Прежде чем приступить к объяснению того, как и каким образом наше познание и наше понятие о Первообразе отражаются во всех планах человеческого бытия – будь то в недрах Церкви или вне Ее – мы вернемся к вопросу о догматическом учении Церкви.

Догматы Церкви представляют собой до предела сконденсированный синтез. Выражаются они в кратких формулах, совершенно исключительных но своему роду, так как в самой сердцевине заключают антиномию через соединение двух кажущихся противоположными утверждений или отрицаний. Критическому рассудку они предстают как абсурд, как логическая невозможность.

Христианская вера незыблемо зиждется на двух фундаментальных догматах: 1) догмат о едином Божестве в Трех Лицах –Троице, Единосущной и Нераздельной, 2) догмат о двух естествах и двух волениях, Божественного и человеческого, в единой Ипостаси воплощенного Слова.

В учении о Святой Троице указывается на три «момента», различаемых в Бытии Божественном: Ипостась (Лицо, Персона), Сущность (Природа) и Действие (Акт, Энергия). Утверждая простоту и несложность Божественного Бытия, догмат тем самым говорит о тожестве между ипостасным принципом и Сущностью с одной стороны, и между сущностью и действием-Актом – с другой. Однако тожество сие есть такого порядка, что остается несводимость какого либо из этих «моментов» на какой бы то ни было другой: так сохраняется гармоническое равновесие в простом Божественном Бытии.

Главная антиномия догмата о Троице состоит в том, что Лицо-Ипостась и Сущность – абсолютно тожественны, а вместе и совершенно различимы. Между ипостасным принципом и Сущностью не существует никакого расхождения (δηαστα’σις), никакой онтологической дистанции, но лишь полная простота и единство личного сознания и сущностного бытия. Вне Ипостасей нет Сущности: нет и Лица вне-сущностного, абстрактного. Сущность не глубже и не первичнее Лица; но и Лицо не предваряет Сущности. Персона и Сущность суть едины, между ними нет ни малейшего противоположения. Сие прекрасно выражено в данном Моисею на Синае откровении: «АЗ ЕСМЬ СЫЙ» (Исх.3:14). Иначе говоря: «Я есмь Бытие», «Бытие – это Я». Вне сего «Аз», за Ним, дальше Него, прежде Него нет ничего и никого. Живет сей Сущносамый «АЗ».

В Божественном Бытии нет безипостасной (ἁνυπο’στατος) Сущности; в единой Божественной Сущности нет ничего, что «не-иностазировано», будучи как бы вне самосознания Персоны. Открывшийся нам Бог – есть Живой Бог. Живой – потому, что Персональный в абсолютном смысле.

В генотеистической и единоипостасной перспективе ислама и самого Ветхого Завета такое тожество Персоны и Сущности может восприниматься как тотальное, доходящее до отсутствия различия между ними. Но в троическом монотеизме сие тожество есть предельная антиномия, потому что принцип Персоны в силу Триединства не может быть сведен к Сущности. Простое и единое Бытие, Святая Троица являет нам единство совсем иного порядка, которое предполагает одновременно абсолютное тожество и не менее абсолютное различие. Мы можем заключить из этого, что Ипостась есть один «полюс», один «момент» простого и единого бытия, где Сущность является другим «моментом».

Догмат о Троице указывает на равенство трех Ипостасей и тем самым являет нам, что каждая Ипостась есть Бог совершенный, потому что Каждая из Них носит в себе всю полноту Божественного Бытия, обладает ею в абсолютной мере и как таковая «динамически» равна Триединству. «Видевший Меня видел и Отца» (Ин.14:9) – этими словами Христос наставляет нас понимать, что между Ипостасями наличествует совершенное тожество, которое опять-таки не нарушает характер неповторимости, несводимости одной из них на другую.

