Реальность (мир в целом) есть совокупность «субстанциальных деятелей», сверхкачественных, сверхвременных, сверхпространственных акторов (потенциальных и реальных личностей), кои суть творческие (свободные, индетерминированные) причины окачествленных временных и пространственных событий{2}— таков основной тезис метафизики Лосского. «Причиной» (в собственном смысле слова) любого события является свободное, творческое действие актора{3}, все же остальное (другие акторы и продукты их действий) — лишь поводы, условия, ресурсы действия-причины, породившего событие. Все, что есть, — есть как свободные акты свободных деятелей. Любая активность, любое событие, любая деятельность в мире есть свободная активность свободного деятеля. По Лосскому, причинностью в строгом смысле слова следует называть исключительно отношение деятеля к своим актам и качествам. Деятель есть индетерминация, ноуменальная свобода: все события и процессы мира не могут стать для него причинами его деятельности, но лишь ее поводами. — Плюрализм индетерминированных, уникальных субстанций, являющихся нередуцируемыми творческими избытками к своим актам и качествам — включая его собственную реальность: то, чем является деятель эмпирически (его «эмпирический характер», тип его существования и т. п.), есть продукт его ноуменальной свободы (и опять же деятель не редуцируется к этому продукту, он есть избыток в отношении самого себя, перманентная индетерминированная аутотрансфомация).

«Природа», «сущность», «характер» актора есть продукт его собственных свободно-творческих действий, то есть не более чем относительно устойчивая система поведенческих паттернов актора, который, будучи сверхкачественной мощью, всегда в силах ее изменить вплоть до деструкции данной системы паттернов с заменой ее на радикально другую{4}. Таким же образом любые наблюдаемые в реальности регулярности, повторяемости, цикличности и пр. суть не «законы» (природы или общества), а опять же — относительно устойчивые системы поведенческих паттернов акторов, устойчивые «привычки», «обычаи» их взаимодействий, всегда могущее измениться (иными словами, «законы природы», не говоря уже о «законах обществах», носят «статистически-вероятностный» характер, допускающий в любой точке-моменте реальности индетерминированные флуктуации, мутации, бифуркации, спонтанные, непредзаданные вспышки новизны, клинамены и пр.: реальность радикально контингентна{5}). Социальные импликации мы можем выделить уже на этом этапе: описанная метафизика есть радикальная метафизика персонализма и свободы: реальность есть продукт взаимодействий разных «свобод».

Единство мира при таком радикальном онтологическом плюрализме обеспечивается общностью по бытию (все акторы и их онтические обнаружения «есть» — обладают бытием), по формам времени и пространства (все точки-моменты обнаружений акторов соотнесены друг с другом) и по логическим формам (вот это обнаружение актора есть именно оно, а не другое, и все реалии есть или оно или другое: законы тождества, противоречия и исключенного третьего): все акторы есть вместе, соположены, соотнесены, сосуществуют, составляют со-бытие, сообщество мира. Принципиально важно, что эта указанная общность не означает никакой детерминации, а напротив, является условием возможности свободных проявлений акторов. Общность акторов означает их открытость-данность друг другу, координацию, но не субординацию: как абсолютно свободные и абсолютно индивидуальные они ничем не (пред)определены, они суть носители абсолютной творческой мощи, суть субъекты клинаменов: флуктуаций, мутаций, актов свободы. Мир есть самоорганизующаяся совокупность индетерминированных индивидуалий (мир как органическое целое, складываемое акторами).

