Итак, уныние, в отличие от печали, более связано с леностью, духовным и телесным расслаблением.

Святые отцы не зря называют уныние «бесом полуденным», борющим подвижника в середине дня, склоняющим монаха ко сну после обеда и отвлекающим его от молитвы. Следует помнить, что для монаха (особенно в древности) 12 часов дня – это действительно половина, середина дня, ведь встают монашествующие рано и по монашескому обычаю трапеза совершается дважды в день: в обед и ужин.

Святитель Феофан Затворник пишет, что уныние есть скучание за всяким делом, как житейским, бытовым, так и молитвенным, желание бросить делание: «Пропадает охота и в церкви стоять, и дома Богу молиться, и читать, и обычные добрые дела исправлять».Воздрема душа моя от уныния, – приводит святитель слова псалмопевца Давида21.

Уныние, скука, тягота духа и тела придут иногда, может быть, надолго, предупреждает епископ Феофан. Но не следует думать, что на душе всегда будут покой и радость от молитвы, бывают периоды спада, лености, охлаждения и маловерия. Охлаждение в духовной жизни, ее кризис – это один из признаков уныния. Но тут нужно применить волю и самопонуждение. В любом деле мы только тогда достигнем результата, когда будем постоянно принуждать себя к нему, поднимать за волосы, как известный барон Мюнхгаузен, и тянуть из этого болота лености, расслабления, тоски и уныния.

Ни в одном занятии никто ничего не добьется, если не будет принуждать себя к регулярному деланию. Это и есть воспитание воли. Не хочется идти в храм, не хочется вставать утром и вечером на молитву – заставлять себя делать это. Лень, тяжело вставать по утрам каждый день и идти на работу или делать повседневные дела, вспомним, что есть прекрасное слово «надо!» Не «хочу – не хочу», а просто «надо». И так, с этих мелочей, будем воспитывать в себе силу воли. Добрые дела тоже творятся не просто, на них тоже нужно понуждать себя, поднимать. Ведь в Евангелии нигде не обещается, что будет легко, а наоборот:Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его(Мф. 11, 12). Мы говорим: богослужение, церковная служба; но ведь служба по определению не слишком легкое, приятное занятие – это работа, труд, иногда тяжелый. И наградой за него бывают моменты духовного подъема, радостной молитвы. Но дерзновенно ожидать, что эти дары будут сопровождать нас постоянно. Часто нам бывает очень непросто стоять на молитве и в церкви. То тесно, то душно, может быть, кто-то отвлекает нас, шумит, но это не значит, что нужно ждать для молитвы каких-то особых условий, ведь можно никогда и не дождаться. В церкви нужно искать не комфорта и душевных переживаний, а встречи с Богом.

Я заметил как-то, что один человек ходит в храм и причащается всегда в будни. Я спросил его, почему он не приступает к Святым Таинам в воскресенье или в праздники. Он ответил, что в праздничные и воскресные дни ему не нравится бывать в церкви: слишком много народа, толкучка, суета и т. д., нет уж, я лучше в рабочий день, когда никто не мешает. Тогда я сказал, что это совершенно неправильно: в будние дни можно ходить в храм, но главное – посещать праздничные и воскресные службы, – это четвертая заповедь Закона Божьего (про день седьмой), и причащаться тоже нужно вместе со всеми прихожанами. Вся община церковная причащается от одной Чаши, в этом и есть наше единство. Конечно, может быть, кому-то молиться проще в пустом храме, чем при большом стечении народа, но ведь и в Царство Небесное мы собираемся попасть не в одиночестве. Службы, ектеньи так и составлены, что мы молимся всем собором, всем собранием прихожан, «едиными усты и единым сердцем». В советское время уцелело мало церквей, и они были переполнены так, что в храме иногда руку нельзя было поднять, чтобы перекреститься, а люди всё равно получали радость от молитвы.

Так что ко всему нужно себя понуждать, начиная, может быть, с малых шагов, тогда уныние не сможет утянуть нас в свою трясину, и мы будем постепенно отвоевывать островок за островком. И конечно, в таком деле требуется не порыв, апостоянство.

