Неясность славянского перевода Библии в некоторых местах, особенно Ветхого Завета, есть простая естественная причина, которая желающих разуметь Священное Писание побуждает обращаться, по мере возможности, к другим текстам, оригинальным или переводным на разных языках. Но при недостатке строгой осмотрительности, удовлетворенные ясностью, легко получают предубеждение в пользу текста ясного против неясного, хотя может случиться, что неясный текст верный, а ясный есть только догадочный или совсем погрешительный. Такое предубеждение может быть вредно для православных догматов, если оно привязывается к переводу Библии, сделанному вне православного исповедания под влиянием неправославных мнений, или, гоняясь за ясностью, без руководства бродит между разными переводами и критическими исследованиями, весьма часто опасными при настоящем состоянии иностранной библейской критики. Одно из предохранительных от сего средств для православной России есть познание достоинства славянского перевода Библии и употребление оного со справедливым уважением.

I. В российских духовных училищах в учении о Священном Писании надлежит между прочим изъяснять достоинство славянского перевода Библии и его церковную важность.

Сюда относятся следующие соображения:

1. Особенное достоинство и важность принадлежит славянскому переводу Библии по его происхождению. В начале своем оно не есть произведение обыкновенной учености, но плод апостольской ревности святых Кирилла и Мефодия.

2. Древность сего перевода и постоянное сохранение необыкновенны между переводами Священных книг на прочие живые языки европейские. Он получил начало в девятом столетии по Рождестве Христовом, и язык сего перевода в продолжение тысячи лет продолжает быть живым языком в Православной Церкви, хотя ныне уже не общенародным, однако еще довольно понимаемым внимательными посетителями храмов и читателями Священных книг, даже не имеющими училищного образования. Часть сего перевода, именно, Евангелие, по списку, сделанному Остромиром в одиннадцатом столетии, теперь в печатном Издании читается точно так, как за восемьсот лет, и не представляет значительных разностей от изданий славянского текста, сделанных по исправлении оного под смотрением Святейшего Синода.

3. В тех частях, в которых перевод сей представлял несовершенства и недостатки, происшедшие частью от несовершенства славянского языка во время составления перевода; частью от неверности переписчиков и других причин, достоинство его возвышено посредством исправления, произведенного в прошедшем столетии под наблюдением Святейшего Синода.

4. Как перевод сей следует в Ветхом Завете тексту семидесяти толковников, то сказанное о достоинстве текста семидесяти большей частью относится и к славянскому тексту.

5. Славянский текст Нового Завета древностью, чистотою и полнотой своей и вне Православной Церкви приобрел уважение исследователей Священного Писания, которые пользуются свидетельствами сего текста для указаний разнообразных чтений (variantes lectionets).

6. Великую важность славянскому переводу Библии сообщает его употребление в православном церковном Богослужении. Язык богослужебный в России везде понятен прилежным посетителям храмов Божиих, но уже от него далеко уклонилось наречие, находящееся ныне в устах народа. Сколь нужно для веры и назидания народа то, чтобы язык Богослужения был понятен, столько же нужно стараться о том, чтобы язык славянский, как богослужебный, продолжал быть понятным народу и не сделался мертвым. А для сего действительнейшее средство есть то, чтобы славянский текст Библии, постоянно обращающийся в церковном, не был отчужден и от народного употребления.

II. Достоинству, важности и церковной потребности славянского перевода Библии должны соответствовать правила о сохранении оного в постоянном уважении.

Таковы суть следующие правила:

1. При преподавании учения в духовных училищах свидетельства Священного Писания должны быть приводимы с точностью по существующему славянскому переводу.

2. Если текст славянский требует изъяснения, то оно должно следовать за текстом, буквально приведенным.

3. Два предыдущие правила постоянно должны быть соблюдаемы и учениками, когда они дают отчет в принятых уроках.

4. В церковных поучениях тексты Священного Писания также должны быть приводимы по существующему славянскому переводу. Такое приведение может сопровождаться изложением текста на русском наречии, если то нужно по свойству текста или по степени образования слушателей.

5. Преимущественно по существующему славянскому переводу должны быть приводимы тексты Священного Писания и в других сочинениях, поскольку темнота славянских выражений не потребует заменить более ясными, согласными с греческим или еврейским текстом и с толкованиями святых отцов.

III. Впрочем, употребление славянского перевода не может быть исключительным так, чтобы совсем исключено было в изъяснении Священного Писания употребление по Ветхому Завету перевода семидесяти толковников и текста еврейского, а по Новому Завету оригинального текста греческого.

К объяснению и подтверждению сего положения представляются следующие соображения.

