Прежде чем указать, откуда эта Божественная молитва имеет самое первое начало, нужно предложить к сведению следующее: пусть будет известно, что, по писанию святых и богоносных отцов наших, есть две умные молитвы: одна – новоначальных, принадлежащая деянию, а другая – совершенных, принадлежащая видению; та – начало, а эта – конец, потому что деяние есть восхождение видения. Должно же знать, что по св. Григорию Синаиту, первых видений – восемь, которые пересчитывая, он говорит так: «Говорим, что имеются восемь первых видений. Первое – видение Бога безвидного, безначального и несозданного, Причины всего, единой Троицы и пресущественного Божества. Второе – чина и устроения умных сил. Третье – устроения чувственных тварей. Четвертое – смотрительного снисхождения Слова. Пятое – всеобщего воскресения. Шестое – второго и страшного пришествия Христова. Седьмое – вечного мучения. Восьмое – Царствия Небесного, не имеющего конца». Предложив это, извещаю по мере худости моего немощного разума, в какой силе должно разуметь деяние и видение. Пусть будет известно (говорю к подобным мне препростым), что весь монашеский подвиг, которым, при помощи Божией, понуждался бы кто-нибудь на любовь к ближнему и Богу, на кротость, смирение и терпение и на все прочие Божии и святоотеческие заповеди, на совершенное душою и телом по Богу повиновение, на пост, бдение, слезы, поклоны и прочие утомления тела, на всеусердное совершение церковного и келейного правила, на умное тайное упражнение молитвы, на плач и размышление о смерти, – весь такой подвиг, пока еще ум управляется человеческим самовластием и произволением, с достоверностью называется деянием, но никак не видением. Если же таковой умный подвиг молитвы и назывался бы где в писании святых отцов зрением, то это по обыкновенному наречию, потому что ум, как душевное око, называется зрением.

Когда же кто Божией помощью и вышесказанным подвигом, а более всего глубочайшим смирением очистит душу свою и сердце от всякой скверны страстей душевных и телесных, тогда благодать Божия, общая всех мать, взяв ум, ею очищенный, как малое дитя за руку, возводит, как по ступеням, в вышесказанные духовные видения, открывая ему по мере его очищения неизреченные и непостижимые для ума Божественные тайны. И это воистину называется истинным духовным видением, которое и есть зрительная, или, по св. Исааку, чистая молитва, от которой – ужас и видение. Но войти в эти видения не может никто самовластно своим произвольным подвигом, если не посетит кого Бог и благодатию Своею введет в них. Если же кто без света благодати дерзнет восходить на такие видения, тот, по св. Григорию Синаиту, пусть знает, что он воображает мечтания, а не видения, мечтая и мечтаясь мечтательным духом (Григорий Синаит. Гл. 130). Таково рассуждение о деятельной и зрительной молитве. Но уже время показать, откуда Божественная умная молитва имеет свое начало.

Пусть будет известно, что, по неложному свидетельству богомудрого, преподобного и богоносного отца нашего Нила, постника Синайского, еще в раю Самим Богом дана первозданному человеку умная Божественная молитва, приличествующая совершенным. Св. Нил, научая молившихся усердно-мужественно хранить молитвенный плод, чтобы труд их не был напрасен, говорит так: «Помолившись как должно, ожидай того, чего не должно, и стань мужественно, храня плод свой. Ведь на это определен ты сначала: делать и хранить. Потому, сделав, не оставь труд нестрегомым, в противном случае ты не получил никакой пользы от молитвы» (Гл. 49).