Сложенность, сочетанность акторов в совокупность мира, само «место» их взаимодействий обеспечивается их «относительным единосущием» — «идеальными формами мира» (законы математики, логики: «отвлеченный Логос») свойственных каждому актору. Идеальные формы не ограничивают свободу акторов, но напротив, создают возможность их свободных действий, само «место» (мир) для них: их «до» и «после», их «здесь» и «там». «Мир», «реальность» — есть общее всех акторов, «место» их бытия и разворачивания их действий, создаваемых ими событий, притом это «место» само ими созидается: оно есть их друг с другом соотнесенность. «Отвлеченный Логос» есть формальная структура мира — условие совместности всех акторов — их «координации», условие реализации их сил. По общей логике Лосского, однако, у всего должна быть персональная, творческая причина, и таковой причиной для бытия акторов, их относительного единосущия, идеальных форм мира является Сверхмировое Начало — Творец мира, Бог. Если мир есть совокупность индетерминированных индивидуалий, то он и сам как таковой должен быть проявлением индетерминированной индивидуалии (мир должен быть сотворен Богом), иначе та совместность, то сосуществование индетерминированных индивидуалий (мир, реальность) не отвечало бы собственной основной характеристике: все что есть — есть как индетерминированная индивидуалия или ее проявление. Мир — составной объект, чей актор — Бог. Свободная творческая причина события мира — Бог. «Мир как органические целое» складывают субстанциальные деятели своими проявлениями, к которым они притом не редуцируемы; вместе с тем акторы же сосуществуют, плетут сети, выстраивают отношения и т. п.: то есть складывают «мир как органическое целое», притом работа по воспроизведению условий этой целостности, поддержке сосуществования, гармонизации принадлежит — ведь по общей логике всякая активность сигнализирует о своем особом акторе — Божеству: в том смысле, что эта работа должна предшествовать плетению сетей, как его условие, возможность, «место», или в терминологии Лосского: Божество есть начало мира как того составного объекта, в который все объекты вложены, но вложенность объектов друг в друга не означает редукционизма: «деятели» Лосского, что он подчеркивает каждый раз заводя об этом речь, не редуцируются ни к объектам, куда они вложены, ни к миру, ни к Богу, ни к чему.

Бог есть актуальная полнота бытия, Абсолют всех ценностей — Свободы, Личностности, Любви, Добра, Истины, Красоты. Для внутримировых акторов, таким образом, Бог есть их виртуальная полнота, набор ценностей-норм-ориентиров-идеалов, которые они могут реализовать в мире, но, будучи свободными, могут и не реализовать. Это решающая развилка для метафизической базы социальной философии Лосского.

Акторы, которые свободно разомкнулись к бытию других акторов и Бога («возлюбили ближних и Бога»), образуют «Царство Божье» («конкретное единосущие», характеризующееся в том числе через «конкретный Логос»), такой тип реальности, где каждый актор усиливает, обогащает бытие каждого другого актора: царство свободной, творческой соборности, где все и каждый свободны и нет «моего и твоего», где каждый актор есть незаменимая ценность, где все общее: либертарный коммунизм, говоря социально-политически.

Акторы же, которые от бытия других акторов и Бога замкнулись (совершили «грех себялюбия») образуют психоматериальное царство, наблюдаемую нами вселенную («мир сей», «век сей»): актор, который бросает свои силы на самоутверждение и противодействие другим (или что же: на их подчинение, их эксплуатацию в своих силах, борьбу, вражду с ними) тем самым отчуждается от бытия других акторов и Бога. Уже этим он фатально ослабляет, обедняет свое бытие. Но важней «социологический» смысл этой метафизики: такие «себялюбивые акторы» создают царство («общество») вражды и отчуждения: все их силы (возможности, действия…) уходят на самоутверждение против других, и таким образом они блокируют друг друга, создают систему противодействующих друг другу сил, в которой уже не акторы, а эта система начинает определять их поведение.

В Царстве Божьем индивидуальность и силы актора бесконечно усилены силами всех прочих акторов и Бога: торжество индивидуализма в свободной соборности, где нет никакого однообразия, однородности, законов, правил; и, напротив, в психоматериальном царстве себялюбие акторов обособляет их от прочих акторов и Бога; все силы уходят на самоутверждение, то есть на 1) отталкивание от других (вражда, противоположность любви), 2) притяжение-подчинение других (эксплуатация, противоположность свободного сотрудничества): крах индивидуализма происходит именно в самоутверждении, кое приводит к однообразию, однородности, подчинению законам и правилам. Взаимная рознь акторов стихийно создает вероятностно-статистические закономерности их поведения, отчуждает их свободу в пользу стихийно сложившейся «конкуренции» акторов. Сумма эгоистических отталкивания, сумма антагонизмов создает систему власти, подчинения, унификации. Мера эгоизма-обособления актора прямо пропорциональна мере скудости-однообразия его бытия. Короче говоря, Лосский воспроизводит марксистскую диалектику отчуждения{6}в классовых обществах (и в особенности — отчуждения в «атомистических» буржуазных обществах) на уровне метафизики{7}. Наиболее примитивные «себялюбивые» акторы — элементарные частицы материи, способные только на создание событий притяжения-отталкивания. Они создают «непроницаемые объемы пространства», то есть собственно материю, вещество. Бог сотворил только свободных акторов и условия их свободного творчества; все прочее — продукты этого творчества. В частности, «законы», «роды и виды» и т. п. суть типы существования, выработанные акторами и ошибочно принимаемые за нечто «вечное»: всякое однообразие есть продукт отчуждения, причиненного антагонизмом: каждый актор в своей глубине — абсолютная индивидуальность, не могущая быть вписанной в никакие виды и роды, не подпадающие ни под какие законы. Роды, виды, законы, вообще любые виды обобщений, универсалий, абстракций и т. п. — лишь продукты ряда однообразных действий акторов, проистекающих в свою очередь от цикличностей их взаимных притяжений-отталкиваний.

