7 декабря 1894 г.132

Вчера поутру приходил в Румянцевский Музей почитать перед поездкой в Египет133. Н. Ф. сам заговорил, ибо Юша134говорил ему, что его идеалы считаю я за гордыню.

Н. Ф.(дрожа от волнения): Вот вы говорите, что гордыня. В чем же гордыня, когда это единственный смысл жизни, единственная нравственная полнота, без которой человек не отличается от животного.

Я: Да ведь то, что желательно, еще не значит, что возможно. Я верю, что человек может овладеть землею, но думать, что он может так овладеть миром, чтобы воскресить мертвых, это — не признавать границу его ума и силы, а он между тем ограничен.

Н. Ф.(перебивая): Почему же вы знаете, где граница его ума? Кто вам это сказал? Вот это скорее гордыня с вашей стороны — решать, что человек то–то может, а того–то нет.

Я: Я сознаю, что мы очень еще не развиты и даже представить теперь не можем, до чего дойдет могущество человека. Но есть предел. Пока самых простых вещей мы не понимаем.

Н. Ф.: Вот даже не понимаем второй заповеди и даже епископы ее не понимают, например, Харьковский Епископ Амвросий135. Вторая заповедь, говоря, что не сотвори себе бога из солнца, луны и т. п., т. е. природы, тем самым указывает, что не поклоняться им надо, а покорять их. А Амвросий увидал в желании про[из]водить искусственный дождь противобожественную затею. А вот вы говорите, что мы можем желать, но из того не следует, что нам удастся это сделать. Это не избавляет от необходимости стараться. Может быть, не удастся, но зная, что это единственное дело, осмысляющее жизнь человека, мы должны его делать.

Я: Но если нет веры в успех?

Он: Вот вы едете в Египет. Разве вы уверены, что будет успех? Когда вернетесь, вот будете знать уже наверно, а до тех пор должны делать все возможное. Где же гордыня? Стремиться к совершенству посредством смирения. Оно приводит к сознанию своей виновности (ибо мы своею жизнью убиваем ближних — оттого я говорю: нет умерших, есть убитые), которая приводит к раскаянию. А раскаяние выражается в том, что стремимся жить не для себя и не для других, а со всеми и для всех. Пока новое поколение поглощает старое, чтобы в свою очередь быть поглощенным. Возвратим же жизнь старому поколению, чтобы получить право не быть в свою очередь поглощенными.

На этом разговор прервался. […]

10 сентября 1895 г.Был у Н. Ф. в Музее.

Я: Невозможность представить воскрешение всех умерших заключается для меня в том: если воскрешать всех, то где же предел? А мертворожденные, а выкидыши? Мы наконец дойдем до тех, которые не существовали, но могли бы существовать; всякое семя есть существо в возможности. Это такое количество, что места не может хватить.

Н. Ф.: Вот вы смущаетесь бесчисленностью. Вспомните о тех звездах, которые образуют туманные пятна, о тех, которые еще не образовались, но образуются. Можно ли их сосчитать? Вы согласны, что человек овладеет землею так, что будет ею управлять. Когда это будет, будет в мире первая звезда, управляемая разумом.

Я: Разум человеческий относителен.

Н. Ф.: Ну, хоть сознанием. Итак, будет планета, управляемая разумом. Населите все миры, чтобы вселенная была управляема разумом. Что ж вы беспокоитесь о том, что много людей. Можно думать, что немного миров, населенных разумными существами. Если верить в творение мира по Библии, это так. Это так, если думаете, что слепая сила сотворила мир. Трудно, чтоб сочетались много раз те условия, которые создали человека.

22 октября 1895 г.

Н. Ф.: Чтобы не разменяться на мелочи, следует задаться целью, одной целью, и всю жизнь работать над ней. Можно временно заняться и другим, но не бросать главного. Вот Гете всю жизнь писалФауста.

Я: Вагнер двадцать лет писалНибелунги.Как ничтожен человек, что самое малое дело поглотит всю жизнь.

