3627. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

15 января 1902 г. Ялта.

15 янв. 1902.

Милая моя Олюша, пупсик мой, получил одно твое письмо от Долгополова*, другое, в котором ты пишешь о сем докторе, – сегодня получил*. Спасибо, родная, дай бог тебе здоровья и больших успехов.

От докторов я получил телеграмму*, ты об этом уже знаешь. Весьма приятно, конечно. Но что очень неприятно, это то, что они, т. е. доктора, поднесли артистам портрет фабрикации Браза*, ужаснейший портрет. Не могли они купить у Опитца!*Впрочем, всё сие неважно.

Умер Соловцов*. Мне даже не верится. Я от него получал громадные телеграммы*, то поздравительные, то деловые, зарабатывал через него по крайней мере рублей 200 в год*– и вдруг!

Сегодня впервые слышал весеннее пение птицы. Тепло, солнечно, тихо, и робкое, нерешительное чиликанье птички, которая в конце марта улетит в Россию. Сегодня ночью был пожар*; горел белый дом, который стоит как раз против окон моего кабинета, по ту сторону реки, работы архитектора Шаповалова. Дымит до сих пор. Говорят, что ночью был звон, но я не слышал.

Напрасно заграничное письмо*ты прислала в своем письме. Нужно было просто зачеркнуть адрес, написать – Ялта и опустить в почтовый ящик. Поняла?

Долгополов еще не был у меня*, он придет и будет говорить много и долго – спасите нас, о неба херувимы! Будет он сегодня, по всей вероятности. Кстати сказать, жена у него*сердитая, некрасивая, пожилая, но каждые 9-10 месяцев она дарит мир новым младенцем. Нифонт советовал тебе оставить театр*– это совершенно зря; советовал, потому что язык во рту болтается.

Вчера не было от тебя письма, сегодня получил коротенькое, в котором ты пишешь о нездоровье*. Боже тебя сохрани, не болей, а то будешь бита своим строгим мужем.

Ну, деточка моя, бог да хранит тебя. Целую тебя и обнимаю. Будь здорова, весела, будь в духе.

Твой Antoine.

Вчера был нездоров, вял, а сегодня чувствую себя прекрасно.