1. Славянский перевод Ветхого Завета по большей части следует греческому тексту семидесяти толковников. Но как в соображениях о тексте семидесяти из писаний святых отцов и из самого Священного Писания Нового Завета доказана необходимость в известных случаях обращаться от текста семидесяти к еврейскому, то сим равномерно доказана необходимость в тех же случаях и от сходного с текстом семидесяти текста славянского обращаться к еврейскому тексту.

Например, в славянском переводе Евангелия от Матфея 12:18 читается пророчество Исаии о Христе:Се отрок Мойи пр. Но в самой книге Исаии 42:1 в том же славянском переводе читается иначе:Иаков отрок мойи пр. Сия разность производит недоумение. Но оно разрешается, как скоро приемлется в рассуждение текст еврейский, содержащий слова пророка точно те, которые приводит евангелист.

Святой Златоуст в толковании псалма 158:11 пишет:И рех: еда тма поперет мя. Иный:Если реку: может быть, тма покрыет меня. И далее:И нощь просвещение в сладости моей. Иный:Нощь светла окрест мене. Выражения, которые святой Златоуст поставил здесь как принадлежащие иному переводчику, суть перевод с еврейского ближайший и яснейший, нежели перевод семидесяти толковников. Славянские выражения:Еда тма поперет мяиНощь просвещение в сладости моейсходны с выражениями греческими. Следовательно, как святой Златоуст нашел приличным и нужным к выражениям греческого текста присовокупить в изъяснение перевод с еврейского, равно прилично и нужно русскому толкователю к славянским выражениям присовокупить в изъяснение перевод с еврейского, употребленный Златоустом.

2. Приведенные теперь два примера показывают, что хотя Святейший Синод при пересмотре славянского перевода Библии сличал оный, где нужно, и с еврейским текстом, однако и теперь есть в славянском переводе тексты, в которых сие сличение не только полезно для ясности, но и нужно для оправдания точности пророческих изречений.

3. Даже в тех местах Ветхого Завета, которые Святейшим Синодом исправлены по еврейскому тексту, сличение славянского текста с еврейским и греческим оказывается иногда необходимым. Известно, что некоторые исправления славянского текста Святейшим Синодом не внесены в оный, а положены на брезе, или на поле. Из сего для читателя славянской Библии происходит правило, чтобы чтение, положенное на брезе, почитать, верным, предпочтительно пред находящимся в ряду текста. Но если с сим правилом станет он читать текст 2 книги Паралипоменон 32:2:Двадесяти дву лет сый Охозиа царствовати нача, и признает сие чтение погрешительным, а правильным положенное на брезе:четыредесяти двух, то впадет в явную погрешность, ибо здесь положенное на брезе чтение есть погрешительное, а находящееся в ряду текста есть истинное. Для подтверждения сего последнего нужна справка с греческим текстом.

4. Евангелие от Луки главы 3 в стихе 33, в славянской Библии в родословии Христа Спасителя читается:Арамов, Иорамов, Есромов. Но в славянской же Библии в книге Руфь 4:19 - читается:Есром же роди Арама, а Иорама между ними нет. Подобно сему и в первой книге Паралипоменон 2:9 - Арам поставлен сыном Есрома, а не Иорама. Сей пример разноречия славянского текста с самим собой показывает, что он не во всех частях очищен от чтений сомнительных, требующих исследования и исправления, и что для сего необходимо сличение славянского текста по Ветхому Завету с еврейским и греческим семидесяти толковников, а по Новому с оригинальным греческим текстом.

5. После вышесказанного с благоговением надлежит усмотреть в Православной Российской Церкви ту же мудрую осторожность в отношении к славянскому переводу Библии, какая усматривается в древней Вселенской Церкви в отношении к тексту греческому. Святейший Синод, по трудах исправления славянской Библии, не провозгласил текста славянского исключительно самостоятельным и тем прозорливо преградил путь затруднениям и запутанностям, которые в сем случае были бы те же, или еще большие, нежели какие в римской Церкви произошли от провозглашения самостоятельным текстам Вульгаты.

IV. При употреблении текстов греческого перевода семидесяти толковников и еврейского в пособие славянскому переводу книг Ветхого Завета, охранительным руководством должны служить, с приличным применением, те охранительные правила, которые ограничивают употребление текста еврейского в пособие греческому семидесяти толковников.

Изъяснение и подтверждение сего положения заключается в соображениях о тексте семидесяти толковников.

Если нужно показать применение правил в примере, пусть примется в рассмотрение вышеприведенный текст псалма:И нощь в просвещение сладости моей. По применению второго охранительного правила здесь представляется вопрос: есть ли уважительная причина обратиться к тексту греческому? Ответ должен быть утвердительный, потому что текст невразумителен. Но поскольку греческий текст представляет точно те же слова и также невразумителен, то по тому же правилу следует обратиться к тексту еврейскому, по которому текст получает следующий вид:И нощь светла окрест мене. Сей вид текста должен быть принят с уважением по шестому охранительному правилу, ибо употреблен святым Златоустом и представляет мысль понятную истинную и согласную с содержанием псалма, который говорит о вездесущии и всеведении Божием.Нощь светла окрест мене, пред вездесущим и всевидящим оком Божиим.