Он: Если ничтожен человек, кто нарочно это сделал, что глаза у человека хуже, чем у других животных, у орла например… Зато человек достиг видеть то, чего ни одно животное не может видеть. Человек слабее льва, например, а может горы двигать. Один человек ничтожен, но вместе со всеми — нет. Это буддисты жалеют человека, ибо для них он ничтожен и потому — жалок. Христианин никогда не скажет, что человек жалок, ибо знает, что человек достигнет Бога.

Я: А не первородный это грех — надежда достигнуть Бога? «Будьте как Боги»136.

Н. Ф.: Нет! Сказано: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный»137. Какая же это гордыня? Вот если хочешь достигнуть знания для себя одного — это гордыня: таков Фауст, Манфред. А если со всеми и для всех, то где же тут гордыня?

Я: В чем именно, думаете вы, заключался первородный грех?

Н. Ф.: Я склонен считать, в смене жизни деятельной на жизнь чувственную и т. д. (Конец разговора не записан.)

30 октября 1895 г.

Н. Ф.: Не все из нас отцы, но все сыны. Воскресив отцов, мы по отцам все братья. Цель живущих — общее объединение для исполнения долга по отношению к тем, кто нам отдали жизнь — возвратили эту жизнь, — но, в сущности, отдали ее, ибо рождая, разрушается организм родившего. (У человека это не так заметно, но все же так.) Общее воскрешение — высшая нравственность. Бессознательно люди всегда стремились выполнить это. По физической необходимости кладя в землю отца, по нравственной сын ставит на могилу памятник, сначала столб, затем при развитии статую, изображающую того, кто похоронен. Он стремится воссоздать, обессмертить что может, хоть память, образ. Таинство Евхаристии в том и состоит, что материя — хлеб и вино — превращается в тело и кровь. Частицы хлеба называют именем умершего и превращают в тело. Жизнь, ее задача, чтоб питание обратить в создание, а рождение — в воскрешение.

Я: Искусство стремится закрепить те моменты, которые ценны. Только то и живо в искусстве, что возникло из желания (вдохновение, восторг минуты) увековечить, поделившись им таким образом со всеми. Если художник очарован образом, настроением минуты, и это чувство вызовет в нем звуки, картину, статую, дающие вечную жизнь моменту, тому восторгу, которым полна душа, — это творение живо. То же, которое не имеет почвы такой, — мертворожденное дитя.

Кожевников138: Учение христианское о воскресении, где некоторые будут страдать, отталкивает. Как же можно блаженствовать, если мой брат страдает? Что такое блаженство — основанное на созерцании своего преимущества перед тем, кто погиб и мучится.

Я: Все–таки православная церковь говорит, что задача жизни — лишь нравственное совершенство и что Бог сделает все, если человек, будучи свят, попросит Его. Воскресение — чудо рук Божиих. Поэтому воскрешение, творимое хотя по воле Божией руками человеческими, — ересь. Нам дано и приказано приобретать духовную силу.

Н. Ф.: Христос, воскреснув, с телом вознесся на небо. Христос дал пример. Люди, достигнув бессмертия и воскресив отцов, населят мир воскресшими, и те, стало быть, с телами вознесутся на небо. Тогда материя одухотворится и мир, слепая сила, будет управляема разумными существами, созданными любовью Бога и воскрешенными любовью человеков, Божьею волею, творимой людьми: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небеси»139.

Я: Неужели, ведя такую жизнь, вы не терпели лишений, страдания?

Н. Ф.: Да я себя никогда не насиловал. Мне совсем было нетрудно.

Я.: Я сдерживаюсь, но страдаю, если не имею женщин. Неужели вы не страдали?

Он: Оставьте это.

Я: Я думаю, что вожделение кончается к сорока годам.

Он: (уходя в угол, покраснев, энергично) Никогда оно не кончается.

9 декабря 1895 г.

Н. Ф.: В русском переводе Ап. Павла: «Вера есть осуществление уповаемого»140

24 декабря 1895 г.

Прочел Н. Ф. отзыв Хомякова (7 декабря 1894)141.

Он: Мы орудия воли Бога, а теперь противники — убивая. Разве гордыня возится в гнили? Вот гордыня — быть белоручками142.

Г. П. Георгиевский