143. Патриарх Сильвестр[888].

И вступил Сильвестр на престол Антиохийский. И был он мужем святым и богобоязненным, что признавалось как двумя христианскими общинами[889], так и остальными народами[890], так как творил он своими молитвами чудеса и делал так, что вода ключом била из источников[891]. Однако он был лишен умения управлять и часто менял свое мнение в пользу того, кто с ним говорил. После посвящения в сан патриарха он прибыл в Халеб[892]и бесстрашно защищал веру восточную всеми силами[893]. Он призвал к себе жителей Халеба, придерживавшихся западного вероучения, схватил их, бросил в тюрьмы и заставил выплатить немалую сумму денег. И тогда охватили их ненависть и гнев, и усилились злодеяния и смута, и было это из–за серьезности происшедшего и отсутствия должного управления со стороны патриарха. И замыслили халебцы из–за злобы своей восстать против него и с помощью местного правителя схватить патриарха и убить его. Однако Всевышний не позволил этому случиться, ибо удалось патриарху однажды ночью бежать из города и отправиться в Стамбул[894]. Тогда жители Халеба заплатили много денег властям и подали им жалобу на патриарха, после чего они смогли выйти из подчинения Сильвестру и назначить себе своего архиерея.

Говорили, что произошло это из–за козней патриарха Константинопольского Паисия[895]и заблуждения патриарха Иерусалимского Хрисанфа[896]. Последний невзлюбил Сильвестра по наущению одного находившегося в Халебе монаха — сборщика милостыни из Храма Гроба Господня, которого жители города подкупили и возвели в сан митрополита при посредничестве[897]Серафима, прозванного Кириллом[898]. И стали они придерживаться вероучения франков, выйдя из–под власти Восточной Церкви, и так продолжается и поныне.

Когда же до жителей Дамаска[899]дошла весть о кончине в Халебе патриарха Афанасия[900], некоторые из них решили избрать своим новым патриархом митрополита Сайды и Тира Евфимия[901], прозванного «кладезем знаний». Однако он уже вскоре скончался[902]в Дамаске, так как Всевышний не избрал его для патриаршества, потому что он исказил восточное вероучение и принял различные нововведения, которые перечислены в соборном определении об отлучении его от Церкви, принятом собравшимся для обсуждения его дела Константинопольским Синодом[903]. Копию этого отлучения, переведенного на арабский язык, Синод отправил в Дамаск, где она до сих пор и хранится. Тогда некоторые избрали патриархом сына его сестры Серафима. И были они довольны им, и рукоположили они его в патриарший сан, назвав Кириллом. И стал он патриархом города Дамаска при поддержке везира Абу Таука[904]. Тут же в церкви[905]прилюдно объявили пять догматов[906], и вошли тогда франки в церковь, а православные были унижены[907]. Даже и не спрашивай о случившихся тогда потерях, несправедливостях, злодеяниях и смутах! Бывало даже и такое, что мусульмане, служившие у правителя Дамаска, с табачными трубками в руках входили в алтарь в то время, когда патриарх отправлял литургию, и разговаривали с ним! И случались дела, достойные лишь слез и рыданий. И восстала одна община против другой, и начали католики читать касыды[908]и стихи, называя в них православных упрямцами. И так же вели себя православные. И это лишь малая часть случившихся несчастий.

Так все продолжалось, пока вскоре не прибыл в Дамаск вакиль[909]Сильвестра в сопровождении кабуджи[910]. Кирилл же незадолго до его прибытия в город сбежал ночью со своими сторонниками. И забрал он с собой все ценные вещи из патриархии и отправился в город Дейр аль–Камар, что в области аш–Шуф[911]. С позволения эмиров[912]он поселился в монастыре Дейр–аль–Мухаллис[913], который построил его дядя Евфимий, скончавшийся незадолго до этого. Там он и оставался, открыто распространяя оттуда католическое вероучение, живое и поныне[914].