Объясняя эти слова, российское светило, прп. Нил, пустынник Сорский, как солнце просиявший в великой России умным деланием молитвы, как это явствует из его богомудрой книги, говорит так: «Этот святой привел это из древности: чтобы делать и хранить, потому что Писание говорит, что Бог, сотворив Адама, поместил его в раю делать и хранить рай. И здесь св. Нил Синайский делом райским назвал молитву, а хранением – соблюдение от злых помыслов по молитве». Также и прп. Дорофей говорит, что первозданный человек, помещенный Богом в раю, пребывал в молитве... Из этих свидетельств явствует, что Бог, создав человека по образу Своему и по подобию, ввел его в рай сладости делать сады бессмертные, т. е. мысли Божественные, чистейшие, высочайшие и совершенные, по св. Григорию Богослову. И это есть не что иное, как только то, чтобы он, как чистый душою и сердцем, пребывал в зрительной, одним умом священнодействуемой, благодатной молитве, т. е. в сладчайшем видении Бога, и мужественно, как зеницу ока, хранил ее, как дело райское, чтобы она никогда в душе и сердце не умалялась. Велика поэтому слава священной и Божественной умной молитвы, которой край и верх, т. е. начало и совершенство, даны Богом человеку в раю, оттуда она имеет свое и начало.

Но несравненно большую стяжала она славу, когда более всех святых Святейшая, Честнейшая херувимов и Славнейшая без сравнения серафимов, Пресвятая Дева Богородица, пребывая во святая святых, умною молитвою взошла на крайнюю высоту боговидения и сподобилась быть пространным Селением Невместимого всею тварию ипостасно в Нее вместившегося Божия Слова и от Нее, человеческого ради спасения, безсеменно родившегося, как это свидетельствует непреоборимый столп Православия, иже во святых отец наш Григорий Палама, архиепископ Фессалонитский, в Слове на Введение во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. Он говорит, что Пресвятая Дева Богородица, пребывая во святая святых, и разумев совершенно из Свящ. Писания, читаемого каждую субботу, о погибели чрез преслушание человеческого рода, и исполнившись о нем крайнего сожаления, приняла умную к Богу молитву о скорейшем помиловании и спасении рода человеческого. Предлагаю здесь и самые слова этого св. Григория, достойные ангельского разума, немногие из многих: «Это Богоотроковица Дева слыша и видя, возымела жалость к общему с Ней человеческому роду и размышляла о том, как бы найти исцеление и врачевание, равносильное такому страданию. Вскоре Она решилась – обратиться всем умом к Богу – и восприняла о нас эту молитву, чтобы понудить Непонужденного и скорее привлечь Его к нам, чтобы Сам Он отстранил проклятие, остановил огонь, растлевающий пажить души, и, исцелив немощное, соединил с Собою Свое творение. Таким образом Благодатная Дева, усмотрев Себе приличнейшее и свойственнейшее во всяком естестве, полагала умную молитву как чудную и преславную и лучшую всякого слова. Изыскивая же, как бы художественно и свойственнее побеседовать к Богу, она приходила к Нему, саморукоположная или, лучше, богоизбранная Молитвенница». И ниже: «Не видя же ничего из проявленного людьми прежде Нее, что точно указывало бы на это, – простирается со тщанием крепко к молению, новотворит большее и совершеннейшее, и изобретает, и действует, и последующему за этим преподает деяние как высочайшее восхождение к видению, видение же столько большее пред вышесказанным, сколько истина выше мечтания. Но, собравшись все в себя и очистив ум, услышьте о величии таинства: я хочу сказать слово, пользующее все христоименитое собрание, наиболее же относящееся к отрекшимся мира. Вкусивший уже ради отречения что-нибудь из тех будущих благ, который и становится с ангелами, и стяжавает жительство на небесах, – этот да возжелает подражать, по силе своей, первой и единой от младенчества отрекшейся мира, ради мира, Приснодевственной Невесте». И ниже: «Ища же, что нужнее всего молитвенникам для собеседования, каковым бывает молитва, Дева находит священное безмолвие, – безмолвие ума, далекость мира, забвение дольнего и введение в высшие тайны, на лучшее преложение: это деяние, как поистине восхождение к видению поистине Сущего или, лучше сказать справедливее, к Боговидению, есть как бы краткое указание для души стяжавшего его (деяние) поистине. Всякая другая добродетель есть как врачевание, применительно к душевным недугам и вкоренившимся чрез уныние лукавым страстям, боговидение же есть плод здравствующей души, как некоторое конечное совершенство и образ богодеяний. И потому человек боготворится не словами или рассудительною умеренностью относительно видимого – все это земное, низкое, человеческое, – но пребыванием в безмолвии, потому что этим мы отрешаемся, и отходим от дольнего, и восходим к Богу. Претерпевая молитвами и молениями день и ночь в горнице безмолвного жительства, мы приближаемся как-то и приступаем к этому неприступному и блаженному Естеству. Претерпевающие таким образом, очистившие сердца священным безмолвием и срастворившиеся им неизреченно высшему чувства и ума Свету, в себе, как в зеркале, видят Бога. Итак, безмолвие есть скорое и сокращенное руководство, как успешнейшее и соединяющее с Богом, особенно для держащихся его во всем вполне. А Дева, которая от мягких, так сказать, ногтей пребывала в нем, что – Она? Она, как безмолвствовавшая превышеестественно с такого самого детского возраста, потому одна из всех и породила неискусомужно Богочеловека Слово». И ниже: «Поэтому и Пречистая, отрекаясь самого, так сказать, житейского пребывания и молвы, переселилась от людей и, избежав виновного жития, избрала жизнь никому не видимую и необщительную, пребывая в невходных. Здесь, разрешившись всякого вещественного союза, и оттрясши всякое общение и любовь ко всему, и превзойдя самое снисхождение к телу, Она собрала весь ум в одно с Ним сообращение, и пребывание, и внимание, и в непрестанную Божественную молитву. И ею быв Сама в Себе и устроившись превыше многообразного мятежа и помышлений и просто всякого вида и вещи, Она совершала новый и неизреченный путь на небо, который есть, скажу так, мысленное молчание. И, этому прилежа и внимая умом, прелетает все создания и твари, и гораздо лучше, нежели Моисей, зрит славу Божию, и назирает Божественную благодать, не подлежащую нисколько силе чувства, – это благорадостное и священное видение нескверных душ и умов, причастившись которому, Она, по Божественным песнопевцам, бывает светлый Облак живой, поистине, воды, и Заря мысленного дня, и огнеобразная Колесница Слова».

