Введение.
Нередко упоминалось, - как в Писаниях о. Иоанна Кронштадтского, так и в докладе Архиеп. Никона, а равно в Послании Св.Синода (в выдержке из о. Иоанна о силе имени параллельно с силою креста), - между почитанием Креста и Св. Икон устанавливалась аналогия с подобным же почитанием и Имени Божия (в Послании об этом прямо не говорится). Нам также представляется возможным такое сравнение. И потому мы взяли труд проштудировать творения Преп. Феодора Студита об этом вопросе: как и почему почитаются Крест и Святые иконы?
И у него мы нашли обильный материал для этого, - преимущественно с догматической точки зрения, а равно и с богословской (религиозно-философской), а также и с психологической. Немало у него материала и отеческого, исторического. Но мы преимущественно будем останавливаться на первых двух; так как это может дать нам больше оснований для параллели между имеславием и иконопочитанием. И в самом деле. Икона - не Бог: но почитание ей воздается богоподобное. И именуется она тем именем, изображение Кого носит: икона Христа именуется Христом и пр... Между иконою и Изображенным есть связь: "одно пребывает в другом"; - как часто говорит Св. Феодор словами Св. Дионисия Ареопагита. Иконы являются "отображением" Первообразов (припомним такое же сравнение Архиеп. Никона). И ставится вопрос: нельзя ли провести параллель между обоими почитаниями: икон и имени?
А при этом затрагивается вопрос и непосредственно о почитании самого имени и имен, написанных на иконах Бога, Богородицы и Святых, - о чем есть суждение у Св. Феодора. Есть даже и прямые касания к вопросу об имеславии - хотя весьма мало; ибо вопрос тогда шел не об "отвлеченном" почитании Бога в "словах" и "именах": это именно как раз тогда и допускалось и признавалось иконоборцами, как возвышенное, достойное Невидимого Бога, как "духовное". Тогда вопрос был более конкретный: о поклонении Богу в видимых вещах, в иконах, крестах и проч.; что иконоборцам казалось "унизительным" для Бога. Потому и у Феодора Студита мало материала о первом почитании, и много - о втором.
Добавлю еще. Когда читаешь о догматических спорах прежних веков, то дивишься: как все же тонки были различия в богословствованиях между православными и еретичествующими! А иногда даже сами православные расходились между собою в формулах! Приведу два три примера.
Ведь, трудно даже и представить теперь, как это два собора архиереев (754 г. при Императоре Константине Копрониме, и 815 г. при Льве Армянине) оказались еретическими, иконоборческими... Выбраны были и патриархи такие... Нечего уже говорить о светских людях!
Теперь возьмем пример об разногласиях самих православных.
Патриарх Никифор, признанный впоследствии Церковью святым, выразился о Св. Феодоре осудительно:
- "Пользуясь смиренным письмом нашим, - пишет ему Пр. Феодор, - как бы некоторой завесой, из благоговения к ангелу Блаженства твоего, мы, смиренные являемся пред святейшею главою твоею по необходимости. Ибо Иоанн, сослужитель и ученик наш, известил уже нас, что он, удостоившись почтеннейше поклониться тебе, слышал от твоего Блаженства нечто странное и невыносимое. - "Вы, - сказало твое блаженство, - отщепенцы от ЦЕРКВИ". - Блаженнейший! Какой скорби справедливо должна была предаться душа наша при этих словах?! Как не высказать оправдания пред твоею святостью, чтобы молчанием не подтвердить обвинения?!"... Далее он излагает свои мысли; и заявляет: - "Мы не отщепенцы, святая глава, от Церкви Божией; да не случится этого с нами никогда! Хотя мы и повинны во многих других грехах; однако, МЫ - ПРАВОСЛАВНЫ и питомцы кафолической Церкви, отвергающие всякую ересь и принимающие все признанные вселенские и поместные соборы, равно как и изреченные ими канонические постановления. Ибо не вполне, а наполовину православен тот, кто полагает, что содержит правую веру, но не руководствуется Божественными правилами. И твое Блаженство, когда ты был возведен, мы приняли, как и исповедали это открыто пред тобою. И с того времени и доныне мы, как подобает, поминаем твое Блаженство при священнодействии... Ты любезен нам с самаго начала" (Т.2, ст.248-249, Пис.25). (Цитируем и в дальнейшем по изд.СПБ. Д. Академии 1907-1908 г. Том 1 и 2. Сначала мы будем указывать и томы и страницы; а далее, для сокращения, будем отмечать только номера писем, как они приведены в указанном издании Академии. Да будет хвала ей во веки за издание Св. Отцев! И труженикам по переводу!)