Потом прибыл в Дамаск митрополит–вакиль патриарха и сразу же занял патриархию и церковь. И возликовали тогда православные и возрадовались, а противники их были пристыжены. Смута и злодеяния продолжались короткое время, но вскоре все утихло, и успокоились дела.

Что же касается общины православных, то теперь они спокойно и без опасений молились в церкви. Католики же молились в монастыре францисканцев[915]в страхе и тревоге, потому что власти воспользовались представившимся случаем для того, чтобы взыскивать с них деньги за неповиновение своему патриарху. Они постоянно хватали их, сажали в тюрьмы, заставляли платить немалые суммы денег, приказывали им вновь подчиниться патриарху Сильвестру и молиться в его церкви. Те сначала соглашались, но потом нарушали свое слово. Даже и не спрашивай о случившихся тогда убытках! Так для правителей открылся новый путь, по которому они следовали один за другим. За двадцать лет правители собрали с дамаскинцев не менее тысячи мешков[916], а возможно, и больше. И это не считая расхищенных сокровищ покойного Кирилла[917], скончавшегося ранее этого в 7228 году от сотворения мира[918]. И все это происходило из–за упрямства и корысти людей.

Патриарх же Сильвестр, после того как покинул Халеб и отправился в Стамбул, оставался там некоторое время и издержал много денег, для того чтобы вернуть христианских жителей города в лоно Антиохийской Церкви. Но ему не удалось этого добиться. Тогда ему пришлось покинуть Константинополь и обойти все земли Румелии[919], чтобы собрать милостыню, которую он потратил на погашение долгов. Затем, в 1731 г., он прибыл в Дамаск, где его приняли и встретили с большим почетом. Но спустя несколько дней вновь вспыхнула взаимная вражда между православными и католиками.

И возобновились опять злодеяния. И случались дела, достойные лишь слез и рыданий. И были убытки неописуемые. Когда же патриарх увидел все это и то, что не подчиняются они ему, он покинул Дамаск и обошел подвластные Антиохийскому престолу епархии, а затем отправился в Стамбул. Там он пробыл некоторое время, после чего опять вернулся в Дамаск. Но находился он там недолго, ибо не увидел ничего, что могло бы его порадовать. И было у него тогда множество долгов, из–за чего ему пришлось покинуть Дамаск и отправиться в страны Валахию и Молдавию[920]. И провел он там 12 лет. Было всему этому[921]две причины: первая — неумение патриарха устраивать дела; вторая — простота его и неумеренная приверженность канонам.

В это время францисканцы воспользовались представившейся возможностью и сговорились с патриархом Кириллом, союзником их. Тот собрал достаточное количество подписей и подал при поддержке своих сторонников центральным властям жалобу, в которой говорилось, что патриарх Сильвестр покинул свою паству и отправился в земли Валахии и Молдавии, паства же хотела себе патриарха, и имелся у них в стране арабов патриарх по имени Кирилл. Они заплатили много денег властям, а также обязались, что Антиохийский престол ежегодно будет выплачивать в государственную казну налог мири[922]в размере 250 пиастров. С того времени обременен был апостольский престол налогом мири, который до этого он никогда не платил. И отсюда взяло начало нововведение, превратившееся в обычай. Наконец, они добились султанского берата[923]на низложение Сильвестра и назначение Кирилла[924]. Сразу же в Дамаск отправился вакиль патриарха Кирилла вместе с копией султанского берата. Сам же патриарх находился тогда в монастыре Дейр–аль–Мухаллис. Когда вакиль прибыл в Дамаск, он отправился к господину везиру Ас‘адпаше ибн Исмаил–паше аль-‘Азму[925]. Тот принял его. В то время у патриарха Сильвестра был вакиль по имени Михаил Тума. Везир приказал арестовать его и бросить в тюрьму. Нового же монаха–вакиля он отправил в патриархию. И занял ее вакиль вместе с церковью. Произошло это воскресным днем 21 июля 1745 года от Боговоплощения. Даже и не спрашивай об унижениях и позоре, которые претерпели последователи православной веры, и свирепстве сторонников патриарха Кирилла!