Ипостаси, каждая из которых является беспредельно великим бытием, единственным в своей ипостасности, не подлежат арифметическому счету 1†1†1­3. Вместе с тем Откровение дано о едином в трех, а не о каком-либо ином числе. Мы стоим перед «чистым фактом» открывающегося нам свыше Само-Бытия (Мф.28:19). Тщетны попытки наши проникнуть в тайну числа «три», уразуметь его вечный смысл: мы можем лишь только домышлять о нем, как исключающем некое противостояние двух друг другу: Я и не-Я. Пришествие третьего снимает «относительность» противостояния; разрывает ограниченность числа «два». Таким образом, мы не можем мыслить Ипостаси исключительно как отношения внутри Божественной Сущности. Другими словами, тайна числа «три» состоит в том, что троичность трансцендирует всякое ограничение, становясь равною беспредельности.

Помимо приведенных выше антиномий – тожества и вместе различения между принципом ипостаси и Сущностью, между тремя Ипостасями, учение Церкви ставит нас и перед другими подобными антиномиями тожества и различения. Остановимся на следующих двух антиномиях: с одной стороны, Сущности и Энергии (Акта), и с другой стороны, нетварной Божественной Энергии и тварной человеческой природы.

Бытие Божественное, как абсолютно реализованное, «актуализированное», исключает наличие в нем еще не раскрытых потенций. В этом отношении мы воспринимаем его как «чистое Действие», адекватно выражающее сущность, а следовательно, тожественное ей. И в данном случае тожество также никоим образом не упраздняет полной несводимости Сущности к Акту и Акта к Сущности. Другими словами: Сущность и Акт не смешиваются в недифференцируемое единство, но выявляют два «момента» в Божественном Бытии, которые совершенно различны.

Сущность Бога – абсолютно трансцендентна тварному миру. Она совершенно непознаваема, неименуема, несообщима даже разумной твари, непричастна, вечно недоступна сотворенным существам: ангелам и человекам. Для того, чтобы обозначить этот «момент» тайны в Божественном Бытии, отцы Церкви использовали термин «над-сущностный» (ὑπερουσιο’τηζ), чтобы избежать какой бы то ни было концептуализации Сущности.

Для тварей, сей «момент» пребывает вечно сокровенным в «божественном мраке». Если бы «наличествовала возможность причастия Божественной Сущности, то обoженые святые вводились бы в Бытие Святой Троицы как «единосущные Отцу, Сыну и Святому Духу», и Троица превращалась бы в «четверицу», в «пятерицу», «десятерицу» и так далее без конца: этого отцы Церкви, разумеется, допустить не могли.

Иное говорит нам Откровение относительно Энергии Божества, то есть содержания Жизни Самого Бога. Сия последняя сообщима разумной твари, а следовательнобытийнопознаваема. Она именуется «благим даром», то есть «благодатью», которая теснейшим образом соединяется с нашей тварной природой, причем так, что нетварное не становится тварным, или тварное – нетварным. Это положение следует из Халкидонского догмата, в силу которого мы исповедуем в единой Ипостаси Воплотившегося Слова две природы со всеми их прилежащими свойствами. Мы видим, что во Христе совершенное обожение воспринятой Им человеческой природы не пресуществляет ее в Природу Божественную; и сие пребудет истинным во веки – Христос вечно есть и будет един в двух природах.

Посредством библейского понятия о «познании» мы попытаемся пояснить вышесказанное о непознаваемости Божественной Сущности. Познание есть прежде всегообщениев бытии – живое соединение познающего с познаваемым. Невозможно познать то, что абсолютным образом превосходит познающий субъект. «Познать» – значит «воспринять», «интегрировать в свою жизнь», «сделать познаваемое имманентным себе». Конечно, всякое познание уже в самом принципе предполагает некий элемент «имманентности», но совершенное познание, согласно библейской перспективе, может пониматься не иначе, как совершенноеединение в бытии. Если любовь воистину есть «союз», то из этого можно заключить, что мера познания зависит от меры любви. Таким образом, в Святой Троице – абсолютная Любовь и абсолютное Познание являются тожественным, и при этом различие между ними не стирается.

Для себя самого я свел вышенаписанное к некоей сжатой схеме, чтобы проще уложить основы нашей веры в моем сознании, подобно тому, как мы вообще в Церкви пользуемся Соборнымсимволом веры: «Верую во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли...».

