Задачи ориентации и стратегии христианского сознания в реальности наших дней с неизбежностью приводят к вопросам: как в рамках восточно-христианского дискурса и русской религиозной мысли ставится и решается проблема отношений человека с современными технологиями? как здесь трактуется сам феномен техники? Пытаясь дать ответ на эти вопросы, мы быстро обнаруживаем, что наследие традиции здесь очень невелико. Подобные вопросы могли бы, в первую очередь, рассматриваться в русле русской религиозной философии; однако активному их исследованию и получению продуктивных результатов тут препятствовали различные обстоятельства. Во-первых, в принятом понимании, русская религиозная философия — это формация мысли с довольно ограниченным хронотопом: она берет начало у ранних славянофилов, формируется у Соловьева, имеет бурный расцвет у его последователей, мыслителей Религиозно-Философского возрождения, затем обрывается Октябрьским переворотом и постепенно завершается в рассеянии. Ее заключительные страницы, софиология и концепция неопатристического синтеза, создаются не позднее середины прошлого века; и в постсоветской России она не развивается далее, но лишь изучается как явление, принадлежащее истории. Этот хронотоп не достигает новейшей эпохи, когда проблемы современных технологий и техногенной среды, их неограниченного разрастания, их воздействий на человека выходят на первый план, и обсуждению подобных проблем, как мы увидим ниже, русская мысль отнюдь не уделяла большого места. Во-вторых, свой вклад вносило и другое обстоятельство: известною типологической чертой русской мысли традиционно была ее преимущественная сосредоточенность на «вечных вопросах» — о Боге, бытии, человеке, об основаниях этики, затем — на проблемах общества; проблемы же техники поднимались разве что изредка и на периферии.

Вывод отсюда тот, что искомые ответы нельзя извлечь из имеющегося наследия; чтобы их найти, требуется творческое продолжение традиции. Ясно сразу, что это ведет к непростым заданиям! Мы должны увидеть нашу религиозно-философскую традицию не как музейно-археологический артефакт, в какой она уже стала превращаться у современных исследователей, но как живой организм, живое направление мысли, имеющее неисчерпанные ресурсы и способное к осмыслению новейшей реальности. И в свете этого нового видения традиции, мы должны будем заново рассмотреть проблему отношений человека с современными технологиями. Именно таким должно быть адекватное прочтение нашей темы, и оно заключает в себе немалый вызов. Вызов и к нам, и к традиции: мы должны создать новый взгляд на традицию, видящий ее как активное творческое явление, но для этого в традиции должны найтись реальные духовные и идейные ресурсы. Я полагаю, что традиция способна ответить на этот вызов, и я постараюсь сейчас наметить контуры такого ответа. Начать необходимо с простого: напомним кратко, как русская религиозная философия рассматривала феномен техники и ее воздействий на человека.