Из этих слов Божественного Григория Паламы имеющий ум может яснее солнца понять, что Пречистая Дева Богородица, пребывая во святая святых, умною молитвою взошла на крайнюю высоту боговидения и отречением для мира от мира, священным безмолвием ума, мысленным молчанием, собранием ума в непрестанную Божественную молитву и внимание и восхождением чрез деяние к Боговидению подала Сама Собою Божественному монашескому чину образец внимательного жительства по внутреннему человеку, чтобы монахи, отрекшиеся мира, взирая на Нее, усердно тщились, сколько по силе, Ее молитвами быть в вышесказанных монашеских трудах и потах Ее подражателями. И кто возможет по достоинству похвалить Божественную умную молитву, делательницею которой, в образ пользы и преуспеяния монахов, наставляемая руководством Св. Духа, как сказано, была Сама Божия Матерь?

Но в утверждение и несомненное удостоверение сомневающихся о ней, как бы о вещи несвидетельствованной и недостоверной, настоит уже время показать, какие свидетельства богоносные отцы, писавшие из просвещения Божественной благодати, приводят о ней из Свящ. Писания.

Непоколебимое основание Божественная умная молитва имеет в словах Господа нашего Иисуса Христа: «Ты же, егда молишися, вниди в клеть твою и, затворив двери твоя, помолися Отцу твоему, Иже в тайне, и Отец твой, видяй в тайне, воздаст тебе яве» (Мф. 6, 6). Эти слова, как уже сказано в гл. 1, всемирное светило, св. Иоанн Златоуст, богоданною премудростию объясняет относительно безгласной, тайной, из глубины сердца воссылаемой молитвы, приводя в свидетельство из Свящ. Писания боговидца Моисея, и св. Анну, матерь Самуила Пророка, и праведного Авеля и кровь его, вопиющую от земли, – что они в молитве своей, не испустив ни одного гласа, были услышаны Богом. Этот великий учитель вселенной, Христовы уста, св. Иоанн Златоуст и отдельно еще изложил, в трех Словах, учение об этой Божественной молитве, как пишет об этом неложный свидетель, блаженнейший Симеон, архиепископ Фессалонитский, в гл. 294 своей книги, которую вся Святая Соборная Восточная Церковь имеет в великом почитании как столп и утверждение истины.

