Само это слово содержит в себе подсказку – стремление к тщетной, то есть суетной, пустой славе. Почему пустой, тщетной?

Ведь люди порой действительно стремятся к весьма высокому положению в обществе, их амбиции безграничны. Словотщетнаяимеет также значение: «тленная», «скоропроходящая». Любая слава земная по сравнению с той, что уготовал Господь любящим Его, лишь прах и пепел, пар, поднимающийся от земли и тут же исчезающий. Но слава земная тщетна не только в масштабах вечности. Даже в краткий период нашей земной жизни слава, высокий пост, должность, известность – вещи самые ненадежные и недолговечные. Но тем не менее многие люди стремятся к славе, почету и уважению. А некоторые делают из этого идола, превращая тщеславие в самоцель. Но не только всецело одержимые такой страстью страдают от тщеславия. К сожалению, в разной степени тщеславие присуще всем нам. Каждому хочется выглядеть в своих глазах, а главное в глазах окружающих, лучше, чем он есть на самом деле. Любому из нас приятно, когда его хвалят, ценят, а не ругают. Почти каждый стремится занять не последнее положение в том социуме, в котором он вращается. Но не этому учит нас Господь.

Однажды приступила ко Христумать сыновей Зеведеевых с сыновьями своими, кланяясь и чего-то прося у Него. Он сказал ей: чего ты хочешь? Она говорит Ему: скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царстве Твоем. Иисус сказал в ответ: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я буду пить, или креститься крещением, которым Я крещусь? Они говорят Ему: можем. И говорит им: чашу Мою будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься, но дать сесть у Меня по правую сторонуи по левую – не от Меня зависит, но кому уготовано Отцем Моим. Услышавсие, прочиедесять учеников вознегодовали на двух братьев. Иисус же, подозвав их, сказал: вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть бо€льшим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих(Мф. 20, 20–28).

Ни эта женщина, ни апостолы не знали еще, что должен претерпеть Господь в земной жизни. Они, как и все тогдашние иудеи, представляли мессию как земного царя, который освободит их от ненавистного римского владычества, восстановит израильское царство и даст евреям власть и привилегии.

Тщеславие прикровенное и явное

Тщеславие может быть страстью, смыслом жизни, а может быть мелким, бытовым, но это не значит, что оно не опасно, ведь и могучее дерево вырастает из маленького семечка и «с голубого ручейка» начинается большая река.

Нередко на исповеди можно наблюдать такую картину. Приходит человек, который ходил в храм всю сознательную жизнь, и начинает вроде бы исповедоваться, а вроде бы и нет: «Да, я, конечно, грешен (как и все) тем-то, тем-то и тем-то. Словом, делом и помышлением, но это все так, по чистой случайности, по недоразумению, а вообще-то я примерный христианин, хожу в церковь, читаю Евангелие, делаю добрые дела». Притом эти люди, естественно, помнят Евангелие от Луки, которое читается в церкви в Неделю о мытаре и фарисее, перед Великим постом. Фарисей говорит о себе:Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю(Лк. 18, 11–12). Но к себе они эти евангельские слова, конечно, не относят. Или похожая ситуация. Женщина на исповеди называет грех, например «раздражаюсь, гневлюсь», а потом со всеми подробностями описывает, как и кто ее к этому греху подтолкнул. «Ну как тут не согрешишь, опять зять пришел выпивши, мусор не вынес, вот и поругались. А так я хорошая, да и вообще, это не я, а он меня прогневал». Такая исповедь, конечно, никакой пользы не принесет. Ибо построена она на тщеславии. Человек боится даже у аналоя, перед священником показаться хоть чуть-чуть хуже, чем он есть на самом деле. «То есть я, конечно, каюсь, но я не такой уж плохой. Не дай Бог священник подумает, что я какой-нибудь великий грешник». Но перед Богом-то мы не покажемся чище, чем мы есть. И даже молодому батюшке всё ясно: человек находится в плену мелкого тщеславия, боится уронить свое имя (или как сейчас модно говорить – имидж) благочестивого христианина или усердного прихожанина. Не дай Бог сказать что-нибудь лишнее, что может бросить на него тень и изменить мнение о нем.

И святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит, что одно из проявлений тщеславия – «стыд исповедовать грехи свои, сокрытие их перед людьми и отцом духовным. Лукавство, самооправдание»25.

Почему святые отцы, подвижники, победившие, казалось бы, все страсти, видели свои грехи бесчисленными, как песок морской? Именно потому, что они побороли тщеславие и стяжали смирение. Им незачем было казаться в своих глазах и глазах других людей менее грешными, чем они есть. Приближаясь к Богу, они видели себя ничтожными перед величием Творца. Помните, как авва Дорофей спросил одного из знатных горожан городка Газзы, кем он будет почитать себя, когда приблизится к императору Византийской империи. И тот ответил: «Почти бедняком». Чем ближе человек к Богу, тем объективнее он оценивает себя.