Итак, не существует «законов природы и общества»; то, что так именуют, есть лишь стихийно сложившиеся регулярности, поведенческие шаблоны («привычки, обычаи, традиции») акторов Царства вражды. Любой «закон» есть отчужденная свобода; любая детерминация есть взаимоблокирование враждующих, изначально индетерминированных акторов; любое однообразие, унификация, тождество, родовое сходство и т. п. есть отчуждение-обеднение онтологически первичной уникальности; любая универсалия есть обедненная индивидуалия. Мир есть множественность единичностей, а всякое «общее» есть нечто вроде оптической иллюзии, вызванной обеднением ряда из них — однообразия поведения онтологически-своеобразных сингулярностей. Мир — совокупность событий, актов самоопределяющихся акторов, а не совокупность определенных «сущностей», функционирующих по предзаданным законам, даже и в том случае, если эти акты, эти события воспроизводят такую систему своих трансформаций, которую можно описать в дискурсе сущностей и законов.

Но поскольку в своей глубине каждый актор есть сверхкачественная мощь творческой свободы, всегда имеющая перед собой виртуальную полноту{8}объективных ценностей, открытую к актуализации, то психоматериальное царство способно на «эволюцию», «прогресс» — уход с пути «себялюбия» на путь создания тех или иных общностей. Элементарные частицы способны объединяться (и тем усиливать, обогащать друг друга — разотчуждаться) в атомы, молекулы, кристаллы, планеты, растений, животных, биогеоценозы, сознательно-разумных (личностных) существ (людей), объединения таких существ. Иными словами, наблюдаемая нами вселенная есть совокупность социальных общностей разных типов, прогрессирующих к либертарному коммунизму Царства Божьего. — Прогрессирующих или непосредственно, или через уничтожение несовершенного типа общности, в силу своего несовершенства распадающегося во взаимной вражде (ибо вражды нет только в Царстве Божьем){9}. Царство Божье, таким образом, есть актуальное социальное совершенство в себе — и виртуальное совершенство, идеал для психоматериального царства{10}.

Эгоистическая стратегия приводит к крайнему страданию, т. е. полной противоположности цели эгоистов. Это противоречие — двигатель эволюции/прогресса. Движимые недовольством своим существованием, акторы объединяются в единства, то есть совершают ход противоположный эгоизму, и тем вносят в свое бытие усложнение, обогащение, прирост творческой мощи — в силу взаимного усиления, обогащения акторами друг друга. Принципиально важно ухватить эту диалектику Лосского: эгоизм, обособление, разобщение ведут к подчинению, обеднению, унификации; любовь, братство, социализация ведут к свободе, обогащению, индивидуализации, т. е. возвращают акторов из отчуждения к их первичным онтологическим параметрам. Соединения акторов создают новые уровни реальности, новые типы их существования: соединение субатомных частиц дает атомы, атомов — молекулы, молекул — клетки, клеток — организмы, организмов — биогеоценозы, биогеценозов — биосферу и т. д. Так образуется иерархия социализаций-усложений, многоуровневость мира, разнотипность существований. Мир есть сообщество сообществ, система систем разных уровней и типов, взаимовплетенных, вложенных друг в друга. Но важно, однако, помнить, что иерархизм есть онтическая характеристика мира, тогда как онтологически мир есть «плоскость», равенство акторов («иерархический персонализм» Лосского есть плоская онтология, учитывающая многоуровневость, разнотипность — «иерархичность» — бытия): электрон, лес, галактика, ангелы — равно субстанциальные деятели. Радикальный антиэссенциализм: каждая реалия мира есть несводимость ни на какую другую реалию, несводимость ни на какой закон и ни на какую причинность: тем самым онтология Лосского есть и систематически продуманная, радикальная объект-ориентированная онтология (что мы далее подробно показываем). Т. о., каждая реалия (любого типа, на любом уровне) есть «сама себе» субстанция («субстанциальный деятель»), здесь-и-сейчас-из-себя-активность: каждая субатомная частица — актор, и складывающийся из субатомных частиц атом — тоже актор, и складывающая из атомов молекула — актор, и складывающая из молекул клетка — актор и т. д.: любая онтическая агентность, активность есть проявление онтологического актора, на каком бы уровне реальности и в каком бы не было ее типе не осуществляла себя эта агентность. Онтические иерархии падшей части мира, по Лосскому, не противоречат онтологическому равенству всех деятелей мира, не аннулируют этого исходного равенства; Царство Божье, по Лосскому, характеризуется и актуальным, эмпирическим, онтическим равенством: иерархизм как таковой — черта падшего бытия. Понимание Бога как деятеля составного объекта «мир» не противоречит плоской онтологии этого мира (как мы далее увидим подробнее), так же как в целом характеризующаяся мир ситуация вложенности объектов друг в друга, ситуация разного рода систем соподчинения, онтических иерархий не нарушает плоской онтологии.

