Факт воплощения Бога ясно показывает сродство между Ним и нами: «Он не стыдится называть нас братьями, говоря: возвещу имя Твое братьям Моим... и еще: се, Я и дети, которых дал Мне Бог. Поелику же дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные... Посему Оп должен был во всем уподобиться братьям» (ср. Евр. 2и далее). И если Он мог уподобиться нам во всем, то значит и мы, Его же действием в нас, сможем во всем уподобиться Ему; иначе говоря – воспринять Божественный образ бытия.

Христианское видение страшно парадоксально. С одной стороны, высота призвания, могущая показаться неумеренной гордостью, с другой – призыв к покаянию и смирению: «Возлюбленные! Мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что когда откроется, будем подобны Ему. Потому что увидим Его как Он есть. И всякий, имеющий сию надежду на Него, очищает себя (от всякого греха), так как Он чист» (1Ин.3:2–3). Корень же всех грехов – гордость, в ней тьма. Смирение же есть свойство любви Божьей. Вне очищения себя от этой адской тьмы – гордости, – всякое слово о богоподобии было бы «люциферизмом».

«Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48) – эта заповедь дана нам не столько в порядке педагогическом, то есть как указание направления, сколько в несравненно более глубоком смысле: как откровение предвечного замысла Творца о человеке. В своем явлении во плоти Господь сказал: «Отец Мой более Меня» (Ин.14:28). Но по вознесении своем Он воссел «одесную Отца» уже и как Сын Человеческий. У нас нет иного критерия истины, более достоверного, чем Собезначальный Отцу Сын по Божеству – Иисус Христос. Он показал нам Собою, что человеку предоставлена возможность стать равным Творцу своему. Когда Господь называл Себя Сыном Человеческим, сохраняя «дистанцию» между Собою и Богом, то тем самым Он учит нас избегать актов, носящих характер «самообожения». Обожение возможно не иначе, как действием Бога в нас, – и сие даже до последнего совершенства. Предохраняя нас от люциферического движения, Господь дал нам «образ» (Ин. 13:15, в слав. пер.), да последуем Ему. Таким путем осуществится в нас сия страшная своим все превосходящим величием заповедь.

Христианин в нашем понимании есть тот, кто верует и исповедует Иисуса Христа соприсносущим Сыном Отца по Божественному Существу и, следовательно, Богом совершенным. Говоря постоянно о своем вечном Отце и о характере вечной жизни, как о познании «единого истинного Бога» (Ин.17:3), Христос делает всю нашу жизнь двупланной – мы живем в двух измерениях: вечности и времени. Сие, в известные моменты Божиих посещений, открывает нам то же сознание, которое мы видим у апостолов, а именно: о предназначении человека к обожению и о предъизбрании верных «прежде сложения мира» (Еф.1:4).

При Своем вознесений Господь «благословил» апостолов, свидетелей сего откровения (Лк.24:50–51). Он заповедал им идти по всему миру проповедовать Евангелие всей твари, уча все народы соблюдать все, что Он повелел им. В заключение сказал: «Се, Я с вами во все дни до скончания века» (ср.Мф.28:19–20;Мк.16:15).

Благословение Божие пребывает в мире сем, и прежде всего там, где его жаждут. Но веку сему положено «скончание». Эта форма бытия не предназначена для вмещения всей полноты Божественного Бытия. В своей, даже благословенной части – Земля является нашей последней целью. Наше «чаяние» есть свойство природы нашей, способной предвосхитить грядущее Царство. Та сторона нашего духа, что стремится к надмирному Богу, сама по себе «надмирна», как подобает образу Божию.

Факт Воплощения – показатель высокого достоинства человека: некоторой соизмеримости между Богом и человеком. Возможность для Бога вочеловечения имеет в себе параллелью возможность для человека воспринять обожение. Мы призваны Творцом к соучастию в творении мира: «И взял Господь Бог человека, и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его» (Быт.2:15). «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему: и да владычествуют они... над всею землею» (Быт.1:26).

Вознесшийся Христос воссел одесную Бога Отца уже и как Сын Человеческий. «Он победил мир» (Ин.16:33), и мы приобщаемся к Его победе. Итак, человек двупланен: он в мире сем, он же превосходит (трансцендирует) в духе природный мир. В низших формах своего существования он является «вещью», «объектом», «явлением», и как таковой – детерминирован; в свойственной ему высшей форме он – персона-ипостась, обладает двойственным самоощущением: своей тленности и ничтожества, но и своего величия и бессмертия.

Трудность христианского пути в том, чтобы найти должный эквилибр между сознанием настоящего, эмпирически данного состояния, с одной стороны, и с другой – неколеблемой веры в предвечный план нашего усыновления Богом. «Блаженны уверовавшие; потому что совершится сказанное от Господа» (ср.Лк.1:45). Чтобы быть христианином – необходимо дерзновенное мужество, перед которым все прочие дерзания земли бледнеют. Своеобразность христианского духа в том, что предельные дерзания, могущие показаться невеждам чрезмерной гордостью, сочетаются с глубоким смирением: ибо открывшийся нам Бог есть Смиренный Господь, не смешивающийся с гордостью – «Итак, возлюбленные, имея такие обетования, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню во страхе Божием» (2Кор.7:1).