От тщеславия прикровенного, тайного перейдем к открытому. Тщеславие – мощный стимул, помогающий людям добиться больших успехов. Посмотрим на так называемых звезд, людей знаменитых, чья деятельность связана с искусством, шоубизнесом или спортом. Они почти всегда служат идолу тщеславия, кладут на алтарь этого божества лучшие годы жизни, здоровье, семейное счастье, материнство. Всё, что обычно для человека составляет огромную ценность, приносится в жертву тщеславию, и только ради одного – еще немного побыть на гребне славы, погреться в ее лучах. Известного оперного певца, который не так давно развелся с женой, спросили, что для него выше: семья или карьера, успех. Он уверенно сказал, что ради роста в своей профессии принес в жертву даже семью. Пение, музыка для него главное в жизни. Правильно говорил преподобный Амвросий Оптинский: «Где голосок – там и бесок». Бесок тщеславия.

А профессиональный спорт? Детство, молодость, здоровье, всё свободное время отдается для того, чтобы повесить на грудь позолоченный или посеребренный металлический кружок. Усилия прилагаются нечеловеческие, организм работает на износ. Мне приходилось общаться с профессиональными спортсменами, почти каждая ночь для них – пытка, всё тело, все старые травмы и переломы начинают болеть. Существует даже шутка: «Если у спортсмена с утра ничего не болит – значит он уже умер». А сколько интриг, зависти и преступлений вокруг шоубизнеса, спорта и политики!

Если человек уже укоренился в страсти тщеславия, он не может жить без славы, жизнь теряет всякий смысл. Стареющие звезды используют любой скандал, даже сами их режиссируют и создают, чтобы еще хотя бы пару лет продержаться на вершине звездного Олимпа. Хотя, казалось бы, уже всё, что можно было, достигнуто, все награды, звания, регалии, богатства получены. Но тщеславие само по себе наркотик, без него их жизнь уже невозможна. Тщеславие рука об руку ходит с завистью. Тщеславный не терпит конкуренции, соперничества. Он всегда первый и единственный. И если кто-то в чем-то опережает, его начинает грызть черная зависть.

С человеком тщеславным, самовлюбленным, подверженным хвастовству очень тяжело общаться. Ведь словообщениеозначает, что мы имеем с собеседником что-тообщее,а тщеславного интересует только собственная персона. Его эго, самолюбие превыше всего. Местоимения «я», «у меня», «мне» занимают в его речи первое место. Это всё в лучшем случае вызывает усмешки окружающих, а в худшем – раздражение, зависть и отчуждение. Наоборот, человек скромный, относящийся к себе с самоиронией, всегда приятный собеседник, у него много друзей, с ним приятно общаться. В разговоре он больше слушает, чем говорит, избегает многословия и никогда не выпячивает свое «я». Тщеславный, зараженный звездной болезнью человек рискует остаться один, ибо любит только себя и свое тщеславие.

Тщеславие может иметь не только грубые, очевидные формы, но и рядиться в одежды смиренные, даже монашеские. Парадоксально, но тщеславный может даже совершать аскетические подвиги и гордиться своим «смирением». Питаемый тщеславием и врагом рода человеческого, такой горемонах может весьма преуспеть в своих «подвигах», но Господь обязательно смирит его. В Константинополе жили два брата мирянина, они были весьма набожны и много постились. Один из них ушел в монастырь и стал иноком. Его навестил оставшийся в миру брат. Тут он увидел, что инок принимает пищу в обеденное время; соблазнившись, сказал ему: «Брат, в миру ты не вкушал пищу до заката солнца!» Монах ответил ему: «Это правда! Но в миру я насыщался через уши, пустые людские слова и похвала немало питали меня и облегчали труды подвижничества».

Когда мы затеваем какое-либо хорошее дело, нужно быть особенно настороже, чтобы не плениться тщеславием. Ведь часто, когда мы помогаем людям, в глубине души нами движут самолюбие и тщеславие, и вроде бы совершив доброе дело, мы можем испортить весь труд ожиданием суетной похвалы. Трудящийся ради тщеславия и похвалы уже получает награду здесь, а значит не получит ее из рук Творца. Иногда мы можем наблюдать, как легко и быстро идет дело, если нами движет тщеславие, и, наоборот, с каким скрипом и какими искушениями продвигается по- настоящему доброе дело, затеянное без тайного желания получить похвалу и самоудовлетворение. Если же мы в чем-либо преуспели, нужно почаще вспоминать слова пророка Давида:Не нам, Господи, не нам, по имени Твоему дай славу(Пс. 113, 9). И особенно полезно, если за труд нас не только не отблагодарят, но, напротив, будут поносить. Преподобный Исаак Сирин говорит: «Пей поношения как воду жизни». Вот такое дело действительно принесет пользу душе. А «за неблагодарных Бог благодарит», как говорил один мой хороший товарищ, ныне уже покойный.