Другое разногласие - с приятелем, ученым Иоанном Грамматиком:
- "Твоя мудрость, получив некогда мое письмо о том же предмете ("о досточтимых иконах"), усумнилась, как будто оно содержит неясное учение или даже отклоняет слушателя от истины... Если бы высказавший порицание был из простолюдинов, то я не скоро тронулся бы, умея переносить и стрелы зависти, и порицания невежд. Но так как упрек сделан другом и другом мудрейшим, то я признал необходимым представить самое письмо (написанное Афанасию, - 85-е) и послать к твоей благосклонности по возможности составленное объяснение, которое бы или разрешило недоумение, или было исправлено твоей сообразительностью. Ибо осуждающему должно высказывать и собственное мнение относительно того положения, которое вызывает упрек". - Далее приводится инкриминируемое письмо святого к Афанасию в подлиннике, точно, то есть. А затем следует богословское разсуждение, ссылка на Святых отцев и на два собора. (Пис.145, Т.2,589-590). Получив потом от Грамматика ответ, Преподобный Отец пишет: - "Исповедую благодарность Святому Богу, что я, хотя и поздно, услышал любезный глас твой... Недавно присланное письмо твое я нашел согласным, а не противоречущим прежним письмам моим". Далее следует повторение мыслей Грамматика и одобрение их Феодором (Пис.213, Т.2,618-619).
Было разногласие и с некоей "Фомаидой девственницей", то есть, вероятно, монахиней. - "С удовольствием получил я предложение твоего почтенства, высказанное живым голосом высокопочтенного господина, главного врача, как родственного и боголюбивого. Я не отказываюсь иногда поучиться и от женщины тому, что неизвестно мне. Но не думаю, чтобы я не знал поклонения досточтимым иконам, как ему следует быть"... Затем он разъясняет свое воззрение и заканчивает: - "Прочь нечестивое суждение (о богопочитании твари)! Тебя же да сохранит Благий Бог непоколебимою и невредимою в православной вере и в благочестивой жизни, которую ты избрала по обету девства, для благоугождения Господу" (П.218).
И когда мы перейдем к раскрытию самого учения, мы увидим, как иногда расходились и православные, даже архиереи. И это не удивительно, ибо богословские вопросы совсем не такие простые, как теперь кажется нам, после утверждения их соборами и по многотысячелетней простой вере в усвоенные догматы. И нечего дивиться, что и в имеславских спорах люди, только православия искавшие, оказывались будто в двух лагерях. Преподобный Феодор Студит тоже знал эти опасности и трудности богословия и нередко предупреждал о них своих друзей. Коснемся здесь этих его воззрений на способы доказательства истин догматических. Иногда он говорит, что доказательства так просты и убедительны для всякого, имеющего разум; а по большей части он считает богословствования делом ответственным и не всякому посильным.
В послании "к иконоборческому собору" 815 года, после доказательств об описуемости Воплотившегося Господа Иисуса Христа и ссылок на Св. Василия Великого о почитании изображений и креста, Преподобный говорит, что так нужно думать и "всякому здравомыслящему. Впрочем, теперь не время для догматического изложения, которое ЛЕГКО может УБЕДИТЬ и весьма слабоумного признать свет истины... Такова евангельская вера нас грешных; таково апостольское исповедание нас смиренных; таково преданное от отцов богопочтение нас нижайших". А иного учения он не может принять, "как не согласующегося с здравым учением веры", - хотя бы и Петр и Павел, и сам "пришедший с небес" ангел - "говорил о невозможном" - провозвещал иное. (Пис.1)... Так он пишет к "собору", где собрались все люди ученые, которые, казалось бы, должны подчиняться одним и тем же законам логики и потому легко - убеждаться в истине.
Хвалит и некоего Фаддея, свое духовное "чадо и исповедника" за иконопочитание, который при всей своей простоте и неучености совершенно правильно веровал и исповедывал - иконопочитание: - "Как хороши твои письма, чадо мое, возлюбленный Фаддей! Чем же? Тем, что в них - и смирение, и искренняя вера и теплая любовь, и, - что удивительно, - безошибочное знание, ибо твой ум, чадо, действительно усвоил истинное учение об иконе Христовой. Держись того, как ты действовал доселе и как просветил тебя XРИСТОС". Далее повторяет и одобряет его взгляды и снова хвалит его: - "И блажен ты, что познал истину, которую Бог скрыл от премудрых века сего, или, правильнее сказать, - безумцев, и открыл ее младенцам, то есть подобно тебе - незлобивым... Я радуюсь твоему рвению, что ты, будучи в темнице, с ревностью продолжаешь свое дело. А мы не удостоились подвергнуться чему нибудь за Христа" (П.110).
И вообще он - против разделения в деле православия и исповедания его на "ученых" и "простых". В письме "к Никите монаху" Преподобный пишет так:
- "Присланную к нам от вашего преподобия, чрез боголюбезнейшего митрополита, книгу (кого-то третьяго) мы прочитали. Написавший ее неправо мыслит относительно догмата о досточтимых иконах". Далее приводит выписку из нея, где говорится так: - "Неизреченное и непостижимое человеколюбие Божие к нам и священные подвиги святых мы представляем прославленными в священных письменах, совершенно не услаждаясь с своей стороны никаким изображением или живописью; но позволяем простейшим, как несовершеннейшим, поучаться тому посредством сродного для них руководства и подходящего для них созерцания, в виде предуготовления". - Что сказать на это? Во-первых, то, что он производит разделение единой, совершенной и не допускающей никакого прибавления или уменьшения веры нашей: себе самому присвояя изображение (событий) посредством священных письмен, а простейшим и несовершеннолетним предоставляя созерцание их в скульптуре и живописи. Потом, он себе приписывает совершенство благодати, а им оставляет иудейскую юность, как нуждающимся в сродном руководстве... Для чего это пустое разделение на две неравные части, будто "язык свят, царское священие" (1Пет.2:9) разделяется, и одни составляют совершеннейшую часть, а другие - низшую? Затем, так как всякий здравомыслящий стремится к совершенству, то он будет считать несовершенное достойным порицания; а отсюда необходимо следует, что учение посредством изображений излишне". - Далее Св. Феодор ставит написавшего книгу в противоречие с Св. Василием В., и заканчивает: - "Таким образом доблестный (ирония) муж противоречит священным изречениям,... и, думая исправить другого относительно этого догмата, оказывается сам пустословящим. Поэтому мы совершенно отвергаем такое пустословие. Напоминаем и вашей ревности следовать тому же правилу православия, зная, что и всякий совершенный, хотя бы он был облечен апостольским достоинством (саном епископа), имеет нужду, как в евангельском свитке, так и в начертанном согласно с ним изображении; ибо то и другое достойно одинакового почитания и поклонения" (П.171)... Вот, заметим лишь пока, видим уравнение в "поклонении", как евангелия, словес Божиих, так и икон:"одинаково".
