30 декабря 1882. Москва56

Многоуважаемый Алексей Егорович!

Так как Вы получите это мое письмо уже не в том году, в котором оно писано, а в следующем, то позвольте Вас поздравить пока заблаговременно с наступившим новым 1883 годом, а что главное, — с канувшим в вечность 1882–м; вместе с поздравлением приношу Вам от всего моего семейства самые лучшие пожелания. — Николаю Федоровичу я еще не успел передать Вашего поклона, но исполню это завтра. Жалею, что он не может приписать Вам в настоящем письме, так как я спешу опустить его завтра возможно ранее, а Ваше получил сегодня уже поздно. Записную книгу отыскал: надеюсь, что та самая; сейчас заделаю ее и поранее, до открытия Музея, завтра же отправлю к Вам.

[…] В Музее посетителей пока нет, кроме одного Николая Васильевича Калачева, занимающегося Беляевскими актами57; он говорит, что нашел что–то касающееся боярских приговоров. Кирпичников58заниматься в Музее пока не будет: спешит в Харьков; я встретил его у Федора Ивановича59. Последний совершенно здоров, а Людмила Яковлевна60все в том же положении, сидит так же, отвернувшись от света. Федор Иванович получил новые рисунки к Апокалипсису61. Это все его новости, которые он просил меня передать Вам вместе с его и Людмилы Яковлевны поклоном. Встретивши сегодня в Музее Юрия Дмитриевича62, я получил от него также поручение передать Вам поклон его и его семейства и желание (также всех), чтобы Вы скорее вернулись. По его словам, он проводит праздник скучно. — Из прочих Музейских ходит в него пока один Николай Федорович. […] Новостей у нас решительно никаких нет, даже сплетен мало. Морозы понемногу уменьшаются; сегодня уже только 15° среди дня. — Брат просит приписать Вам его поклон63. Затем пожелав Вам еще раз всего хорошего и успеха в поисках, остаюсь преданный Вам

Д. Лебедев.

1882 года

Декабря 30,

вечер.

Сижу дома.