V. По книгам Нового Завета обращение от славянского перевода к греческому оригинальному тексту менее, нежели по книгам Ветхого Завета, подвержено затруднениям, и потому должно быть допускаемо с большей свободой, впрочем, также и с основательной разборчивостью, с уважением к древности и с доследованием руководству святых отцов.

Например, послания к Римлянам главы I в стихе 4 читается о Христе Спасителе:нареченнем Сыне Божии. Здесь есть основательная причина искать пособия в оригинальном тексте, потому что словонареченныйв приложении к Сыну Божию имеет для догмата неудовлетворительное значение. По обыкновенному употреблению сего слова, нареченный сын противополагается истинному, естественному сыну. В греческом тексте читается ορισνενιοσ γιου θεου, что можно перевести:дознанном Сыне Божием, то есть о Сыне Божием, о Котором сперва люди не имели точного познания, но, наконец, по учению и чудесам Его точно, определенно дознали, что Он есть истинный Сын Божий. Так сие место изъясняет и святой Златоуст. "Что значит orisqeiζ? Указанный, открывшийся, дознанный, исповеданный по суду и приговору всех". Признать в сем случае текст славянский совершенно неподвижным и не допустить, чтобы словунареченнымпредпочтено было по силе греческого оригинального текста словодознанном- не значило бы твердо защищать православные догматы, это значило бы противоречить толкованию святого Златоуста.

Так надлежит устроять и направлять путь православного богослова и чтителя и читателя Священных Писаний по законам самого Православия и по правилам благоразумной осторожности. Надобно внушать апостольское предостережение:Не мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати(Рим. 12:3). Но также не должно поставлять преград исполнению повеления Самого Господа нашего Иисуса Христа:Испытайте писаний(Ин. 5:39).

Наконец, дабы в вышеизложенных соображениях об охранении текста семидесяти толковников и славянского перевода Библии не оставить ощутительного недостатка полноты, необходимо коснуться еще одного.

Предложенные охранительные правила удобно могут и должны иметь ближайшее действие на образователен и образуемых в духовных академиях и семинариях, и на образованное в сих заведениях духовенство, и вообще могут быть употреблены людьми при образованности, знакомыми более или менее с оригинальными языками Священного Писания. Но как распространить сие охранительное действие и на тех, которые не могут непосредственно пользоваться пособием оригинальных текстов Священного Писания, каковы вообще люди светского звания и даже сельские священники и диаконы, в немалом числе? - На сие правильный церковный ответ есть тот, что всемерно надлежит пользоваться руководством и пособием толкований святых отцов. Но, к сожалению, сим воспользоваться могут только немногие, и то с трудом и не вполне. Хотя и есть на нашем отечественном языке в переводах писаний святых отцов толкования на многие части Священного Писания, но они составляют столь значительную библиотеку, что не у многих светских образованных людей достанет ревности и времени собрать оную и деятельно употреблять, а большая часть священников не имеют довольно способов на ее приобретение. Каким же удобнейшим образом можно было бы оказать в сем случае потребную помощь? - Вопрос сей требует особенного внимания для споспешествования истинному просвещению духовенства и православного народа. Для усмотрения, как трудно уклониться от сего вопроса и как может быть открыт путь к его разрешению, можно здесь вновь указать на вышеупомянутый новый немецкий перевод Библии с объяснительными примечаниями, одобренный папским престолом и многими архиепископами и епископами римской Церкви. Несмотря на особенное догматическое направление сей Церкви, по которому она удерживает Священное Писание в руках духовенства и неохотно допускает до рук народа, ее иерархия признала, однако же, нужным одобрить сие краткое и удобное для народа пособие к разумению Священного Писания. Церковь апостольская восемьдесят пятым правилом святых Апостол предлагает святые книги Ветхого и Нового Завета "для всех, принадлежащих к клиру, и мирян" и со святым Златоустом говорит: "Послушайте, молю, вси житейстии людие, и стяжите книги цельбы душевныя. Аще ничтоже ино хощете, поне Новый Завет стяжите". Если же мирянам, то кольми паче служителям! Церкви, обязанным руководствовать мирян, как нужно изучать Священное Писание, так нужно иметь и удобнейшие пособия к разумению оного.

В день святого Иоанна Богослова. Майя 8, 1845 года

В 1856 году, в благословенные дни священного коронования благочестивейшего Государя, Императора Александра Николаевича, Святейший Синод входил в рассуждение о доставлении православному народу способа читать Священное Писание, для домашнего назидания, с удобнейшим по возможности разумением, и потом, с Высочайшего соизволения, принял для сего деятельные меры.