И потому Преподобный требует, чтобы и простые ученики, а не только ученые, защищали православие: - "В настоящее время, - пишет он - "К монашествующим", - когда Христос преследуется через Его икону, не только тот, кто имеет преимущество по званию и сведениям, должен подвизаться, беседуя и наставляя в православном учении, но и занимающий место ученика обязан смело говорить истину и свободно отверзать уста. Эти слова - не меня грешного, но Божественного Златоуста, затем и других Отцов. То же, что господа игумены, задержанные императором, не сделали вышесказанного... но еще дали собственноручную подписку, что они не будут ни сходиться друг с другом, ни учить, - это - измена истине и отречение от предстоятельства, и погубление подчиненных, кроме того - и равностепенных". Далее следует ссылка на Апостолов, которые, быв призваны в синедрион и выслушав повеление не проповедывать об Иисусе, сказали: - не можем; "повиноватися подобает Богови паче, нежели человеком" (Деян.4:19; 5:29). Почему мы предпочитаем монастыри Богу и получаемое от того благополучие страданию за благое?.. Эти же господа игумены, как разсказывают, говорят: - "Кто мы такие?" - Во-первых, - христиане, - отвечает им Святый, - которые теперь должны непременно говорить; потом - монашествующие, которым не следует ничем увлекаться, как непривязанным к миру и независимым; далее - игумены, которые отклоняют соблазны и от других"... А они?! Какое "унижение!": "ибо если молчание есть отчасти согласие, то утверждение этого согласия подписью пред целою Церковью как позорно!" - И далее: - "Еще вы (то есть монашествующие, к коим адресовано письмо) говорите, что Никифор (тут Преподобный не называет его даже именем Патриарха), священнодействуя в скрытом месте (он в это время был уже насильственно низложен с кафедры Имп. Львом Армянином), тайно поминает святых, - и все патриции, не говоря о других, остаются православными". - Но и это не успокаивает Святого Отца: ему нужно открытое исповедничество, чего требует Христос в Евангелии. - Написав письмо, Пр. Феодор говорит: - "Вы постановили, чтобы я высказался, что представляется мне; то я и объявил пред свидетелем Богом, взяв слово - хранить это, как тайну, из опасения искушений" (Пис.2).
А другому, оставшемуся без всяких наказаний, игумену Евстратию, пишет так: - "Обрадовался я, получив почтенное письмо твое, любезнейший из Отцев, и узнав, что дела твоего преподобия идут и так и сяк; ибо, по известиям от других, впрочем, людей достоверных, я скорбел, услышав о лицемерной подписке... Я не могу найти причины, почему ты, быв задержан царским чиновником, остался без мучений, т.е. отпущен. Это служит поводом к молве. Известно, что никто из говоривших смело, не остался без заключения в темницу или, по крайней мере, без ссылки и изгнания... Не говори мне, что таким образом были сохранены собственные церкви и остались неповрежденными изображения, равно как и поминание святейшего нашего Патриарха. Это любят говорить и другие увлеченные. Все это не могло быть спасено иначе, как изменою истинного защищения. Что за польза, если мы сами, сделавшиеся и называющиеся храмом Божиим, стали непотребными, а бездушные домы постарались сохранить? Икона Христова или Богородицы, или другого святого не падает, - она пребывает в них, как первообразах: но падают те, кто думают уничтожить ее... Я сказал это по любви и для напоминания, чтобы мы удостоились принимать епитимию. Лучше придти со смирением и исцелять немощное, нежели оправданием навлекать на себя большую виновность" (Пис.106).
Таким образом, Преподобный отстаивает за всеми право и долг защищать православие. Да и как иначе? Тогда уже фактически томились в ссылках не только одни архиереи. В письме к Папе Римскому Пасхалию он говорит: - "Конечно, уже известно верховному Блаженству вашему случившееся с нашей Церковью по грехам нашим... Свирепые волки вторглись во двор Господень:... задержание Патриаршей главы, изгнания и ссылки архиереев и иереев, монахов и монахинь, оковы и железные узы, мучения и наконец - смерти" (Пис.12, Подобно и к Иерусалимскому Патриарху, Пис.15).