Преподобный Исаак Сирин сказал, что воздаяние бывает не добродетели, не труду ради нее, а рождающемуся от этого смирению.

Тщеславие святитель Феофан Затворник называет «домашним вором», оно подкрадывается незаметно и похищает у нас тот труд и награду за него, которые мы затеяли ради Бога и ближнего. Так же происходит, когда мы из хвастовства начинаем рассказывать про свои добрые дела другим людям, сами у себя похищая возможность получить награду от Господа за них. Тщеславие может похитить и молитвенные труды, если они совершаются без смирения.

Борьба со страстью

Как же бороться с этим хитрым змием, который исподволь пролезает в душу и похищает наши труды, сводя их на нет?

Как уже неоднократно говорилось, противопоставлением ему добродетели – смирения. Известно, что самолюбие, обидчивость – порождение тщеславия. Человек, не терпящий критики, легкоранимый, мгновенно обижается и как бы говорит себе: «Как они смеют? Ведь я не такой, я хороший, как они могут так говорить?»

Итак, как бороться с тщеславием и стяжать смирение? Трудно, но приходится признать, что скорее всего наши обидчики, критики правы. Ну, пусть не на все 100 %. Ведь со стороны виднее. Мы представляем себя всегда лучше, чем мы есть на самом деле, прощаем себе многое, чего не потерпели бы в других. Так что есть над чем задуматься. Обидчивого человека критика повергает в уныние, а умному она дает стимул для роста. Критика вообще бодрит и не дает почивать на лаврах, понуждает к исправлению. Мы должны не только не обижаться, но поклониться в ноги обидчикам, как нашим воспитателям, которые вовремя дают по носу и подрезают крылья нашему тщеславию.

Обиду, как и гнев, нужно гасить, когда она еще маленький уголек, искра. На самом подходе, пока пламя обиды еще не разгорелось. Если в костер не подкладывать поленьев, он погаснет. Если обиды не «солить», не осуждать, а постараться поскорее забыть (или просто изменить свое отношение к критике, то есть принять ее к сведению), обида быстро пройдет.

Люди духовные, подвижники не только не боятся поношений, но с радостью принимают, как будто напрашиваются на них, тем самым скрывая свои подвиги.

Старец Паисий Афонский рассказывал: «В одном монастыре Греции был обычай: за трудную работу давать братиям немного денег. Многие монахи хотели потрудиться побольше, а полученные деньги раздать бедным. Так делали все. Только один монах поступал по-другому. Никто никогда не видел, чтобы он подал милостыню хотя бы одному бедняку. И его прозвали Жадиной. Проходили годы. Всё оставалось по-прежнему. “Вот скупердяй!”, – думали другие монахи. Но вот пришло время перейти монаху, прозванному Жадиной, в жизнь иную, и он умер. Когда в окрестных селениях узнали про его смерть, в монастырь стали стекаться все жители, чтобы попрощаться с умершим. Они оплакивали его и сожалели о его смерти. А братия удивлялась. “Что сделал вам доброго этот человек, если вы так оплакиваете его?” – спросили они. Один крестьянин сказал: “Он спас меня!” А другой добавил: “И меня!” Оказывается, монах, которого прозвали Жадиной, копил деньги и покупал волов самым бедным крестьянам, чтобы они могли пахать землю и их дети не сидели бы без хлеба. Так он спасал их от голода и бедности. Как же были удивлены все те, кто считал монаха жадиной!»

У святителя Феофана также находим совет, как побеждать тщеславие смирением. Одной женщине он пишет: «Не присадиться в церкви хорошо. А придет тщеславие – нарочно присядьте, чтоб сказать помыслу, когда станет тщеславиться: сидела ведь и сама. Один отец, когда пришел помысел тщеславия, что много постится, вышел рано туда, где много народу бывает, сел и начал есть хлеб»26.

* * *

Итак, будем помнить, что начинается тщеславие с мелочей: кому-то похвастались добрым делом, где-то с радостью приняли похвалу и лесть, а там уже недалеко до того, чтобы страсть поселилась в нашей душе. Чтобы этого не произошло, будем отслеживать тщеславие в самом начале, относиться к своей персоне критично и почаще произносить:Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему(Пс. 113, 9).