Огненный же столп и огненные Духа Святого уста, церковное око, Василий, говорю, Великий, объясняя изречение Божественного Писания: «Благословлю Господа на всякое время, выну хвала Его во устех моих» (Пс. 33, 1), прекрасно научает о умных устах и умном действии, приводя свидетельства из Свящ. Писания, которого и самые слова, исполненные Божественной премудрости, представляю следующие: «Выну хвала Его во устех моих». Кажется, что пророк говорит невозможное: как может быть хваление Божие в устах человеческих всегда? Когда человек говорит об обыкновенных житейских вещах, тогда он не имеет в устах хвалы Божией, когда спит, молчит, конечно, да и когда ест и пьет, то как уста его могут возносить хвалу? На это отвечаем, что есть некоторые мысленные уста внутреннего человека, коими он питается, причащаясь Слова животного, которое есть Хлеб, сшедый с небесе (Ин. 6, 33). Об этих-то устах сказал пророк: «Уста моя отверзох и привлекох Духа» (Пс. 118, 131). К этому и Господь побуждает нас, чтобы мы эти уста имели пространными, для достаточного приятия истинной пищи, говоря: «Разшири уста твоя и исполню я» (Пс. 80, 11). Поэтому и однажды начертанная и утвердившаяся в разуме души мысль о Боге может именоваться хвалою Божией, всегда находящейся в душе. И, по апостольскому слову, тщательный может все творить во славу Божию, так что всякое дело, и всякое слово, и всякое действие умное, имеет значение хвалы. Аще бо яст праведный, аще ли пиет, аще ино что творит, – вся в славу Божию творит (1Кор. 10, 31). У такого и у спящего сердце бдит». Так говорит св. Василий. Из слов же его явствует, что и кроме телесных уст имеются умные уста, и есть умное действие, и хваление, бывающее всегда мысленно во внутреннем человеке.

Тезоименитый блаженству, египетское или, лучше сказать, всемирное солнце, просиявший неизреченными дарованиями Св. Духа, человек небесный, Великий, говорю, Макарий, в небесных своих словах об этой святой молитве говорит так: «Христианин должен всегда иметь память о Боге, потому что написано: «Возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего» (Мф. 22, 37). Не только тогда он должен любить Господа, когда входит в молитвенный храм, но и ходя, и беседуя, и вкушая, и пия, пусть имеет память о Боге, и любовь, и желание, потому что Он говорит: «Идеже есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше» (Мф. 6, 21).

Преподобный и богоносный древний св. отец, Исайя Отшельник, о сокровенном поучении, т. е. Иисусовой молитве, совершаемой мыслию в сердце, приводит в свидетельство слова Божественного Писания: «Согреяся сердце мое во мне, и в поучении моем разгорится огнь» (Пс. 38, 4).

Прп. Симеон, свидетельствуемый в вышепомянутой книге блаженнейшего Симеона Фессалонитского, который среди царствующего града, как солнце, просиял умною молитвою в неизреченных дарованиях Святого Духа и поэтому всею Церковию наименован Новым Богословом, – этот в своем Слове о трех образах молитвы пишет о умной молитве и внимании так: «Святые отцы наши, слыша Господа, говорящего, что от сердца исходят помышления злая, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, татьбы, лжесвидетельства, хулы, и та суть сквернящая человека (Мф. 15, 19–20), и опять слыша, что Он научает очистить внутреннее сткляницы, да будет и внешнее чисто (Мф. 23, 26), оставили всякое другое дело и подвизались только в этом хранении сердца, зная наверно, что вместе с этим деланием они удобно приобретут и всякую другую добродетель. Без этого же делания невозможно приобрести и удержать ни одной добродетели». Эти слова преподобного ясно показывают, что вышесказанные слова Господа Божественные отцы положили себе свидетельством и основанием хранения сердца, т. е. мысленного призывания Иисуса. Этот преподобный приводит еще во свидетельство Божественной умной молитвы и другие изречения Свящ. Писания, говоря: «Об этом говорит и Екклезиаст: «Веселися, юноше, в юности твоей... и ходи в путех сердца твоего непорочен... и остави ярость от сердца твоего» (Еккл. 11, 9–10), и: «Аще дух владеющаго взыдет на тя, места твоего не остави» (Еккл. 10, 4), местом же называет он сердце, как и Господь сказал: «От сердца исходят помышления злая» (Мф. 15, 19). И опять: «Не возноситеся» (Лк. 12, 29), т. е. не расточайте ума вашего туда и сюда. И опять: «Тесная врата и прискорбный путь вводяй в живот» (Мф. 7, 14), также: «Блажени нищии духом» (Мф. 5, 3), т. е. не имеющие в себе ни одной мысли этого века». И ап. Петр говорит: «Трезвитеся, бодрствуйте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая ходит, иский кого поглотити» (1Пет. 5, 8). И ап. Павел ясно пишет к ефесянам о сердечном хранении, говоря: «Несть наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем, и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным» (Еф. 6, 12).