Эволюция эгоистических акторов, восхождение по лествице все более сложных социализаций-обогащений-индивидуализаций в итоге перепадает в свою противоположность: акторы открывают иное царство бытия — «Царство Божье». Действительно, мыслима иная, антиэгоистическая бытийная стратегия любви не к себе, но к другим, стратегия, где силы, творческая мощь уникальности, индивидуальности актора не расходуются на вражду к другим, но бесконечно усилены всеми другими: царство любви, братства, солидарности, мирности, творчества, индивидуальности, личностности, свободы, где нет и никогда не было каких-либо «законов», подчинения, отчуждения, унификации, однообразия, тождества и т. п., где нет и никогда не было борьбы и эксплуатации, но каждый фрагмент реальности (этого типа) принадлежит каждому и всем акторам. Совершенное единство — бесконечное многообразие: тут уже нет иерархий, а есть пан-поли-центрическая плоскость-равенство всех (Царство вражды древовидно, Царство Бога ризоматично, т. е. в полноте реализует онтологию мира, виртуально свойственную всем акторам).

Выделим особо одну важную деталь, которая столь сложно зачастую усвояется при знакомстве с либертарно-эгалитарными дискурсами. Плоская онтология в разработке Лосского как раз очень ярко показывает, что равенство следует понимать не в смысле унифицированности, а в смысле несопоставимости, несоизмеримости равных. Все акторы равны именно в своей уникальности: их просто нечем сравнивать на предмет их неравенства. — Напротив в обедненном своем состоянии акторы унифицируется, появляется шкала сравнения, иерархия. — Именно унификация предполагает неравенство; равенство же основывается на уникальности равных. — У Лосского прекрасно разработана логика различия полифонирующих, дифференцируюших и борющихся противоположностей: в Царстве Божьем и в тех реалиях, что стремятся к нему различия, противоположности культивируются, взаимоусиливаются; нечто иное происходит в процесса вражды: противоборствующие противоположности как раз свои различия, противоположности стирают, уничтожают (и в смысле уничтожения противника и в смысле не-развития своих собственных различий — выбрасывания сил на борьбу).

В Царстве вражды различия (их носители/породители — акторы) конфликтуют, отталкивают, выталкивают друг друга: скажем, вот этот атом не может занять место вот того другого, не вытолкнув его; Царстве же Бога есть Царство взаимоподдерживающих, взаимообогощающих, полифонирующих различий: подобно тому, как в одной и той же точке-моменте могут, не выталкивая друг друга, находиться такие содержания бытия, как например, аромат, цвет, звук и т. п. Единое бытие мира есть акт живой, личностной любви Бога. Но всякое живое единство, по Лосскому, если оно реально, то реально личностно, через личность (поскольку любая реалия онтологически есть проявление того или иного актора — потенциальной или реальной личности). Каждое реальное единство — живое, персональное. Каждая реалия (например, такая как мир) есть проявление чьей-то агентности. В случае Царства Божьего таким единящим всех актором выступает Бог, в «конкретном единосущии»{11}Коему состоят все члены Его Царства; акторы же Царства вражды обладают «относительным единосущием» (единство по бытию, формам пространства и времени, логическим формам). Акторы, от века избравшие пребывать в Царстве Боге, суть ангелы{12}; акторы же, вошедшие в Царство Бога путем мировой эволюции, — святые. Царство Божье есть «невидимая» (для акторов Царства вражды{13}), торжествующая Церковь; область перепада из Царства вражды в Царство Бога есть видимая, воинствующая Церковь.

Резюмируем: метафизика Лосского сама в себе еще до всякой социальной философии существенно «социологична», притом во вполне определенном смысле — либертарно-эгалитарном.