Между прочим, можно упомянуть, что Преп. Феодор католиками, не без основания, считается защитником верховенства Папы в делах Церкви. И действительно, у него можно найти достаточно для этого материала. Но тогда папы еще не порывали с Церковью. А кроме того в то время восточные искали защиты у него от ереси... Но все же Святый и образование почитает. Впрочем, - не всякое. Он различает образование "истинное" и "беснующееся". Если продолжить его мысль, то можно различать благодатно-ученое просвещение от бесовско-над-менной умственности, которая может затемнить всякую образованность. К "Григорию консулу" Св. Феодор пишет:
- "Ты пишешь хорошо, как показывает самое письмо. В нем мы восхвалили не только ученость твою, но и любознательность, желающую получить высшее образование (вероятно, "познание" М.В.)... Прекрасно образование, господин, доколе оно содействует истинному образованию, а не беснуется, делая невежественными причастников его" (Пис.173).
А однажды, в письме к "Севериану сыну", он упрекает за невежество его в догматических вопросах: - "У тебя нет и такого познания догматической науки, чтобы уметь говорить с точностью, как у не занимавшегося ни грамматикой, ни философией... Почему же, спрашиваю, тебе вздумалось сказать: разве не относительно покланяются иконе Христовой? Знаешь ли ты, что такое отношение (схесис)"? (П.151).
Перейдем теперь к более важному пункту: к а к же следует богословствовать? Какими путями доказывать истину? - Это важно во все времена. И ныне...
Преподобный Студит призывает, прежде всего, к крайней осторожности в этом деле. Причиной этого служит и важность предмета: православная вера, истинное учение о Боге. Далее: трудность точных формулировок при недостаточном богословском образовании и тонкости ума. Еще важнее, - потому, что догматическия истины не поддаются вполне логическим доказательствам и определениям, по природе своей будучи тайнами мира сверхразумного. Это он и разъясняет.
- "Добрый брат твой, - пишет он "К Никите спафарию", - известил меня, что один из наших иерархов оклеветал меня пред почтенным лицеи любви твоей, будто я боготворю икону Христову и будто это содержится в моем письме к брату Афанасию (85 п.). По поводу этой клеветы вздохнул я, смиренный, помышляя, как знающие, что и за слово праздное должно будет отдать отчет в день судный (Мф.12:36), необдуманно и неосторожно говорят о таких величайших предметах, - ИБО ЧТО - БОЛЬШЕ ВЕРЫ? - уязвляя стрелою клеветы невинных, вместо того, чтобы, если и есть какая-либо погрешность, с любовию сделать напоминание, по написанному: обличением обличиши ближняго твоего и не приимеши ради его греха (Лев.19:17)". - Он даже себя называет "малоумным":
- "Узнав от письмоносца, - пишет к одному из любимейших учеников, "Навкратию сыну", - что между нами, добрый брат, произошли распри, - именно, один говорит: я покланяюсь иконе Христовой, как Самому Христу, а другой не допускает этого, - я принял это не без скорби, зная, что такие распри, сеемые диаволом, обыкновенно разделяют и самую здравую часть православных: а это доставляет радость врагам, которые нашими болезнями доказывают здравие своего нечестия. Поэтому я признал за благо не молчать, но выискивать и с своей стороны некоторое средство врачевания, при помощи Божией". Далее он выясняет значение союза "ОС" (os), употребляемого в двояком смысле и пр., а заканчивает советом: - "Это - недостаточно или достаточно - от нас. Вас же увещеваю в беседах о Боге вести разсуждения благоговейно и внимательно, и искать истины - или своими силами, или при помощи других, - далеко отогнав распри; равно, как и исправить, если в сказанном мною окажется что-нибудь ошибочным; ибо я - малоумен и грешен" (П.65). Нужно думать, что так о себе выразился он по смирению и чтобы утихомирить бого-словствование его монахов. Но и у них он не отнимает этого дела вовсе, а лишь ограждает добрыми советами.
"ИСТИНА ОЧЕВИДНА, но постигает ее один из тысячи" (Малое оглашение, 15. Т.1,258).
- "Будем крепко держаться (древних преданий), утверждаемые Божественными отцами, ХОТЯ ЭТО И ТРУДНО ДЛЯ ЛОГИЧЕСКОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВА. Ибо говорят, что "простота веры должна быть сильнее логических доказательств"" ("Первое опровержение иконоборцев", Т.1,132).
Если так трудно доказывать истину логически, то как же защищать ее? Преподобный на это разным лицам отвечает в различном порядке. Если он пишет светским людям, напр., императорам, то на первом месте поставит "естественные соображения"; если к монахам, - больше будет настаивать на Церковном предании, в частности - на святых Отцах; а большею частию он соединяет то и другое, и отцами подкрепляет доказательства от разсуждения. В общем он указывает 4 рода доказательств:
- "Истина... основывается на доказательствах четырех родов: на естественном соображении, на отеческих свидетельствах, на соборных определениях и на древнем обычае" (Письмо к Императорам Михаилу и Феофилу, 200).