Прп. Исихий пресвитер, богослов и учитель Иерусалимской Церкви, друг и собеседник преподобного и богоносного отца нашего Евфимия Великого, написавший богомудро, из просвещения Божественной благодати, об этом священном мысленном призывании в сердце Иисуса, т. е. о умной молитве, книгу в двести глав, приводит об этом свидетельства Свящ. Писания следующие: «Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят» (Мф. 5, 8); «Внемли себе, да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония» (Втор. 15, 9); «Во утрии предстану Ти, и узриши мя» (Пс. 5, 4); «Блажен, иже имет и разбиет младенцы твоя о камень» (Пс. 136, 9); «Во утрии избивах вся грешныя земли, еже потребити от града Господня вся делающия беззакония» (Пс. 100, 8); «Уготовися призывати Бога твоего, Израилю» (Амос. 4, 12). И Апостол: «Непрестанно молитеся» (1Сол. 5, 17), и Сам Господь говорит: «Иже будет во Мне, и Аз в нем, той сотворит плод мног: без Мене не можете творити ничесоже. Аще кто во мне не пребудет, извержется вон, якоже розга» (Ин. 15, 5–6), и: «От сердца исходят помышления злая, убийства, прелюбодеяния... суть сквернящая человека» (Мф. 15, 19), также: «Еже сотворити волю Твою, Боже мой, восхотех, и закон Твой посреде чрева моего» (Пс. 39, 9), и прочие, которые по множеству оставляю.

Божественный и богоносный отец наш Иоанн Лествичник приводит об этой священной молитве и истинном безмолвии ума свидетельство Божественного Писания, говоря: «Великий великой и совершенной молитвы делатель сказал: «Хощу пять словес умом моим глаголати...» (1Кор. 14, 19)», и опять: «Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое» (Пс. 56, 8), также: «Аз сплю, а сердце мое бдит» (Песн. 5, 2), также: «Воззвах всем сердцем моим» (Пс. 118, 145), т. е. телом и душою, и проч.

Божественный отец наш Филофей, игумен обители Купины Пресвятая Богородицы, что на Синае, составивший о мысленном хранении сердца малую книжицу глав – бесценных маргаритов Божественной премудрости, преисполненных неизреченной небесной сладости Святого Духа, – полагает в непоколебимое основание своих слов изречения Свящ. Писания: «Воутрия избивах вся грешныя земли» (Пс. 100, 8); «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17, 21); «Уподобися Царствие Небесное зерну горушичну», и бисеру, и квасу; «Без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15, 5); «Всяцем хранением блюди твое сердце» (Притч. 4, 23); «Очисти внутреннее сткляницы... да будет и внешнее... чисто» (Мф. 23, 26); «Несть наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным» (Еф. 6, 12); «Трезвитеся, бодрствуйте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая ходит, иский кого поглотити. Емуже противитеся тверди верою» (1Пет. 5, 8–9); «Соуслаждаюся закону Божию по внутреннему человеку: вижду же ин закон противу воюющ закону ума моего, и пленяющ мя» (Рим. 7, 22–23) и прочее.

