***
Повествование о разрушении дамасского кафедрального собора но имя Пресвятой Богородицы (Март–Марйам, или Марйамиййа: далее: «Известие»), одно из самых ранних произведений арабохристианской письменности, ждала удивительная судьба[79]. Его сохранил для нас архидиакон Павел Алеппский, который в 1642 г. Нашел две рукописи этого сочинения (восходящие к общему протографу с утраченной концовкой) в книгохранилище Антиохийского патриархата в Дамаске. Автор «Известия» остается для нас анонимным[80]. Рассказ о разрушении собора, видимо, произвел сильное впечатление на пятнадцатилетнего юношу, и он переписал его, а потом вместе с копиями других богословских и церковно–исторических текстов включил в состав объемистой рукописной книги (ныне ИВР РАН В 1220). Протограф, которым пользовался Павел, не дошел до наших дней — видимо, он сгорел вместе с архивом патриархии во время Дамасской резни 1860 г. Судьба рукописи В 1220 оказалась более счастливой. В начале XX в. она попала в руки Антиохийского патриарха Григория IV Хаддада, а в 1913 г. была подарена им императору Николаю II вместе с большой коллекцией арабо–христианских манускриптов, ставших впоследствии украшением собрания Азиатского музея (ныне ИВР РАН).
История этой коллекции достаточно хорошо известна благодаря мемуарам И. Ю. Крачковского[81]. Он был первым, кто составил опись арабо–христианских рукописей, подаренных Антиохийским патриархом. Недостаток времени не позволил великому арабисту в полной мере оценить, с чем он имеет дело — перечисляя тексты сборника В 1220, И. Ю. Крачковский озаглавил повесть о разрушении Марйамиййи и предшествующий ей трактат о появлении этнонима «мелькиты» как «Два рассказа о церковных событиях в Дамаске»[82]. В последующие годы тема арабо–христианских исследований в советской науке была практически закрыта, и рукописи Григория Хаддада десятилетиями оставались невостребованными. Позднейшие составители каталогов рукописных собраний бывшего Азиатского музея[83]четко атрибутировали содержание В 1220, в частности историю о разрушении церкви Марйамиййа, и даже датировали описанные события 924 г., но никто не осознал того факта, что мы имеем дело с одним из первых литературных памятников православных арабов. Притом что сохранилось сравнительно небольшое количество оригинальных мелькитских сочинений IX–X вв. и каждое из них давно стало объектом пристального внимания ученых, «Известие» о разрушении Марйамиййи было введено в научный оборот только в самые недавние годы[84].
Кафедральный собор православных христиан Дамаска за свою долгую историю пережил несколько разрушений. Любопытно отметить, что Павел Алеппский на полях своей копии «Известия» сделал выписки из средневековых хроник о первых трех из этих разорений. В 924 г. по городам Ближнего Востока прошла волна нападений на церкви, и Марйамиййа оказалась среди жертв этих погромов. В 1009 г. собор был разрушен по приказу фатимидского халифа альХакима, известного жестокими гонениями на иноверцев. В 1260 г., после поражения монголов под Айн–Джалутом, дамасские мусульмане выместили на церкви накопившуюся ненависть к христианам, приветствовавшим приход монгольских завоевателей. Последнее разорение Марйамиййи произошло в 1860 г., во время резни христиан в Дамаске, но эти события случились уже после Павла Алеппского.
Наиболее вероятно, что в «Известии» идет речь о первом в череде этих разрушений, погроме 924 г. Понять его исторический контекст можно из летописи Александрийского патриарха Евтихия, который между сентябрем 923 и октябрем 924 г. отмечает целую серию нападений на церкви в довольно ограниченном географическом ареале. Это была прибрежная Палестина (Рамла, Кесария, Аскалон), восток Дельты (Тиннис) и, наконец, Дамаск, где, помимо Марйамиййи, подверглись разгрому многие церкви и монастыри, как мелькитов, так и яковитов и несториан[85].
Подобные эксцессы периодически повторялись и в последующие годы. В 937 г. отмечены нападения на церкви Иерусалима, в 940 г. — новое разрушение церкви в Аскалоне, а в 960–х гг. по Ближнему Востоку прокатилась целая волна погромов церквей и убийств патриархов[86]. Мотивация этой последней полосы конфликтов вполне очевидна: ее спровоцировали успехи византийской реконкисты, резко усилившей межрелигиозную напряженность на Ближнем Востоке. Но относительно погромов 923–924 гг. никаких аналогичных внешних факторов не просматривается. То есть антихристианские выступления были вызваны не византийской угрозой, а какими–то внутренними причинами.
Впрочем, есть одно серьезное хронологическое противоречие между летописью Евтихия и данными «Известия». У Евтихия разрушение дамасских церквей датируется серединой раджаба 312 г. хиджры, то есть серединой октября 924 г. «Известие» же утверждает, что церковь была разрушена накануне Пасхи, в Великую Субботу, приходившуюся в тот год на 27 марта. Параллели между эпизодами Страстей Христовых и разрушением Март–Марйам настолько тщательно обыгрываются сказителем, что трудно усомниться в его датировке. Остается предположить описку у Евтихия.
С другой стороны, А. Трейгер предлагает иное объяснение этого хронологического противоречия. По его мнению, «Известие» описывает не первое разорение дамасского собора, случившееся в 924 г., а второе, происшедшее при халифе аль–Хакиме[87].
Нельзя не признать, что обе датировки покоятся на весьма шатких основаниях. Тем не менее ранняя дата, как представляется, лучше согласуется с некоторыми деталями повествования. Так, описание разгрома Марйамиййи больше похоже на спонтанный порыв толпы, чем на исполнение высочайшего повеления. Сообщается, что помимо кафедрального собора пострадали и другие церкви — это упомянуто в источниках именно в 924 г., а не в 1009 г. Наконец, само описание роскоши церковного убранства Марйамиййи заставляет предположить, что церковь на тот момент еще не пережила ни одного разграбления. Впрочем, окончательно разрешить вопрос с датировкой при нынешнем уровне наших знаний невозможно.
«Известие» содержит ряд указаний, позволяющих судить о мироощущении сирийских мелькитов того времени. Идентичность православных арабов складывалась на основе набора этномаркеров: как культ локальных святых, особенно мучеников, и того, что называется сакральной географией — святых мест, центров паломничества и поклонения. Литературное наследие мелькитов Палестины (именно из этого региона происходит большинство арабо–христианских текстов IX–X вв.) завязано на такие духовные центры, как Иерусалим и лавра св. Саввы в Иудейской пустыне. «Известие» о разрушении дамасского собора показывает, что Марйамиййа выступала аналогичным центром духовной гравитации для православных южной Сирии, местом, в их глазах равновесным палестинским святыням.
Разрушение этого собора стало сильнейшей психологической травмой для дамасских православных. Обращает на себя внимание, как автор «Известия» старается залечить эту душевную рану, убедить своих слушателей, что Бог наказал христиан за их грехи, но они по–прежнему остаются объектом Его любви. Позитивная самоидентификация была исключительно важна для выживания ближневосточной православной общины, превратившейся к началу X в. в гонимое меньшинство.