Но если три последних рода доказательств подвести под общее понятие Предания Церкви, то остается собственно два вида: доказательства от ума и ссылки на церковные авторитеты. Сам он пользуется обоими; даже более часто - первыми. Но это не потому, чтобы он придавал своим суждениям неопровержимое значение, а потому, что противники, как и всякие еретики, всегда были рационалистами и придавали первенствующее значение "разумным" соображениям. Потому и Преподобный большею частью становится на их же позиции для опровержения ереси. Но по существу и вере он более придает значения Святым Отцам. Вот как он о них говорит:
- "Благословен Бог, сделавший очищение среди вас от... соблазнов (ересей), - пишет он некоему "Феоктисту пустыннику" с брати-ями, который одно время, по простоте своей допускал, повидимому, не-правости в вере, но потом отрекся от них, - и благословенно славное имя Его, внушившего тебе сказать, что ты - невежда и неученый, и во всем будешь повиноваться и слушать слова нашего смирения. Я же не буду внушать или предписывать ничего, кроме того, что божественно изречено святыми апостолами и пророками и отцами" (П.166). Здесь он указывает впереди, понятно, и на слово Божие; но в авторитете этого источника никто не сомневался; поэтому и сам Святый не напоминает о нем в числе "4 родов" доказательств.
Еще: - "Таким образом все суждение (естественное, логическое) твердо держится у здравомыслящих. Для большего же подтверждения этого суждения я признал необходимым приложить к письму три отеческих свидетельства" (Из Златоуста, из Антиохийского, и 7 Вселенского - 2го Никейского соборов) (Пис.195). - "Между тем, есть безчисленное множество отеческих (преданий) свидетельств, равно как и - древней истории от самаго начала евангельской проповеди к утверждению непорочной нашей христианской веры" (Пис. к Феофану монаху, впоследствии архиепископу Тавроменийскому, на острове Сицилии, церковному писателю) (Пис.191).
Но еретики не удовлетворились многими ссылками на отцев потому, что: "приведенные относятся к недавнему времени, а не из числа древних отцов", а потому "они неприемлемы в качестве доказательства". На это он отвечает:
- "Если бы сказанное у них (новых) было несогласно с словами Василия и прочих богоносных отцев, то ни я, ни кто либо из благочестивых не приняли бы этого. Если же это согласно и почти одинаково, то и должно быть принято, хотя упомянутые отцы сказали это за двести лет тому назад" (И двести еретикам - мало! М.В.); но если бы кто либо и в настоящее время сказал бы то же самое, то и он должен быть принят в Церкви Божией и - в отношении учения истины - должен быть сопричислен к самим святым апостолам, а не только к последующим богоносным отцам... Я не стану говорить больше, чтобы слово не оказалось скучным, - так как о почитании святых икон существует великое множество свидетельств и древних и позднейших, если мы только пожелаем раскрывать их" (Т.1,...).
С такою же силою, если не с большею, опирается Пр. Феодор Студит вообще на Церковное Предание, или - кратко говоря - на Церковь. Его возмущает одно равнодушие еретиков к тому, как Церковь относилась к иконопочитанию во все время: - "После того, как от востока до запада во всех почти священных храмах напечатлено изображение Христа, после стольких священных соборов, имевших пред глазами своими изображенного Христа, после того, как мы находимся в преддверии пришествия Христова" (Св. Феодор, на основании гонений в самой Церкви веровал, что пришествие Христово - близко; об этом он говорит в нескольких местах: 2 т. 356,444 ст. и друг. М.В.), - после всего этого еретики смеют поднимать вопрос и притом решать его противно всему сознанию Церкви прежних веков!
После этого - "как иначе мы будем относиться к господствующему от начала до настоящего времени обычаю, о котором можно узнать из всякого храма Божия и священных принадлежностей? Неужели нечестиво поступил сонм богоносных? Неужели непорочная Церковь допустила идолопоклонство? И когда она будет очищена от идолов и кем? Ясно, что это - дело антихриста. И как может быть ниспровергнуто соблюдение древних обычаев и преданий, преданное с давнего времени?" (Т.1,132). Но еретиков и этим не успокоить... От Отцев они мечутся к Писанию:
- "Христу должно воздавать поклонение": об этом "говорится самым определенным образом во всем Богодухновенном Писании... Но не сказано о "первообразе и изображении"... На это Святый отвечает:
- "Когда написано о Христе: и да поклонятся Ему вси Ангели Божии (Евр.1:6), - то что другое можно разуметь, как не то, что здесь - речь о первообразе?.. Поэтому, когда ты спросишь, где написано, что следует покланяться (и) изображению Христа, то услышишь, что - где только написано, что следует покланяться Христу; так как подобие - неотделимо от Первообраза.
Но неугомонный еретик от Писания уже бросился к Символу веры: там не написано "это слово"...
- "Но ведь многое из того, - отвечает Преподобный, - что не написано в тех же самых выражениях, имеют равную силу с написанным, как возвещенное Святыми отцами. И то, что Сын "единосущен" Отцу не в Боговдохновенном Писании, но позже у Отцов разъяснено; равно, как и то, что Дух Святый - Бог, и то, что Матерь Господа - Богородица; и многое другое, что долго перечислять. То же, что не должно ис-поведывать, отвергнуто истинным богопочитанием нашим. В исповедании же приняты истины веры тогда, когда того потребовала необходимость - для низвержения возставших ересей. Итак, что же удивительного, если и не написано, что Христос есть первообраз Своего собственного изображения? Теперь же это должно быть сказано, в виду появления иконоборческой ереси, когда это самым убедительным образом показала сама истина" (Т.1,136).
