка, Царица меня посетила и подарила этот сухарик для моих гостей. Иди в монастырь и дай каждому по сухарику». Я подумал, что какая‑нибудь высокая персона посетила старца Серафима, но старец сказал мне: «Небесная Царица, батюшка, Небесная Царица Сама посетила убогого Серафима! Какая радость, батюшка… «Мой верный слуга, — сказала Она, — проси от Меня всего, что ты хочешь!» Слышишь ли, батюшка, какую благодать открыла мне Царица Небесная!» — Праведник просиял от умиления и продолжал: «И убогий Серафим, батюшка, попросил Божию Матерь! И он выпросил, чтобы все находящиеся в Серафимо–Дивеевском монастыре спаслись… И Божия Матерь обещала убогому Серафиму эту неописуемую радость! Только троим это не было обещано. Трое должны погибнуть, так сказала Матерь Божия», — и при этом помрачилось сияющее лицо старца».

Накануне Благовещения Пресвятой Богородицы (1831) в присутствии сестры Евпраксии прп. Серафим имел последнее известное нам видение.

«Я пришла к батюшке Серафиму, — написано в дневнике монахини Евпраксии, — накануне Благовещения.

— Ах ты, моя радость, я давно тебя ждал! Какая благодать от Божией Матери приготовлена нам к этому празднику! Как велик будет этот день!

— Разве я, грешная, этого достойна, батюшка? — спросила я не без страха.

— Если ты недостойна, я буду просить Господа и Его Матерь, чтобы и ты эту радость увидала. Теперь будем молиться!

Отец Серафим начал читать акафисты: Господу Иисусу Христу, Божией Матери, свт. Николаю, Иоанну Крестителю, а затем каноны Ангелу Хранителю и всем святым. Кончая, он сказал мне:

— Не убойся, благодать Божия является нам! Держись крепко за меня! Внезапно возник шум, как от сильного ветра, появился пламенеющий свет

и послышалось пение. Отец Серафим упал на колени и стал восклицать, воздев руки кверху:

— О Вееблаженная, Всепречистая Матерь Божия, Ты Пречистая и

Богородица!

И я уимдела: два Ангела появились, шествуя впереди с ветвями. За ними — Сама наша Госпожа в сонме двенадцати деы и, наконец, св. Иоанн Креститель

461

и ев, Иоанн Евангелист. Исполненная страха, я упала без сознания и не знаю, о чем говорила 11еГ>еснаи Царица с отцом Серафимом и о чем он Ее просил… Внезапно услышала я, лежа на земле, как Богоматерь сказала отцу Серафиму: «Кто это около тебя на земле лежит?» Отец С–ерафим ответил: «Это та монахиня, о которой я Тебя, Владычица, просил, чтобы она присутствовала на Твоем явлении».

Пречистая удостоила меня, совсем недостойную, тем, что взяла мою правую руку… Батюшка взял мою левую, и Она повелела мне через него приблизиться к девам и спросить их имена. И я пошла вдоль ряда; сперва пришла я к Ангелам и спросила их: «Кто вы?» Они ответили: «Мы Ангелы Божий». После этого я обратилась к св. Иоанну Крестителю и св. Иоанну Евангелисту и спросила их, и они назвали свои имена. После этого я пошла к девам и спросила их имена. Св. девы были: св. великомученицы Варвара и Екатерина, св. первомученица Фекла, св. великомученица Марина, св. великомученица царица Ирина, св. Евпраксия, св. великомученица Пелагия и До–рофея, св. Макрина, св. мученица Иустина, св. великомученица Юлиания и св. мученица Анисия. Когда я всех переспросила, то подумала, что теперь должна пасть к ногам Царицы Небесной и просить Ее простить мои грехи… Но внезапно все сделалось невидимым. Батюшка потом сказал мне, что видение длилось четыре часа…

— Ах, батюшка, со страху я забыла попросить Царицу Небесную о прощении моих грехов.

— Я, убогий Серафим, молился Божией Матери за всех, которые меня любят, которые мне служат и которые вокруг меня трудятся, за каждого, кто любит мой монастырь. Я упала ему в ноги, он тихо сказал мне:

— Иди теперь, дитя мое, с миром, в свой монастырь.

Из поучений прп. Серафима

Бог есть огнь, согревающий и разжизающий сердца и утробы. Итак, если мы ощущаем в сердцах своих хлад, который от диавола, ибо диавол хладен, то призовем Господа, и Он, пришед, согреет наше сердце совершенною любо–вию не только к Нему, но и к ближнему. И от лица теплоты изгонится хлад доброненавистника.

Отцы написали, когда их спрашивали: ищи Господа, но не испытуй, где живет.

Где Бог, там нет зла. Все происходящее от Бога мирно и полезно и приводит человека к смирению и самоосуждению.

Бог являет нам свое человеколюбие не только тогда, когда мы делаем доброе, но и когда оскорбляем и прогневляем Его. Как долготерпеливо сносит Он наши беззакония, и когда наказывает, как благоутробно наказывает!

Прежде всего должны веровать в Бога, я ко есть и взыскающим Его мэдо–воздатель бывает (Евр. 11. 6).

Вера, по учению преподобного Антиоха, есть начало нашего соединения с Богом: истинно верующий есть камень храма Божия, уготованный для здания bora Отца, вознесенный на высоту силою Иисуса Христа, то еств Крестим, помощию вервия, то есть благодати Духа Спитого.

462

Вера бея дел мертва есть (Иак. 2. 2()), а дела веры суть: люОопь, мир, долготерпение, милость, смирение, упокоение от всех дел, как и Ног почил от Своих дел, несение креста и жизнь по Духу. Только такая вера имение гея в правду. Истинная вера не может Оытъ без дел; кто истинно верует, тот непременно имеет и дела.