«АЗ ЕСМЬ СУЩИЙ» (Исх. 3:14), и также: «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Мф. 28:19–20) – вот, основополагающее Откровение, на котором строится вся наша жизнь.

Божественное Бытие, взятое в принципе Ипостаси (Лица, Персоны), для сотворенных «по образу и по подобию» вечно пребывает как «Другой». Сей «Другой» есть наш возлюбленный знаемый, сказавший «ВыдрузьяМои», неизъяснимо родной, несказанно драгоценный (ср.Ин.15:13–15).

Божественное Бытие, взятое в «моменте» Сущности, абсолютно трансцендснтно твари.

Божественное Бытие, взятое в «моменте» Энергии (Акта, Жизни), вступает в реальное общение с разумной тварью во всей своей полноте, и в спасаемых становится «имманентным» твари (Ср.Еф.3:19).

Божественное Бытие, как безначальное Само-Бытие и как Само-Сущность, ничем не обусловлено. Исключающее всякий теогонический процесс – для созерцающих его тварных умов Оно предстает как «чистая данность».

Божественное Бытие, абсолютно осуществленное – актуализированное, исключает наличие в нем нераскрытых возможностей-потенций и в силу сего может быть определено как «чистая действительность».

Как «данность» – оно несообщимо твари и вечно пребываеттайною, неприкосновенною ни для какой-либо молитвы, ни для какой твари. Как «действительность» (Акт, Энергия, Жизнь) оно сообщимо «по образу и подобию» созданному разумному существу во всей своей полноте и беспредельности.

Что Жизнь Божественная сообщима человеческому естеству во всей своей полноте, это явил «человек Иисус Христос» (1Тим.2:5). Он, Богочеловек, есть мера всех вещей: божественных и человеческих, и последняя основа для всякого суждения. Все, что мы исповедуем в отношении человечества Христа, является откровением о предвечном замысле Бога-Творца о человеке (Еф.1:4–10). Как Христос в своем человечестве вместил «всю полноту Божества телесно» (Кол.2:9) и был «посажен со Отцем Своим на престоле Его» (Откр.3:21), так и всякий человек призывается заповедью Божиею – «будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф.5:48) – к той же мере обoжения (ср.Еф.3:19). Иначе сия заповедь не могла бы иметь места.

Святые, до конца обoженные, по дару благодати настолько включаются в вечный жизненный Акт Бога, что все свойства-атрибуты Божества сообщаются им даже до всей полноты подобия, ибо Бог будет в них «всяческая во всех» (1Кор.15:28). «До всей полноты» – однако только в плане Акта, то есть содержания Жизни Самого Бога, и никак не по Сущности. Даже до конца обoженный человек вечно пребудет различным от Бога по своему происхождению. Бог – Самосущное Бытие, Творец всего, что существует в небесах и на земле, люди же существуют как тварь.

Слова «до всей полноты – однако в плане Акта» звучат как некое умаление, сужение, деградация. Но это совсем не так в действительности. Дарование Богом спасенным во Христе настолько грандиозно и даже беспредельно, что никакой человеческий ум не в силах в пределах земли вообразить себе сие. Создавая человека «по образу Своему и по подобию», Бог повторяет Себя Самого в нас. И вся полнота Божественной Жизни – безначальной и бесконечной – будет неотъемлемым обладанием спасенных. Бог вездесущий и всеведущий – и святые, через пребывание в Духе Святом становятся «вездесущими и всеведущими». Бог есть «истина и жизнь» (ср.Ин.14:6), и святые в нем становятся живыми и истинными. Бог есть всесовершенная Благость и Любовь, объемлющая все сущее, и святые, в Духе Святом, объемлют любовью весь космос. Безначален Акт Божественного Бытия, и обoженые, в силу причастия сему Акту становятся «безначальными». «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1Ин.1:5), и святых, через вселение Свое (ср.Ин.14:23;Откр.7:15, 21:3), соделывает «сущим светом» (ср.Мф.13:43). Как Бытие Божественное есть «чистый Акт», так и обoженый человек, творимый вначале только как потенция, до конца актуализируется в своем тварном бытии и тоже становится «чистым актом» по входе «во внутреннешиее за завесу» (Евр.6:19).