Так, в основу своего защищения истины Преподобный ставит Церковь. Причем, мы видели, что под этим понятием он разумеет главным образом (после Писания) Церковное Предание. А уже потом - и решения современных соборов. Однако, он не ставит их все на одинаковое положение; так как на его глазах были не только патриархи и множество епископов иконоборцами, но и целых 2 собора их. Он признает всю Церковь не погрешимою; а отдельные церкви могут заблуждаться. В послании "К братиям, находящимся в ссылке и темницах", он говорит так:
- "Мудрствуя согласно с апостольской и поднебесной Церковью, - настоящая же византийская есть еретическая часть, которая привыкла часто отделяться от прочих, - мы изображаем Господа нашего Иисуса Христа в телесном виде, - как издревле непрерывно предано от самого явления Его Апостольскими Деяниями, переписывая икону с иконы, равно, как и образ Животворящего Креста, а не так, чтобы Крест, который есть оружие Христа против диавола, изображать; а Того, Кто есть оруженосец и победитель сатаны, не изображать... Потому и покланяемся святой иконе Его, покланяясь как бы Христу, изображенному на ней" (Т.2, Пис.8).
Но и еретики обычно считают и объявляют себя тоже верными Церкви. Как на это отвечает Святый?
Приводя подписку, которую давали по требованию иконоборческих соборов архиереи и клирики и игумены, он разъясняет, что на деле они противоречат Церкви. "ПОДПИСКА. Следуя апостольскому и отеческому учению и повинуясь узаконению Церкви, принимая шесть вселенских святых соборов" и потом - иконоборческий, устроенный во Влахернском храме (еретики считали его истинным), "и всякое устроение икон и поклонение им отметая, собрание же под председательством Тарасия" (то есть 7 Вселенский Собор), "отвергая, а тех, которые не такого мнения держатся, анафематствуя, - все это я подписал собственноручно".
На эту подписку, со ссылкой и на Отцев и на Церковь, Пр. Феодор отвечает так: - "Всякая, вновь возникшая ересь думает, что она отвергает ереси, бывшие до нея, апостольския же и отеческия учения принимает, и прежде бывшим соборам следует. Но, - продолжает он, - испытуемая же словом истины, она изобличается в противоположном состоянии. То же самое - и настоящая ересь, как покажет, с Божиею помощью, следующая далее речь".
И далее Преподобный ставит еретика (в сочинении) в противоречие - сначала с Писанием, подтверждая свое толкование Святым Дионисием. Затем ставит в противность и с Святыми Отцами - Дионисием, Афанасием, Василием, Григорием, Златоустом, Григорием Нисским, Кириллом Александрийским и шестым Вселенским Собором: "Это из многого - немногое, чтобы не произвести пресыщения". Отсюда делает вывод, что "Противоречащий им, - хотя бы он - ангел, - отлученный, анафематствованный. Ибо он - не из числа апостолов и отцов, но - человек фальшивый, ложно носящий имя (христианина). Итак, ты отверг ее (т.е. правую веру), хотя и не говоришь, что отвергаешь".
Таким образом, неправомудрствующие не могут привести в защиту себя ни учения Отцев Церкви, ни апостольского - тем паче - изречения. А если по хитрости иногда и пытаются делать это, - то - неудачно и крайне мало.
Далее приводится слово из подписки: "И повинуясь узаконению Церкви"... - "ЭТО - ВСЕСВЯЩЕННЫЙ ЗАКОН,- именно - древние обычаи, хранить которые особенно повелевает нам Великий Василий. Итак, церковным преданием введено в обычай - искони и от начала Божественной проповеди, как возглашает самым делом земная" Церковь в своих священных храмах и принадлежностях (их), - чтобы были начертаемы почитаемые иконы, которые ты теперь унижаешь. Итак, вот церковное узаконение, насколько оно касается этого предмета. И это-то узаконение и его часть (касающуюся иконопочитания) ты отверг со всею силою." -
Потом разсуждает о ссылке еретика (голословной) на соборы. - "Все они, - высказывает замечательную мысль Св. Феодор, - если их разсматривать в главном значении, - одно по Божественному образу мыслей, как один и символ веры. Именно, - по временам вступая в борьбу с возрастающими ересями... они пребывают в (одном в сущности) и том же самом православном догмате. Это - подобно тому, как - воспользуюсь примером - хлебное зерно, когда засевается, бывает одно: но оно обладает силою в надлежащее время чрез приношение плода (производить) во множестве образуемые его энергиею зерна. Отсюда заметим, что, если ты примешь первый собор, то окажешься принимающим и все". - Далее Св. Отец на примерах доказывает это положение, идя от обличения Ария - до иконоборцев... - "Один у всех соборов благочестивый образ мыслей"... Заканчивает рассмотрение подписки так: - "Подписал собственноручно. - Разумеется! Но подписал, как Пилат, - обмакнувши трость для осуждения Христа" - (Т.1,209-215).