Все, имеющие твердую надежду на Бога, возводятся к Нему и просвещаются сиянием вечного света.

Если человек не имеет вовсе никакого попечения о себе ради любви к Богу и дел добродетели, зная, что Бог печется о нем, таковая надежда есть истинная и мудрая.,.,

Сердце не может иметь мира, доколе не стяжает сей надежды.

Стяжавший совершенную любовь существует в жизни сей так, как бы не существовал. Ибо считает себя чужим для видимого. Он весь изменился в любовь к Богу и забыл всякую другую любовь.

Кто любит себя, тот любить Бога не может. А кто не любит себя ради любви к Богу, тот любит Бога.

Истинно любящий Бога считает себя странником и пришельцем на земле сей; ибо душою и умом в своем стремлении к Богу созерцает Его одного.

Душа, исполненная любви Божией, во время исхода своего из тела не убоится князя воздушного, но со ангелами возлетит, как бы от чужой страны на

родину.

Человек, принявший на себя проходить путь внутреннего внимании, прежде всего должен иметь страх Божий, который есть начало премудрости.

В уме его всегда должны быть напечатлены сии пророческие слона: работайте Господеви со страхом и радуйтеся Ему с трепетом (Пс. 2. 11).

Он должен проходить путь сей с крайнею осторожноетию и благоговением ко всему священному, а не небрежно.

В противном случае опасаться должно, чтоб не отнеслось к нему сие Божие определение: проклят человек, творяйдело Господне с небрежением

(Иер. 48.10).

Два вида страха: если не хочешь делать зла, то бойся Господа и не делай; а если хочешь делать добро, то бойся Господа и делай.

Но никто не может стяжать страха Божия, доколе не освободится от всех забот житейских. Когда ум будет беспопечителен, тогда движет его страх Божий и влечет к любви благости Божией.

Дабы приять и узреть в сердце свет Христов, надобно, сколько можно, отвлечь себя от видимых предметов. Предочистив душу покаянием и добрыми делами и с верою в Распятого, закрыв телесные очи, погрузить ум внутрь сердца, где вопиять призыванием имени Господа нашего Иисуса Христа; и тогда по мере усердия и горячности духа к возлюбленному находит человек в призываемом имени услаждение, которое возбуждает желание искать высшего просвещения.

Когда через таковое упражнение укоснит ум в сердце, тогда возсиянает свет Христов, освещая храмину души своим Божественным осиинием, как говорит пророк Малахия: и воссияет вам боящимся имене Моею солнце правды (Мал. 4. 2).

Сей свет есть купно и жизнь по евангельскому слову: в том живот бе, и живот бе свет человеком (Ин. 1.4).

463

Когда человек созерцает внутренне свет вечный, тогда ум его бывает чист и не имеет в себе никаких чувственных представлений, но, весь будучи углублен в созерцание несозданной доброты, забывает все чувственное, не хочет зреть и себя, но желает скрыться в сердце земли, только бы не лишиться сего истинного блага — Бога.

* * *

Дела отца Серафима в течение последних восьми лет до его смерти нельзя назвать делами только одного старца. Он перешагнул границы этого мира. Он был праведником и хранителем неизреченной тайны, которая перекидывает мост от земного к горнему.

Для верующих он был уже не человеком, но святым, который только из любви к грешным людям остается еще в телесной жизни. И когда они увидели, что св. старец приготовляется к вечному блаженству, они чувствовали не печаль, но радость и верили, что вскоре получат нового заступника пред Престолом Божиим. Его смерть не была для них ни расставанием, ни концом.

Более полустолетия подвизался святой для славы Божией. Ему было уже 72 года. Его земные силы начали медленно угасать. Он сам еще за год до смерти почувствовал, что силы слабеют. Но дух его пылал непрестанной любовью к Богу. Старец чаще оставался в монастыре и только иногда едва доходил до своей лесной хижины. Однако больным он помогал очень охотно и исцелял многих из них.

Много раз он объявлял о приближающемся конце: «Я слабею силами, теперь живите одни». Оставшееся время он большей частью употребил для того, чтобы достойно предстать пред Лицем Бога. Многие часы проводил он в молитве. С сияющим лицом и воздетыми руками погружался он в молитву без слов. Его глаза были устремлены к другому миру.

«Какую радость, какую сладость получает душа, разлучающаяся с телом! Ангелы встречают ее, чтобы привести пред Лице Бога… Когда я помру, приходите к моему маленькому гробу. Все, что тяготит вашу душу: или вам живется тяжело, или вы имеете что‑либо вас беспокоящее, — приходите ко мне и приносите ваши печали к моему маленькому гробу. Падите на землю и расскажите мне все, как живому, и я вас услышу, и ваша печаль скоро пройдет! Для вас я живу и буду вечно жить!» — говорил св. старец.

В первый день 1833 г., в воскресенье, прп. Серафим последний раз присутствовал за Божественной литургией. В келье он весь день пел пасхальные песнопения. Три раза старец выходил к тому месту, которое предназначено было для его могилы. На следующее утро, незадолго до ранней литургии, нашли его в келье пред иконой Божией Матери Умиление лежащим со скрещенными на груди руками и светлым лицом. Глаза старца были закрыты, как будто он был погружен в молитву. Св. Серафим вошел в вечную жизнь.

Вместе с Церковью мы молимся: «От юности Христа возлюбил еси, блаженне, и Тому Единому работати пламенне вожделев, непрестанною молитвою и трудом в пустыни подвизался еси, умиленным же сердцем любовь Христову стяжав, избранник возлюблен Божия Матере явился еси. Сего ради вопием ти: спасай нас молитвами твоими, Серафиме преподобие, отче наш!»