Спустя восемь дней правитель схватил группу христиан, посадил их в тюрьму и заставил выплатить немалую сумму денег. И были приверженцы православной веры сильно унижены. Однако Бог Всевышний не позволил этим унижениям продолжаться более 32 дней. В среду 22 августа 1745 года прибыл в Дамаск из Стамбула посланец от Сильвестра с указом о низложении Кирилла и его изгнании и передаче патриархии и церкви прежнему вакилю, как это было раньше. И охватила тогда великая радость детей Церкви! Сторонники же Кирилла были унижены и попрятались по своим норам. Некоторые же невежды из числа православных христиан в сопровождении музыкантов с барабанами ходили по христианскому кварталу. И происходили тогда дела недобрые. И стали эти христиане распевать песни и громко читать касыды[926]. Но вскоре все успокоилось, хотя униатам пришлось заплатить немало денег. Некоторые люди из униатов бежали в другие страны. Правитель же схватил вакиля патриарха Кирилла, а также группу священников из числа его сторонников, бросил их в тюрьму на несколько дней, взыскал с них немалые суммы денег, а затем отпустил. В те же дни прибыли и победоносные янычарские[927]оджаки[928], и служили среди них бессовестные разбойники, которые стали собирать с христиан деньги[929]. И происходили тогда дела, достойные лишь слез и рыданий. Но вскоре все утихло. Сторонники Кирилла, как в былые времена, стали молиться в монастыре францисканцев. Последователи же православной веры в течение года спокойно молились в патриаршей церкви.

Вскоре прибыл уполномоченный наместник патриарха Сильвестра епископ Байаса Никифор с государственными фирманами[930]о возвращении паствы в лоно православной Церкви. Когда он вступил в Дамаск, везир Ас‘ад–паша принял его у себя с большим почетом. Он привел в исполнение султанские фирманы, приказав схватить христиан, которые молились в монастыре францисканцев, и заставил их молиться в православной церкви и подчиняться Сильвестру, назначенному их патриархом. Францисканцам же он запретил посещать их дома. Затем он собрал с них[931]некоторые суммы денег и отпустил. Но спустя несколько дней они опять перестали ходить в православную церковь. И становилось таких все больше и больше, и вскоре уже ни один из них не посещал ее. Затем, благодаря помощи некоторых из числа власть имущих, заручились они согласием везира и вновь стали молиться в монастыре францисканцев без страха и беспокойства. И на этом успокоилось всё на некоторое время, и ни одна из сторон не выступала против другой.

Волнения среди них прекратились, и причиной тому была крайняя бедность обоих исповеданий[932]. Однако вскоре община униатов усилилась. Они заплатили много мешков денег знатным людям и властям и, обманув кое–кого из нас и при посредничестве некоторых власть имущих, устроили такую хитрость: каждый раз, когда власти взыскивали с них деньги, ноша эта должна была возлагаться на обе общины. Так и случилось. И было это по воле Божьей для того, чтобы перестали они нести убытки, так как вышеупомянутый митрополит дважды или трижды в течение каждого года наносил им большой ущерб. Когда же денежные взносы были разделены между двумя общинами, он прекратил вредить униатам. Потом же община униатов при посредничестве настоятеля францисканского монастыря в Иерусалиме[933]договорилась с везиром Ас‘ад–пашой о том, что в обмен на ежегодную выплату францисканцами определенной суммы денег он не будет позволять кому–либо притеснять их[934]или вмешиваться в их дела. Так и случилось. И обозлились они тогда и рассвирепели. И стали они открыто, без страха или опасений, бранить членов нашей общины. И произошло так с позволения Всевышнего по причине, лишь одному Ему ведомой.

Затем в 1754 году прибыл в Дамаск из Молдавии патриарх Сильвестр. Ему навстречу вышли местные главы христиан, и целовали они ему руку, но каждый из них без страха придерживался своего вероучения, и никто из них не выступал против другого. И наступило тогда затишье, и прекратились волнения, и закончились убытки. Взываем к тебе, о Всевышний, с просьбой объединить всех христиан под одним вероучением и в лоне одной святой соборной апостольской Церкви!