А сам он, несомненно не только в словах, разсуждениях, писаниях своих, но и действительно в сердце своем (что важнее. М.В.) стоит на учении и предании ЦЕРКВИ. И поэтому он и другим церковно-настроенным людям повелевает бороться за истину не только от богословских разсуждений, выдержек из Писания и Отцев и пр., но и из собственного сердца. В письме к "Феофану монаху" пишет:
- "Это зло (ересь) составлено не на основании догматического учения, - ибо чуждо его это чудовище, - а произошло от нечестивого мнения... Но я уверен, что Троица поразит их божественными устами вашими (после Феофан стал епископом) и - здешних поборников истины. Тебя же и подобных тебе пусть не удивляет еще свирепствующая ересь. Зло еще не сокрушено: и любовь верных к Богу еще не достаточно испытана; и в-третьих, мы не можем проникнуть в бездну судеб Божиих: почему Он попускает народу своему доселе колебаться бурею неверия; кроме того, наконец, и "да искуснии явлени будут", как сказал исполненный мудрости Павел (1Кор.11:19). Поэтому увещеваем и умоляем тебя не переставать обличать противников, вынося Божественное учение из священных сокровищниц сердца твоего, и отсюда доказывая ясно, что Христос не был бы Христом, если бы Он не был описуем по образу нашему" (П.191).
Таков фундамент Преподобного при защите истины.
При некотором желании можно было бы провести параллели и при разборе вопроса об имеславии. В частности я позволю себе сказать, что я старался все время стоять на святоотеческих творениях и писаниях подвижников, - которые утверждают единогласно (только в степенях - разница), что "имя" Божие не "только" имя, а в нем есть благодатная сила.
И если я позволял себе указывать даже на словесное повторение имени Божия, как на не безплодное дело (при минимуме с нашей стороны); то делал это совсем не потому, чтобы хотел защищать подобный способ отношения к имени, как нормальный и наилучший; а только - для того, чтобы даже в этой крайности показать яснее присутствие Божией силы с именем.
А теперь мы обратимся и к доказательствам Преподобного, в коих он будет проводить параллельную мысль о силе икон и Креста Господня. И уже это одно будет помогать нам и в выяснении наших мыслей об имеславии; так как на такую аналогию с именем ссылался и Архиеп. Никон, а равно - и другие (Б[рат] Г[еоргий], между ними). Но помимо этой параллели мы увидим у Святого Отца целый ряд уже богословских доказательств об отношении икон и изображаемых, о почитании и поклонении, и проч... При этом Святый Отец устраняет две крайности, устанавливает православную средину, прибегает к богословским понятиям о природе, ипостаси, лице, подобии и проч; и этим методом отстраняет неправомыслие в догмате. Может быть, и для нашего предмета найдется нечто полезное здесь. - А есть и прямые суждения об именах Божиих... - Поэтому теперь мы и переходим к докладу по существу.
Но чтобы кончить о святоотеческих творениях в защиту святых икон, мы приведем уже здесь, во введении, несколько ссылок на них.
После указаний на Ветхозаветные примеры херувимов, устроенных Моисеем в скинии, по повелению Самого Бога; а также обратив внимание, что. и сам "Человек - образ Божий по возможному подражанию Неподражаемому, - так как Писание говорит: во образ Божий сотворих человека (Быт.9:6); и ангел - образ Божий, - как говорит Божественный Дионисий", - Преподобный делает вывод: "Поэтому созидание образов и поклонение им ты (еретик) должен допустить по отношению к обоим, хотя бы и не хотел. И действительно поклонение воздается и ангелу и человеку".
А затем переходим к Святым Отцам. Во главу их он ставит прежде всего "свидетельство Петра, вождя апостолов" из жития Св. Панкратия ("АКТА САНКТОРУМ", Апрель 3): - "Принеси икону Господа нашего Иисуса Христа и отпечатлей ее на небольшом возвышении, чтобы видели народы, какой вид принял Сын Божий".
"Свидетельство Святого Дионисия. Человеколюбивое начальное откровение таинств чувственными образами начертало вышенебесные мысли в составе слов, изображающих священные предметы" (О небесной иерархии, гл.1).
- "Свидетельство Святого Афанасия. Не как богам покланяются иконам верующие, подобно язычникам - да не будет! Но - только образу, обнаруживая этим чувство своей любви к образу лица иконы" (Вопросы Антиоху, в.39).
- "Свидетельство Григория Богослова. Возвышаясь над нею, находился на иконе Полемон. Увидев икону, которая внушала благоговение, она (женщина) тотчас удалилась, побежденная зрелищем, устыдившись изображенного Полемона, как живого" (Из ямбических стихотворений, 18).
- "Свидетельство Златоуста. Я полюбил и вылитое из воска изображение, как исполненное благочестия. Ибо я видел на иконе ангела, прогоняющего толпы варваров..." (Из первой беседы на разл. места В[етхого] и Н[ового] Завета)...
- "Свидетельство Григория Нисского. Часто видел я живописное изображение страдания (Исаака, приносимого в жертву) и никогда не проходил без слез..." (Слово о Божестве Сына и Духа).
- "Свидетельство святого Кирилла. Я видел на ценной живописи борющуюся на арене девушку, и я без слез не мог смотреть на это зрелище".
- "Свидетельство Отцов шестого святого собора: ... "Определяем: отныне образ Агнца, вземлющего грех мира, Христа Бога нашего, представлять и на иконах по человеческому виду, вместо древнего агнца"" (Правило 82). (Т.1,210-212).