Божественный отец наш Диадох, епископ Фотикийский, свидетельствованный в книге вышепомянутого святителя Христова Симеона Фессалонитского, полагает своим словом, исполненным духовной премудрости, коих в Божественной его книге находится сто глав, о умной Иисусовой, в сердце священнодействуемой молитве, следующее основание из Божественного Писания: «Никтоже может рещи Господа Иисуса, точию Духом Святым» (1Кор. 12, 3); и из Евангельской притчи о купце, ищущем добрый бисер, приводит следующими словами: «Это – многоценный бисер, который может приобрести тот, кто продаст имение свое и о обретении его будет иметь неизглаголанную радость и прочее».

Преподобный отец наш Никифор Постник, свидетельствуемый в той же книге вышепомянутого свт. Симеона, в слове своем о хранении сердца, преисполненном духовной пользы, уподобляет это Божественное мысленное в сердце делание молитвы сокровищу, сокровенному на селе, и называет светильником горящим, приводя изречения Свящ. Писания: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17, 21), «Несть наша брань к крови и плоти» (Еф. 6, 12), также, чтобы делать и хранить (Быт. 2, 15) и прочее.

Блаженный и богоносный отец наш Григорий Синаит, который деланием этой Божественной молитвы взошел в крайнее боговидение и, как солнце, просиял дарованиями Св. Духа в св. Афонской горе и на прочих местах, составивший «Троичны», поемые всякую неделю после Троичного канона в Святой Соборной Восточной Церкви по всей вселенной, также и канон Животворящему Кресту, обнявший писания всех духоносных отцов, составил книгу, исполненную всякой духовной пользы, в которой более всех прочих святых в тонкости учит об этой Божественной умом в сердце священнодействуемой молитве и приводит в подтверждение своих слов из Свящ. Писания следующее: «Помяни Господа Бога твоего выну»; «В заутрии сей семя твое, и в вечер да не оставляет рука твоя» (Еккл. 11); «Аще молюся языком (т. е. устами) дух мой молится (т. е. глас мой; знай, что уста и язык, и дух, и глас – одно и то же), а ум мой без плода есть. Помолюся духом, помолюся же и умом...» (1Кор. 14, 14–15) «Хощу пять словес умом моим...» (1Кор. 14, 19), – приводя в свидетеля и Лествичника, относящего эти слова к молитве. Также: «Царствие небесное нудится и нуждницы восхищают е» (Мф. 11, 12), «Никтоже может рещи Господа Иисуса, точию Духом Святым» (1Кор. 12, 3) и проч.

Апостольским стопам последователь, непреоборимый столп православной веры, огненным Духа мечом и истиною православных догматов уничтоживший на Флорентийском Соборе, как паутинные сети, духоборные ереси латинян, Марк, говорю, всесвященнейший, премудрейший и словеснейший, митрополит Ефесский, в начале толкования церковного последования, пишет о Божественной Иисусовой молитве, совершаемой тайно умом в сердце, употребляя свидетельства Божественного Писания, которого и самые богомудрые слова предлагаю следующие: «Следовало бы, по повелевающей заповеди, непрестанно молиться и духом и истиною возносить поклонение Богу, но прилежание о помыслах житейских и узы попечений о теле отводит многих и отстраняет от Царствия Божия, находящегося внутри нас, как возвещает слово Божие, и препятствует пребывать при умном жертвеннике и приносить от себя духовные и словесные жертвы Богу, по Божественному апостолу, говорящему, что мы храм Бога, живущего в нас, и Дух Его Божественный живет в нас. И нет ничего удивительного, если это обыкновенно так бывает со многими, живущими по плоти, когда видим, что некоторые из монахов, отрекшихся мирских вещей, по причине мысленной брани от предприятия страстей и восстающего от того большого мятежа, помрачающего словесную часть души, еще не могут достигнуть чистой молитвы, хотя и сильно этого желают. Усладительны чистая в сердце и непрестанная память Иисуса и бывающее от нее неизреченное просвещение».