В том же году варили священное миро в церкви святого Николая в присутствии 2 митрополитов, 17 священников, 9 диаконов и многих чтецов и монахов. Патриарх же Сильвестр оставался в городе Дамаске 12 лет, и воцарились при нем спокойствие и мир. И управлял он паствой своей в меру своего разумения. Был он человеком далеким от зла, обмана и сребролюбия, любил творить добро и был сострадателен к другим. Он бережно хранил отеческие традиции и был сведущ в законах, выполнял церковные обряды и предписания. И вся паства почитала его добродетельным мужем и праведником. Утром в понедельник 13 марта 1766 года вышеупомянутый патриарх Сильвестр отошел в лучший мир. Пребывал он на престоле патриаршем 41 год, 5 месяцев и 16 дней.

144. Патриарх Филимон I[935]

Преемником патриарха на престоле Антиохийском стал митрополит Халеба Филимон. Был он рукоположен в Константинополе в воскресенье 30 апреля 1766 года местным Синодом в присутствии трех патриархов: Самуила[936], патриарха Константинопольского; Парфения[937], патриарха Иерусалимского; Матфея[938], патриарха Александрийского. В месяце декабре прибыл патриарх Филимон в Дамаск. И был он человеком храбрым, но не обладал должной ученостью. Утром в Рождество Христово он вкушал мясо на трапезе, и ел он его открыто в присутствии митрополитов и монахов[939]. Издревле не было видано такого обычая, чтобы архиереи Церкви Восточной открыто вкушали мясо.

После этого он составил собор с семью митрополитами, находившимися тогда в Дамаске, и принял на нем 11 канонов, которые собрал в своде, скрепив его патриаршей печатью и подписью, а также подписями митрополитов. Вот эти каноны:

1) Архиереи избираются Синодом, а не одним лишь патриархом.

2) Если на архиерея подается жалоба, то да не будет он осужден без синодального расследования.

3) В случае отсутствия патриарха заместитель его утверждается только с ведома Синода, при этом патриарший наместник не может быть мирянином.

4) Вакили в каждой епархии должны повиноваться в делах церковных архиереям.

5) Запрещается любая симония[940].

6) Каждый архиерей должен распределять свое имущество в составленном им завещании, оставляя большую его часть в дар Антиохийскому престолу.

7) Архиерейские одеяния, постели и посуда должны оставаться в митрополии после смерти митрополита. Остальное же переходит во владение Антиохийского престола.

8) Любое церковное дело решается с ведома Синода, а не единоличным решением кого–либо.

9) После смерти патриарха новый патриарх может быть утвержден и одобрен только Синодом, то есть архиереями Антиохийского престола. В противном же случае он таковым не признается.

10) Антиохийский патриарх не имеет права отречься от престола по своему единоличному желанию. Это может произойти только с одобрения Синода.

11) Все доходы и расходы Антиохийского престола без всяких нарушений должны богобоязненно и на совесть записываться в специальной книге.

После того как эти законы были записаны и под ними поставлены подписи всех архиереев Антиохийского престола, их отправили в Константинополь, где их также подписал патриарх кир Самуил. И были они приняты Великою Церковью[941]как законы священных Соборов.

В марте патриарх Филимон выехал из Дамаска, чтобы обойти все антиохийские епархии и проверить состояние их дел. Когда же прибыл он в город Латакию[942], то окончились там его дни, и отошел он в мир иной. Похоронили его утром 5 июля. И пробыл он на патриаршем престоле один год, два месяца и пять дней.

145. Патриарх Даниил[943].

И стал его преемником на престоле Антиохийском патриарх Даниил, рукоположение коего состоялось в Константинополе 6 августа 1767 года. И произошло это с одобрения патриарха кир Самуила и Константинопольского Синода.