В «Отечнике» святителя Игнатия (Брянчанинова) описан случай, как некий монах впал в уныние, оставил исполнение молитвенного правила и не находил в себе сил, чтобы вновь начать совершать монашеский подвиг. Старец, к которому он обратился за советом, рассказал ему такую притчу. Один человек имел поле, поросшее тернием. И вот он говорит сыну своему, чтобы тот очистил поле, и на нем можно было бы что-нибудь сажать. Сын пошел на поле, но, видя, в каком плохом оно состоянии, смутился, приуныл, лег на землю и заснул. Увидев его, отец сказал: «Сын мой, если бы ты каждый день обрабатывал хотя бы такой кусок земли, на котором ты сейчас спал, то работа продвигалась бы малопомалу и ты не оказался бы непослушным мне». Услыхав это, юноша поступил по указанию отца и в короткое время очистил поле от сорняков. «Так и ты, сын мой, – сказал старец брату, – не унывай, и малопомалу входи в подвиг, и Бог благодатью Своей введет тебя в прежнее состояние». Так и случилось, монах обрел духовный мир и преуспел о Господе.

Есть такое выражение: «Чем больше спишь, тем больше хочется». Чем больше находишься в неге и расслаблении, тем больше привыкаешь к этому состоянию. Не нужно забывать, что уныние – одна из восьми страстей, а значит берет в плен, порабощает человека, делает его зависимым. Не нужно думать, что привычка лениться, расслабляться, скучать когда-нибудь надоест и пройдет сама собой. С ней надо вести борьбу, дисциплинируя свою волю и душу, подвигая себя на всякое доброе дело.

Охлаждение

Одно из свойств уныния – охлаждение. Охлаждение начинается, как говорит святитель Феофан, забвением: «Забываются благодеяния Божии, и Сам Бог, и свое в Нем спасение, опасность быть без Бога, и память смертная отходит – словом, закрывается вся духовная область»22. Поостерегитесь и поспешите страх Божий восстановить и душу разогреть», – советует свт. Феофан23. «Оно (то есть охлаждение. –Свящ. П.)бывает невольно… но бывает и от произвольных дел… от внешних развлечений, беспорядочных разговоров, сытости, излишнего сна… и многого другого»24.

Охлаждение, порожденное унынием и леностью, часто сопряжено с забвением благодеяний Божиих и утратой интереса к духовной жизни. Необходимо научиться видеть во всех повседневных событиях присутствие Бога, благодарить Его за те дары, которые Он нам посылает. Человек, впавший в уныние и охладевший духовно, редко исповедуется и причащается, ему сложно подготовиться и приступить к святым Таинствам. А без участия в Таинствах, без благодати Божией он тем более всё дальше и дальше будет удаляться от Бога, и охлаждение усиливается. Если нас борет уныние, первое, что нужно сделать, – подготовившись, подробно поисповедаться и причаститься. И стараться делать это почаще,сохраняя в себе бесценный духовный дар.

Хорошо помню, какой подъем был после празднования 1000-летия Крещения Руси. Мои знакомые батюшки крестили детей и взрослых буквально тысячами. Стала возрождаться общинная жизнь. В начале 90-х годов появилось много церковных организаций, православных братств. Мы на деле узнали, что такое церковная жизнь, общее дело, что значит быть братьями и сестрами по вере. Возрождались храмы, монастыри, которые мгновенно заполнялись людьми, народом Божиим, готовым служить Христу. Но, к сожалению, за периодом духовного подъема пошел период охлаждения, спада. И многие люди, которые пришли в Церковь тогда, не смогли в ней удержаться. Духовная жизнь не может держаться только на порыве, пламенном горении. Спасение души – кропотливый труд, требующий постоянства. За подъемом может начаться спад. Вот тут-то и начеку бес уныния.

Если посетило уныние и духовное расслабление, нужнов первую очередьпринуждать себя вести духовную жизнь, не оставлять молитвы, участвовать в церковных Таинствах.Второе:читать духовную литературу, Священное Писание, одухотворять свое бытие, преодолевать приземленность и видеть руку Божию в нашей жизни.И третье:понуждать себя трудиться в первую очередь для пользы других. Древние подвижники замечали, что бесы уныния не могут даже приблизиться к тому, кто никогда не бывает праздным.