Преподобный отец наш российский, св. Нил Сорский, составивший свою книгу о мысленном хранении сердца из учения богоносных отцов, а в особенности из Григория Синаита, употребляет из Свящ. Писания свидетельства такие: «От сердца исходят помышления злая... Сия суть сквернящая человека» (Мф. 15, 19); «Очисти, внутреннее сткляницы» (Мф. 23, 26); «Духом и истиною достоит кланятися Отцу» (Ин. 4, 24); «Аще молюся языком...»; «Хощу пять словес умом моим глаголати, нежели тмы словес языком» (1Кор. 14, 19), и проч.

Российское светило, святитель Христов Димитрий, митрополит Ростовский, духовным мечом слова уничтоживший, как паутинные сети, заблуждения раскольников и их богопротивный, растленный, и Свящ. Писанию противный разум, написавший многие учения на пользу св. Церкви, исполненные премудрости св. Духа, и составивший слово о внутреннем мысленном делании молитвы, преисполненное духовной пользы, употребляет из Свящ. Писания свидетельства следующие: «Ты же, егда молишися, вниди в клеть твою...» (Мф. 6, 6); «Тебе рече сердце мое: Господа взыщу: взыска Тебе лице мое, лица Твоего, Господи, взыщу»; также: «Царствие Божие внутрь вас есть»; также: «Всякою молитвою и молением молящеся на всяко время духом»; «Аще молюся языком, дух мой молится, а ум мой без плода есть»; «Помолюся духом, помолюся же и умом; воспою духом, воспою же и умом» и прочее. Эти слова он, согласно со св. Иоанном Лествичником, Григорием Синаитом и Нилом Сорским, разумеет о умной молитве.

Да и самый Устав Церковный, печатанный в царствующем великом граде Москве, предлагая церковное законоположение о поклонах и молитве, приводит и об этой Божественной молитве изречения Свящ. Писания следующие: «Дух есть Бог; и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися» (Ин. 4, 24); «Аще молюся языком, дух мой молится, а ум мой без плода есть. Что убо есть? Помолюся духом, помолюся и умом, воспою духом, воспою же и умом» (1Кор. 14, 14–15). И опять: «Хощу, – говорит, – в церкви пять словес умом моим глаголати, нежели тмы словес языком» (1Кор. 14, 19). И приводит в свидетельство св. отцов: св. Иоанна Лествичника, св. Григория Синаита и св. Антиоха, – и отчасти их Божественные учения об этой умной молитве, и наконец говорит: «И этим здесь мы заканчиваем слово о священной и приснопамятной умной молитве». А затем уже говорит и о святой, всем общей молитве, совершаемой по церковному чиноположению.

Вот благодатию Божией показано, что богоносные отцы, умудренные просвещением Св. Духа, основание своего учения о мысленном священнодействии молитвы, тайно совершаемой во внутреннем человеке, полагают на недвижимом камени Божественного Писания Нового и Ветхого Заветов, заимствуя оттуда, как из неисчерпаемого источника, так много свидетельств.

Кто же из правоверующих христиан, видя это, мог бы хоть мало усомниться в этой Божественной вещи? Разве только повинующиеся духу нечувствия, которые слышат и видят, а понять и узнать не хотят. Но те, кои имеют страх Божий и здравый разум, видя такие свидетельства стольких свидетелей, единодушно признают, что это Божественное дело, преимущественно пред всеми монашескими подвигами, свойственнее и приличнее ангельскому монашескому чину. Об этом делании вышепомянутые и многие другие Божественные отцы наши в своих писаниях предлагают многие достослышанные, паче меда и сота сладчайшие, исполненные духовной премудрости слова, научая внутреннему, мысленному против мысленных врагов подвигу: как должно обращать на них этот духовный меч и пламенное непобедимое оружие имени Иисусова, охраняющее сердечные врата, т. е. как должно эту Божественную Иисусову молитву священнодействовать умом в сердце.

Об этом священнодействии сей священной молитвы, особенно же о самых ее начатках, и о том, как опытом должно новоначальным обучаться ей, я последнейший, по силе моего немощного ума, при помощи Божией должен хоть что-нибудь немного написать из учения св. отцов. И, во-первых, нужно изъявить о том, что эта Божественная молитва есть духовное художество, потом – какое для занятия ею, по учению св. отцов, требуется предуготовление.