- "Вот слова Отцов, собравшихся в Антиохии: Не как иного по виду (почитаем на иконе), но как одного и того же Господа в одном виде; ибо Он, естественный образ ипостаси Отца, и прежде воплощения был один безтелесный, и во плоти один и тот же, не разделяемый на два образа и не расторгаемый на две славы, но почитаемый одною". И чрез несколько слов: "Но как Он есть один из двух противоположных естеств и составляет одно лицо, так и икона Его есть одна и одного и того же Христа; и не говорим мы, что иной образ явился нам во плоти, а иной образ находится на иконе по подобию вида Его, но один и тот же; ибо и образом он называется не как тело, но как безтелесный; это яснее выражается Божественным Златоустом, который называет его небесным образом; и с неба он, не как тело, но как безтелесный Единородный Бог, пришедший с небес, воплотился и явился облекшимся в наше тело". И спустя немного: "посему, так как икона относительно представляет самый образ Его, то мы поклоняемся Самому Христу, а не веществу, искусственно начертанному на иконе" (Т.2,603).
Другие примеры Пр. Феодор приводит уже из житий. Их несколько.
Разсказывает известный случай издевательства иудеев над иконой Спасителя... "И когда это (прободение иконы в месте ребра) совершилось, тотчас из иконы вытекла в изобилии кровь и вода". Об этом случае упомянем еще раз.
- У святого Софрония в повествовании о чудесах Кира мученика и Иоанна рассказывается буквально следующее. "Пришедши в некоторый превосходный храм, своим видом внушающий трепет и в высшей степени величественный... мы смотрели на величайшую удивительную икону, представляющую в средине Господа Иисуса Христа, написанного красками; с левой стороны - Матерь Христа, Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию; с правой стороны - Иоанна Крестителя и Предтечу Спасителя, который из чрева приветствовал Его взыгранием..." (Мы сокращаем. М.В.) На иконе находились и апостолы, и пророки и некоторые мученики. "С нами находились и сами Кир и Иоанн мученики. Они ставши пред изображением, припадали к ногам Господа, преклонивши колена, держа головы на земле и предстательствуя о выздоровлении юноши". И спустя немного, продолжает (т.е. Софроний): "ставши недалеко от иконы и находясь близ друг друга, (один из них) сказал: "видишь, что Господь не хочет тебе даровать исцеление". И еще дальше: "И подошедши к иконе в третий раз, они обратились с прежде упомянутыми словами; и когда они в течение долгого времени молились, исполняя порученное им, и восклицали, - Христос, как милосердный, сжалившись, склонился в знак согласия и изрек: дайте ему исполнение просимого пред иконою" (Акта Санкторум, 3 января). Видишь, что мученики припадали к иконе, как к Самому Христу; от иконы, как от Самого Христа, вышел и голос, обещающий исполнение просьбы. Чему покланяются мученики, тому же покланяться, без сомнения, даровано и ангелам".
На это еретик отвечает (в сочинении): - "Это - теория (легенда. М.В.) и, хотя рассказывается у святого, однако не имеет подтверждения в догматическом основании".
- "Православный. - Что это - теория, я согласен (тут, в смысле разсказа, повести. М.В.); однако, она не была бы записана у святого, если бы не была справедлива", - заканчивает этот случай Св. Феодор (Т.1,141-142).
Параллельно сейчас припоминается мне еще более разительный случай из жития Св. Феодора Сикеота (привожу по памяти, - память 22 апреля). Уже умирая, он стал просить у Бога продления его жизни, "для покаяния". Над его одром висела икона Св. Безсребренников Космы и Дамиана. Он стал просить их исходатайствовать ему еще несколько лет... Вдруг он видит, как из иконы исчезли святые, т.е. изображения их... А через несколько времени они появились, как уже живые реально, и возвестили ему об исполнении их общей просьбы; а потом снова явились на своей иконе (М.В.).
Затем Св. Феодор ссылается еще на храм, расписанный в память Св. Епифания Кипрского, "изображениями всей Евангельской истории".
В заключение всего этого "Второго опровержения" Преподобный восклицает: - "Подними вокруг свои глаза (иконоборец), - и ты увидишь, что иконы изображены в священных домах и на Божественных в них принадлежностях, и им обязательно воздается поклонение в тех местах, для которых они изготовлены. Если бы для подтверждения обычая воздвигать иконы и покланяться им (и) не было догматического учения и свидетельства богоносных отцов; то для удостоверения истины достаточно было бы господствующего древнего предания. И кто будет в состоянии возражать против этого?!" (Т.1,156-157).
А если искать большего количества свидетельств Св. Отцов за иконы, то их можно найти в Деяниях 7 Вселенского Собора.
Окончив введение, я покорнейше прошу читающих отнюдь не думать, что я, почитая себя православным и ссылаясь на святых отцов в вопросе об имеславии, тем самым всех других отношу в разряд противоположный. Нет! я лишь, подобно (в этом случае) Преподобному, желаю оправдать себя от возводимого на меня обвинения и подозрения в неправославии (как он возражал Святому Патриарху Никифору против слова "отщепенец"). А для этого мне ничего иного не остается, как только искать подтверждения своих мыслей у Отцов Церкви и вообще в предании ея.
И как расходились иногда в формулах даже и православные иконо-почитатели, так да дарует и мне Господь милость оказаться в Его стаде православном со всеми, право исповедующими Святую веру нашу... Во спасение души моей...
